Ответы[300]

Ответы[300]

1. Заявление Раковского и др[угих] есть эпизод, который в будущем пригодится не раз (мы будем с полным правом ссылаться перед рабочей аудиторией на проявленную оппозицией добрую волю и на злую волю аппарата). Перспектива борьбы русской оппозиции определяется, однако, не заявлением, а факторами более глубокого порядка.

2. Левый зигзаг Сталина вызвал необходимые изменения в тактике оппозиции уже свыше полутора лет тому назад: а) мы констатировали вслух факт левого сдвига; б) мы подвергли критике его противоречия; в) мы заявили о готовности своей поддерживать каждый действительно левый шаг центризма; г) мы оказывали эту поддержку ясной и законченной марксистской оценкой правой опасности и левой беспощадной критикой самого центризма, причем именно наша критика вынуждала и вынуждает его идти влево дальше, чем он первоначально намеревался. Таковы изменения тактики оппозиции.

Лозунг тайного голосования остается, разумеется, полностью в силе. Гораздо выгоднее для революции, если Беседовские[301] голосуют действительно [за] то, что думают, чем если приходится узнавать об их «думах» после того, как они выскочат в окно.

И вопрос о руководстве стачками, как он был в свое время поставлен и освещен оппозицией, сохраняет свое значение. Оппозиция не выдумала этого вопроса. Резолюция XI съезда[302], выработанная Лениным и принятая единогласно, признает возможность, а в известных условиях и неизбежность стачек, руководимых советскими профессиональными союзами, поскольку одной из задач этих последних является ограждение интересов рабочих от бюрократических извращений их же собственного государства. Тот факт, что сами профессиональные союзы подверглись со времени XI съезда ужасающей бюрократизации, не снял вопроса о стачках ни практически, ни теоретически. Отношение оппозиции к стачкам формулировано было нами в свое время с полной точностью. Менять эту формулировку, проникнутую полным духом партийности, нет никакого основания.

3. Сталинский центризм идет несомненно навстречу новой дифференциации. Куда пойдет сила Сталина — не знаю: он показал, что способен так же далеко идти вправо, как влево. Опыт свидетельствует, что каждый новый зигзаг центризма является более глубоким, более ответственным, чем предшествующий. Предсказывать, однако, на этом основании, будет ли новый правый зигзаг «последним», я не берусь. Да и по существу это не столько вопрос прогноза, сколько вопрос активной борьбы. Новая дифференциация центризма очень усилит левую оппозицию и сделает ее важным политическим фактором при определении дальнейшего курса революции.

4. Нынешняя правая ВКП может лишь играть роль ширмы, за которой группируются Беседовские, вообще устряловцы, терпеливые и нетерпеливые. Если бы дело дошло до термидорианской развязки, то вожди были бы очень «самобытные». Не исключено, конечно, что на первом этапе, как я уже писал как-то, в вожди может попасть одна из второстепенных фигур правого фланга.

5. Гадания насчет судьбы правой головки могут представить лишь психологический интерес. Более почвенные правые стоят во втором, третьем и пятом ряду и тесно связаны с консервативной обывательщиной. Они являются живым термидором в партии.

6. ВКП не есть партия в буквальном смысле слова, так как ее состав и жизнь регулируются методами чисто административного порядка. Но она включает в свои формальные рамки подавляющее большинство элементов пролетарского авангарда, к которому мы ищем дорогу. За единую партию мы стоим, поскольку власть не перешла в руки буржуазии, т. е. поскольку свои задачи оппозиция может — при благоприятных условиях — разрешить методами реформы. Вторая партия переводила бы вопрос в плоскость гражданской войны.

7. Возникновение фракций неизбежно связано с ходом классовой борьбы. Большевизм возник как фракция и развивался через внутреннюю борьбу фракции. Постановление X съезда ВКП, запрещавшее фракции, было лишь опытом, который мог более или менее удасться только при условии дальнозоркого руководства и здорового режима. Необходимость в таком опыте (как формальное запрещение фракций) диктовалось исключительными условиями правящей партии в крестьянской стране и в капиталистическом окружении.

Перенесение этого запрета на Коминтерн явилось одной из самых гибельных мер зиновьевско-сталинской политики. Без ожесточенной идейной и, следовательно, фракционной борьбы молодые коммунистические партии, нередко с социал-демократическим прошлым, не могут созреть для своей исторической роли. Правильное, разумное и тактичное вмешательство Коминтерна могло бы лишь смягчить остроту фракционной борьбы и ускорить процесс формирования коммунистических партий. Но не более того.

Центристская слепота всемогущего руководства, наоборот, придала фракциям и их борьбе особенно болезненный характер. При фактическом отсутствии политического руководства фракции стали единственными органами политической ориентировки и приспособления лозунгов к изменяющимся условиям.

Правая фракция первым источником своим имела стремление отвечать на реальные потребности рабочего класса в форме так называемых переходных требований. Само это стремление было правильным. При ленинском руководстве, т. е. при правильном учете обстановки и правильном сочетании переходных требований с революционными задачами, дело могло бы, может быть, и не дойти до создания самостоятельной правой организации: отдельные правые элементы были бы вытеснены, другие рассосались бы. Не давая руководства и запрещая фракции, бюрократический центризм придает развитию конвульсивный характер, ослабляя компартии и замедляя их рост.

8. Самостоятельной исторической роли правая оппозиция сыграть не может. Но не исключено, что эпизодически она может довольно сильно вырасти подобно, например, независимой социал-демократии[303], хотя, вероятно, далеко не в такой степени. Все зависит от условий и темпа нарастания массового революционного движения. В эпоху упадка правая фракция является воротами к социал-демократии. В эпоху подъема она может стать проходным двором для части социал-демократических элементов на пути влево, в сторону коммунизма. Но самостоятельной роли, повторяю, она играть не будет.

