В качестве заключения. Противостояние религиозному экстремизму и терроризму: что делать?

В качестве заключения. Противостояние религиозному экстремизму и терроризму: что делать?

Радикализм/ экстремизм/ терроризм с религиозной мотивацией – сложные, многосоставные феномены, не поддающиеся простым объяснениям. Их возникновение связано с целым комплексом причин и источников. Не согласимся полностью с мнением тех авторов, которые категорически отрицают связь между той или иной религией и террористами, оправдывающими верой свою деятельность. Как справедливо замечает российский востоковед В. Наумкин, «ужасающие акты террора, совершенные представителями исламского мира, не могут не бросить тень и на их единоверцев, хотя подавляющее большинство из них не имеет к ним никакого отношения»[341]. Нельзя сбрасывать со счетов при этом, что свои идеологические построения экстремисты и террористы от религии возводят не на голом месте, а уверенно апеллируют к религиозной традиции, к священным религиозным текстам и сочинениям уважаемых теологов. Другой вопрос – насколько они извращают дух и букву религии, насколько репрезентативными являются взгляды экстремистов в конфессиональной среде. И это соображение не дает возможности соглашаться с мнением тех, кто выводит экстремизм и терроризм из сущности религии. Возлагать ответственность за действия террористов и экстремистов на ту или иную этническую и/или религиозную общность, не только является в корне ошибочным, но и порочным и крайне опасным. Более того, если отбросить внешнюю атрибутику и конкретное религиозное наполнение идеологических построений экстремистов и террористов, то в структуре их теории и практики мы вряд ли увидим специфический элемент, диктуемый именно религией. Зато дух нетерпимости, ненависти к «другим» является объединяющим для экстремистов самых разных «расцветок», светских ли или исключительно набожных.

Несмотря на то что религиозно мотивированное политическое насилие так или иначе сопровождает всю историю мировых религий, терроризм, выступающий под флагом веры, есть скорее явление современное, которое особо проявилось в конце ХХ – начале XXI века. Говоря конкретно о терроризме исламистского толка, надо иметь в виду, что его возникновение связано не столько со спецификой исламской религии (хотя и это обстоятельство нельзя не учитывать), сколько с целым рядом глобальных, региональных и локальных проблем социокультурного, социально-экономического, внутриполитического, внешнеполитического, демографического свойства.

Глубина проблемы, связанной с распространением религиозно мотивированного терроризма, кроется во многих факторах. Несомненно, исламистский экстремизм коренится отчасти в некоторых традициях исламской мысли. Воззрения современных адептов салафитского джихада базируются в том числе и на идеях, развивавшихся исламскими учеными и проповедниками еще во времена Средневековья и Нового времени (прежде всего, ибн Таймия и аль-Ваххаб). В то же время нельзя недооценивать среди факторов, способствовавших развитию современного джихадистского движения, процессы, происходящие и за пределами мусульманского мира, а также внешние факторы, входящие в соприкосновение с исламским миром.

Терроризм в любых его проявлениях – и «религиозно окрашенный» терроризм в особенности – феномен крайне сложный, неоднородный, многомерный и многоуровневый. Соответственно и борьба с этим феноменом должна вестись на различных уровнях. Готовых универсальных рецептов антитеррористической борьбы нет и не предвидится. Тем более что терроризм, будучи явлением, не имеющим четких границ, постоянно находится в динамическом состоянии, меняясь и приспосабливаясь к новым условиям. Аналогичным образом должны меняться и способы противостояния экстремистской угрозе. В этой связи очень уместным выглядит сравнение, которое делает американский исследователь Гренвил Байфорд между войной против терроризма и «войнами» против бедности, преступности, наркотиков, в которых «противник никогда не сдается»[342]. Вероятно, так оно и есть. Возможно, пока существует человечество, насилие (в том числе и террористическое) всегда будет сопутствовать ему. Но даже если полностью искоренить терроризм невозможно, то это отнюдь не означает того, что антитеррористическая борьба лишена смысла и обречена на поражение. Мир как минимум не может себе позволить капитулировать перед лицом террористов, под какими бы знаменами они ни выступали, к какой вере и к каким идеям они бы ни апеллировали. Напротив, эта борьба должна вестись самым активным способом.

В последние годы основные контртеррористические усилия мирового сообщества были сконцентрированы на противостоянии угрозам исламистского экстремизма и терроризма. Несмотря на то что предпринимаемые меры принесли определенные успехи, экстремистские группировки продемонстрировали довольно высокий уровень устойчивости и выживания, приспосабливаясь к новым условиям. Будучи серьезно ослабленными в результате антитеррористических мероприятий, структуры типа «Аль-Каиды» переключились на франчайзинговое распространение прежде всего посредством Интернета своей идеологии среди группировок и отдельных личностей, придерживающихся салафитско-джихадистских взглядов. Эффективная стратегия для противостояния глобальному джихадистскому движению и победы над ним должна обязательно включать в себя сложный комплекс военных, разведывательных, финансовых, политических, юридических и социальных инструментов. К комплексу мер, направленных на ослабление религиозно мотивированного терроризма, следует отнести следующие шаги.

1) Прежде всего необходимо активно противоборствовать идеологии глобального джихадизма. Возможно, это направление является самым важным в комплексе мер противостояния экстремизму и терроризму, выступающему под лозунгами религии.

2) Следует пытаться разрушать связи – идеологические, логистические, финансовые и другие – между локальными экстремистскими и террористическими группировками, с одной стороны, и «глобальным джихадом» – с другой. Поэтому крайне непродуктивным представляется смешивание в одну кучу всех группировок, выступающих под радикально-исламистскими лозунгами, но зачастую находящихся в острейшей идеологической полемике друг с другом, доходящей до открытого вооруженного взаимного противостояния.

3) Крайне важным является лишать террористов «безопасных гаваней», где они могут получать убежища, возможности для перегруппировки сил, для рекрутирования и обучения новых боевиков. Потеря безопасных прибежищ заметно снижает оперативные возможности террористов. Естественными мерами борьбы с экстремизмом является пресечение финансовых потоков, подпитывающих джихадистское движение.

4) Необходимо усиливать мощь государств в исламском мире и умеренных групп гражданского общества для противостояния локальным джихадистским угрозам – чтобы лишить террористическую сеть «Аль-Каиды» альтернативных прибежищ, а со временем ослабить «кластеры», составляющие глобальное джихадистское движение. В то же самое время репрессивность в отношении экстремистов должна носить четко отмеренный характер, так как любые перегибы в этом направлении чреваты самыми неблагоприятными последствиями.

Тактические методы борьбы с террористами (силовые действия, блокирование финансовых и логистических возможностей, разрушение организационных структур и коммуникационных сетей терроризма и т. д.), вне всякого сомнения, показывают свою эффективность. Однако нельзя не заметить и их преходящего значения, поскольку эти действия, хоть и наносят серьезный ущерб террористическим сетям, все же не затрагивают глубинных причин. Одни лишь силовые методы не могут быть действенными. Фигурально выражаясь, для победы на фронте борьбы с терроризмом надо выиграть битву в тылу – за умы, людские и финансовые ресурсы. Необходимо работать над тем, чтобы не создавались условия, позволяющие террористам, какими бы идеями они ни прикрывались, вербовать новых сторонников своего преступного дела. Как в целом верно замечают М. Дж. Пенн и Э.К. Залесн, «корни террористического движения XXI века (…) нельзя выкорчевать простыми топорами. Кроме военных и социальных усилий, это потребует напряженной интеллектуальной и религиозной работы – возможно, межконфессионального движения, призванного определить истинные пути к Богу, которое переубедит столько же новообращенных террористов, сколько военные смогут найти и уничтожить. Самых фанатичных боевиков скорее обнаружат в хороших школах и в Интернете, чем в трущобах. Они являются участниками романтизированного движения, ведомого религиозной доктриной, поэтому нам нужно удвоить усилия, чтобы расшатать интеллектуальный фундамент этого движения и остановить приток новых террористов»[343].

Угроза, которую несет человечеству религиозно мотивированный терроризм, не ограничивается одними лишь человеческими потерями. Не менее важной угрозой представляется порождаемый террористическими действиями климат взаимного подозрения и страха между различными конфессиями (да и внутри самих конфессий тоже). Здесь можно согласиться с мнением, что «в демократических странах терроризм углубляет этнические и религиозные границы. В недемократических государствах он способствует авторитарным силам»[344]. В тех случаях, когда это происходит, можно считать, что террористы выполнили одну из главных своих задач – трансформировать противостоящие им общества, манипулировать ими.