9. В нынешних условиях левая оппозиция играет, главным образом, пропагандистскую роль.

Критика программы Коминтерна и критика проделанного им политического опыта занимают в нашем арсенале виднейшее место. Такова была всегда судьба левой в периоды революционного отлива.

Оппозиция участвует во всех действиях партии, в которые вовлечена масса, и принимает на себя удары врагов. Иначе она никуда не годилась бы. «Кибицам»[304] не место в оппозиции.

Оппозиция должна быть, далее, органом добросовестной и правильной информации рабочих о рабочем движении, его подлинных успехах и поражениях. Это очень важная функция классовой борьбы. В печати Коминтерна информация заменена фальсификацией, что неразрывно связано с ложной политической линией, отстаиваемой и проводимой мерами государственного аппарата.

Наконец, оппозиция может быть и должна быть органом правильной политической ориентировки. Это ее важная и вместе с тем наиболее трудная функция. В официальной партии политический анализ и обсуждение совершенно задавлены бюрократической командой. А как же можно правильно ориентироваться в меняющейся обстановке без свободного анализа и свободного обсуждения? Правое крыло, как реформистское, абсолютно не способно рассматривать сегодняшнюю обстановку в свете большой перспективы. Левая оппозиция всем своим прошлым доказала, что она ставит вопросы в большом историческом разрезе, выделяет основные факторы развития и способна к историческому прогнозу. Это так же связано с ее революционным характером, как близорукий эмпиризм связан с центристским бюрократизмом.

Но мало давать правильную оценку обстановки и тенденций ее развития и намечать правильный прогноз. Надо на основании этой работы (правильной информации, правильной ориентировки, правильного предвидения) своевременно выдвигать актуальные политические лозунги. Эта задача осуществима только при условии тесного теоретического и политического сотрудничества национальных секций оппозиции.

Решающая роль здесь падает на печать. Наиболее естественной формой издания является для левой оппозиции на данной стадии ее развития теоретико-политический еженедельник. Американская оппозиция превращает свой орган в еженедельное издание. Бельгийская организация восстановит, надо надеяться, в ближайшем будущем свой еженедельник. Во Франции мы являемся свидетелями первых успехов еженедельника «Ля веритэ». Русская оппозиция, ввиду особых условий, в какие она поставлена, вынуждена пока ограничиться ежемесячником[305]. Если бы оппозиции удалось в ближайшее время поставить еженедельное издание в Германии или Австрии, это создало бы серьезную базу идейно-политической работы в международном масштабе.

10. Сейчас оппозиция, повторяю, — пропагандистская группа (не в узком техническом, а в широком историческом смысле). Но она, разумеется, стремится и имеет все права стать массовым движением. История революционной политики есть в известном смысле история превращения маленьких меньшинств в решающие большинства, после чего из этих последних снова выделяется меньшинство — революционная закваска.

11. Дать категорический ответ на вопрос о конкретных этапах и формах развития Коминтерна я не берусь. Расколов и перегруппировок будет немало. В какой мере удастся при этом сохранить непрерывность развития, зависит прежде всего от объективных условий, но в некоторой степени, пока еще не в очень большой, и от коммунистической оппозиции. IV Интернационала мы строить не собираемся. Стоим полностью на почве традиций III Интернационала, выросшего из Октябрьской революции под руководством Ленина.

12. Формирование внутри официальных рамок нынешнего Коминтерна нового «левого крыла» не только вероятно, но и неизбежно. В ВКП некоторые элементы его уже налицо. Никакой самостоятельной руководящей роли они сыграть не смогут, как не сыграла ее, например, Ленинградская оппозиция 1926 года. Но они могут сыграть тем не менее крупную объективную роль — роль проходных ворот для центристских рабочих на позиции левого крыла.

Несамостоятельность левых подчеркивается уже тем, что они зарегистрированы как «троцкисты» нового призыва или как «полутроцкисты». После того как левая оппозиция была объявлена на X пленуме ИККИ[306] окончательно и раз навсегда ликвидированной, «Правда» оказывается снова вынуждена выдвинуть лозунг борьбы на два фронта. Это доказывает неистребимую жизненность идей оппозиции (и является, в частности, подтверждением тактической правильности заявления Раковского и др[угих]).

13. Опасность отрыва от коммунистических масс, безусловно, грозит при проведении тактики Урбанса, которая проникнута не духом марксизма, а духом голого «антительманизма». Если же оппозиция, сохраняя полностью свое самостоятельное лицо, будет участвовать во всех действиях коммунистической массы, разделяя с ней успехи и поражения (но не разделяя с ней ошибочных взглядов или оценок), то никакие бюрократы не отрежут оппозицию от массы. Разумеется, задача завоевания масс еще целиком впереди.

14. На этот вопрос нельзя ответить короткой формулой. Нужен анализ всей обстановки. Попытку такого анализа я делаю в брошюре, подготовляемой к печати[307].

15. Нынешние внутренние бои в Китае представляют несомненное выражение неспособности «национальной» буржуазии разрешить основные национальные проблемы в Китае. Генеральские драки дали толчок китайской революции. Победа буржуазной контрреволюции возродила генеральские драки. Дадут ли эти последние непосредственный толчок новому революционному подъему, я сейчас ответить затрудняюсь за отсутствием самой необходимой информации. Подождем сведений от наших китайских единомышленников. Отмечу, кстати, что опыт гигантских массовых движений, закончившийся разгромом революции, подготовил в Китае почву для развития и прямого расцвета марксистской мысли. Помочь китайским единомышленникам поставить свою печать есть одна из важнейших обязанностей интернациональной оппозиции.

[Октябрь 1929 г.]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.