Трудно не согласиться с тем, что «вал терроризма во всем мире обусловливает необходимость столь же активного противодействия ему, а это, в свою очередь, предполагает его интенсивное изучение»[345]. В этой связи необходимым представляется создание и развитие в России «мозговых центров», think tanks, наподобие существующей в США корпорации RAND. В задачу таких центров должно входить теоретическое, аналитическое осмысление феноменов, связанных так или иначе с проблемами экстремизма и терроризма, а также выработка во взаимодействии с соответствующими государственными структурами (в том числе силовыми) идей и предложений, относящихся к практической плоскости. Правильное понимание истоков терроризма имеет огромное значение: для того чтобы лечить болезнь, надо верно поставить диагноз и найти корни этой болезни.

В частности, необходимо систематически исследовать психологию современных террористов, берущих на себя роль защитников истинного ислама. Если удастся выяснить, почему люди становятся террористами, какие социальные, политические, культурные, экономические и другие факторы способствуют распространению экстремизма и терроризма, если будет достигнуто понимание природы этих феноменов, то может быть определен более рациональный и точный подход к предупреждению терроризма и действенному противостоянию экстремизму.

Следует предпринимать эффективные меры против индоктринации и влияния извращенных идей, питающих террористическую деятельность. Следует четко осознать, что террористическая деятельность, несмотря на всю ее деструктивность и непосредственную опасность для человечества, – это лишь тактика борьбы, за которой стоит определенная идеология. Война против терроризма на самом своем фундаментальном уровне является войной идей. И чтобы противостоять экстремизму на стратегическом уровне, необходимо организовать идеологическое сопротивление. Отсюда целью идеологического противостояния терроризму, выступающему под флагом исламской веры, является прежде всего делегитимизирование джихадистской идеологии и использование ее террористами, а также лишение экстремистов достаточного основания исламского политико-религиозного дискурса.

Большое значение имеет работа мусульманских авторов по разъяснению истинного отношения исламской религии к насилию, по объяснению моральных принципов исламского вероучения, несовместимого с логикой и действиями экстремистов, выступающих под зеленым знаменем. Чтобы бороться с экстремистским исламизмом, необходимо изучать ислам. Более того, вряд ли будет преувеличением сказать, что только сам ислам может положить конец экстремизму, выступающему под флагом этой религии. Как верно заметил в свое время египетский богослов Фуад Закария, «ислам будет таким, каким сделают его мусульмане»[346]. По сути дела, только исламские авторы и духовные лидеры могут выносить суждения о том, чем в действительности являются экстремизм и терроризм, выступающие под знаменем мусульманской веры, – сознательное извращение ли это, заблуждение или норма.

В этой связи немалый интерес представляет разработанная египетскими властями совместно с университетом Аль-Азхар программа «Осознание истинного ислама», направленная на противодействие религиозной радикализации. Эта программа содержит понимание, что важным элементом противостояния террористической угрозе является борьба с культурой терроризма, лежащей в основе радикализма и экстремизма. В качестве одной из главных задач ставится лишение террористических группировок возможности использовать какую бы то ни было религию для оправдания насилия. С учетом статуса и авторитета университета Аль-Азхар как центра исламской мысли и академической исламской юриспруденции, египетские власти решили воспользоваться влиянием Аль-Азхара в области борьбы с экстремизмом. Египетская инициатива, в частности, предполагает подготовку неегипетских имамов в области борьбы с радикализацией с акцентом на изучении основ религиозных наук и путей реагирования на подстрекательскую идеологию радикальных группировок; подготовка имамов Аль-Азхара, направляющихся за пределы Египта для раскрытия миролюбивой природы ислама, дерадикализации и борьбы с экстремистской мыслью; перевод первоисточников ислама на иностранные языки в университете Аль-Азхар для демонстрации как мусульманам, так и сторонникам других религий, что ислам является религией мира, терпимости, умеренности и т. д. Предполагается, что эта инициатива поможет создать новое поколение исламских проповедников и ученых, отстаивающих природу ислама как религии, основанной на умеренности, терпимости и принятии другого.

Необходимо оказывать поддержку умеренным, либеральным силам в исламе. И с этой точки зрения особое значение приобретает изучение опыта борьбы с экстремистскими течениями в религии в тех государствах, где поощряется умеренный ислам (как, например, в Тунисе). Следует изучать также и опыт противодействия религиозному экстремизму тех мусульманских стран, где господствующим является фундаменталистское прочтение ислама. Саудовская Аравия намерена переучить 40 тысяч мусульманских проповедников в надежде воспрепятствовать распространению воинствующего исламизма. Переподготовку мулл будут вести Министерство по делам религии и Центр национального диалога, учрежденный в 2003 г. для пропаганды умеренной интерпретации исламских традиций. За несколько лет в связи с разжиганием ненависти к немусульманам и призывами к молодежи участвовать в «глобальном джихаде» в Саудовской Аравии были уволены сотни имамов. Однако эффективность подобных мер остается пока под сомнением[347].

Огромное значение приобретает деятельность религиозных ученых, богословов, пользующихся авторитетом среди мусульман, в разъяснении пагубности экстремистской интерпретации исламского вероучения. Хорошим примером такой деятельности служат усилия, предпринимаемые видным пакистанским богословом Тахиром Кадри, выпустившим в марте 2010 г. фетву, призванную лишить «Аль-Каиду» идеологического фундамента. Выстраиваемые д-ром Кадри теологические аргументы позволяют автору фетвы противостоять используемой идеологами джихадистов риторики, кроме того, фетва обращена к потенциальным террористам-смертникам, разоблачая обещания идеологов терроризма, что эти «мученики за веру» точно будут вознаграждены в следующей жизни.

В то же время следует четко осознавать, что вышеуказанные меры способны лишь отчасти застопорить расползание экстремистских идей, но не выбить полностью из-под их ног почву.

Изучение теории и практики религиозно мотивируемого терроризма показывает, что даже в среде джихадистских группировок нередко отсутствует консенсус по целому ряду тактических и стратегических вопросов. И эти разногласия могут быть углублены, что, естественно, негативно скажется на потенциале экстремистов, ослабит их возможности.

Особого разговора заслуживает практика включения исламистских сил из разряда маргинальных в политический мейнстрим как на внутриполитической, так и на внешнеполитической сцене. В данной связи не следует отбрасывать опыт российской дипломатии по включению в переговорный процесс по Ближнему Востоку такой, казалось бы, одиозной силы, как палестинская группировка ХАМАС, занесенная в целом ряде государств в списки террористических организаций. Несмотря на то что эта попытка может показаться неудавшейся, «было продемонстрировано стремление не «загонять в угол» движение ХАМАС, и без того попавшего в международную изоляцию (что только усиливает степень его радикализма), а попытаться превратить его в участника мирного процесса и способствовать «последовательной трансформации ХАМАС в политическую партию, ориентирующуюся на развитие демократических гражданских институтов, обеспечение законности и правопорядка на палестинских территориях». В конце концов, не этот ли путь в свое время совершила Организация освобождения Палестины, считавшаяся (и не без оснований) террористической группировкой, а затем включившаяся в политический процесс? С этой же точки зрения немалый интерес представляют попытки вести переговоры с «умеренными» талибами в Афганистане или боевиками «Исламской партии Афганистана» Гульбеддина Хекматиара. Другое дело, что эффективность таких переговоров зачастую вызывает сомнение, однако если есть минимальная возможность решения тех или иных вопросов мирным путем, то ею следует пользоваться.

Маргинализация же исламистских политических сил лишь способствует их радикализации и переводу деятельности в сферу экстремизма и терроризма. Вышесказанное, само собой, не подразумевает полного потакания исламизму. И можно понять озабоченность тех, кто опасается, что демократизация (в данном случае в странах Большого Ближнего Востока) будет способствовать приходу сил исламистского толка к власти. Но, принимая это во внимание, вполне можно согласиться с мнением бывшего государственного секретаря США М. Олбрайт, что «гонения не столько устраняют насилие, сколько его порождают… Как показывает история, многие законопослушные политические партии первоначально возникли как незаконные политические движения. Даже те группировки, которые пока еще ассоциируются с терроризмом, надо всячески поощрять к тому, чтобы они осудили насилие и вписались в общее русло политической жизни». В данной связи нельзя не упомянуть в качестве примера неоднократные попытки по налаживанию контактов с умеренными силами в исламском движении «Талибан» в Афганистане. Если оставить за кадром эффективность и реальную отдачу таких попыток, то нельзя не признать их необходимости.

Следует делать все возможное, чтобы сблизить различные сообщества и убеждать народы в принятии различий общественного устройства и многообразия культур, что является ценнейшим достижением цивилизации. Крайне важно налаживать межконфессиональный и межцивилизационный диалог. Причем затрагивать такой диалог должен не только тонкий слой политических, религиозных, экономических и интеллектуальных элит, а самые широкие массы населения в разных странах. В этот диалог самым активным образом должна вовлекаться молодежь. Межрелигиозный, межкультурный, межнациональный диалог – это своего рода «прививка» для выработки стойкого иммунитета к терроризму и экстремизму. Конечно, надо отдавать себе отчет, что такой диалог не способен полностью положить конец этим явлениям, однако без него борьба с идеологией ненависти и насилия попросту немыслима.

Россия, как страна многонациональная и многоконфессиональная, как государство, где ислам является второй по распространенности традиционной религией, не должна и не может оставаться в стороне от этих процессов. Надо признать, в последние годы было немало сделано по улучшению имиджа Российской Федерации в глазах исламского мира. В данный контекст вписывается и налаживание межгосударственных и межобщественных связей России с мусульманскими странами, участие Российской Федерации в качестве страны-наблюдателя в деятельности Организации Исламская конференция (с июля 2011 г. – Организация исламского сотрудничества).

На встрече в августе 2009 г. в Сочи с муфтиями и главами республик Северо-Кавказского региона Президент РФ Д.А. Медведев озвучил ряд мер, призванных противостоять распространению религиозного экстремизма в российских регионах. В частности, речь шла о том, что «нужно обязательно добиться всемерной поддержки авторитета исламских лидеров, муфтията, тех, кто служит на Кавказе», поскольку «без закрепления авторитета исламских лидеров мы не сможем справиться с проблемами, которые здесь существуют». В то же время была поддержана необходимость жесткого контроля за теми, кто выезжает из России на обучение в зарубежные исламские вузы, а также заключения долгосрочных договоров с признанными исламскими образовательными центрами. Кроме того, высказывалась необходимость активнее вести работу в СМИ и в Интернете по разъяснению истинных ценностей ислама и религиозному образованию в противовес информации экстремистского характера.

Для решения проблем, связанных с религиозным экстремизмом и терроризмом, правительства должны не только заниматься раскрытием террористических группировок и свершением правосудия, но и выявлять причины, порождающие терроризм внутри различных сообществ. Как это ни парадоксально, но для эффективного противостояния террористической опасности, исходящей от религиозных экстремистов, необходимо услышать среди риторики вражды и ненависти и их правду. Совершенно очевидно, что привлекательность для потенциальных последователей экстремистских течений их пропаганды не строится на пустом месте. Среди условий, способствующих распространению терроризма, – конфликты, бедность, слабое развитие, нарушение основополагающих прав человека и отсутствие верховенства права. Краткосрочные, упрощенные, демагогические и репрессивные методы решения проблем, являющихся питательной средой для разрастания экстремизма и терроризма, не только не могут быть полезными, но и представляют опасность.

Идеологи экстремизма умело используют реально существующие проблемы, с которыми сталкиваются люди, причем эти проблемы искусно акцентируются, иногда явно преувеличиваются, а зачастую и извращаются. Идет ли речь о коррумпированных режимах в тех или иных странах, о жестоких политических репрессиях по отношению к инакомыслящим, о политике Запада в самом широком его понимании в странах третьего мира, о бездумно насаждаемой вестернизации со всеми ее достоинствами и пороками.

Нельзя не признать, что подобное манипулирование этими темами нередко обеспечивает как минимум сочувственное внимание многих верующих к экстремистской риторике.

И здесь крайне важным представляется еще одно обстоятельство – идеологии религиозного экстремизма необходимо противопоставить реальные идеалы, мораль, идеи, которые могут служить альтернативой для людей. Идейно-моральный же вакуум и/или попытки заместить его искусственно созданными и насаждаемыми идеологическими схемами не только не могут стать заслоном на пути вербовки экстремистами новых «рекрутов», но способны лишь подтолкнуть молодежь в ряды джихадистов.

Для борьбы с экстремизмом в России следует принимать во внимание успехи и неудачи аналогичного опыта других стран – в том числе, стран Запада. На международной арене и во внешней политике в целом необходимо тщательно взвешивать все шаги, чтобы не нанести ущерба антитеррористической борьбе. Недопустимо противодействие религиозному экстремизму превращать в преследование за веру. Необходимо извлекать уроки из просчетов в борьбе с терроризмом и не повторять ошибок, которые ведут к росту его угрозы. Такой ошибкой, например, можно считать американское вторжение в Ирак, не только нарушившее нормы международного права, но и вызвавшее рост террористической активности в этой стране, а отчасти и за ее пределами. Результатом войны в Ираке стала вспышка террористического насилия между иракскими шиитами и суннитами, приведшая к многочисленным человеческим жертвам. Более того, действия США дали дополнительный козырь в руки идеологов джихадизма, убеждающих мусульман в том, что Запад имманентно враждебен исламскому миру (хотя при ближайшем рассмотрении конкретного иракского случая становится очевидным, что это далеко не так).

Идеологическая работа западной коалиции, вовлеченной в «войну с терроризмом», не всегда достигает своих целей, более того, нередко она носит характер, который может быть воспринят как антиисламский и антиарабский (под сомнение ставятся культурные и исторические ценности ислама; порой к террористам огульно причисляются все мусульмане; спецслужбы осуществляют дискриминационные мероприятия по отношению к приезжим из стран исламского мира и т. д.). Притчей во языцех стал знаменитый пассаж Президента США Джорджа Буша-младшего, обозначившего после терактов 11 сентября 2001 г. «войну против террора» как «крестовый поход»[348]. Само собой, это неосмотрительно сделанное заявление было максимально обыграно исламистскими идеологами и пропагандистами для подтверждения излюбленной ими темы глобального противостояния «альянса крестоносцев и сионистов» исламскому миру – несмотря на все заверения, что Буш употребил понятие «крестовые походы» в военном, а не в религиозном смысле.

Неблагоприятную роль играет то, что экономист Джозеф Стиглиц назвал «колониальным менталитетом» определенных кругов на Западе («“Бремя белого человека”, и презумпция, что они знают, как лучше для развивающихся стран, сохраняется. Америка, занимающая ныне доминирующее положение на мировой экономической сцене, имеет гораздо меньше колониального наследия, тем не менее ее верительные грамоты тоже замараны»[349]). Это тем более важно, что исторические причины (наследие колониального прошлого, роль западных стран в ликвидации халифата, поддержка Западом раздела Палестины и т. д.) играют не последнюю роль среди причин исламского экстремизма. Попытки навязать другим странам западную (более конкретно – американскую) модель болезненно воспринимаются в исламской среде в качестве проявления своего рода неоколониализма – идет ли речь о модели политической или культурной. «Многие мусульмане воспринимают американскую концепцию Большого Ближнего Востока как неоколониалистский проект, призванный установить угодный Западу порядок», – отмечает В. Наумкин[350].

Успешно используется исламистской пропагандой и поддержка Западом политики Израиля на оккупированных территориях, оккупация Соединенными Штатами Ирака и Афганистана, а также интервенция НАТО в Ливии в 2011 г. Пассивность таких структур, как Лига арабских государств, Организация исламского сотрудничества, отсутствие консолидированной активной позиции в руководстве стран исламского мира, создают почву для дальнейшего распространения радикальных исламистских идей, перерастания агрессивных антиамериканских настроений в странах исламского мира в практические действия в рамках «глобального джихада».

Какие бы меры противодействия религиозному экстремизму и терроризму ни предпринимались, следует отдавать себе отчет, что эти меры должны носить системный и долгосрочный характер, который никоим образом не обеспечивает непосредственного результата, а работает на перспективу.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.