Экономические мероприятия оккупантов

Экономические мероприятия оккупантов

Еще в 1940 г. в управлении военной экономики и снаряжения Германии началась разработка экономических аспектов плана «Барбаросса». Детально изучив экономический потенциал Советского Союза, военные экономисты изложили идеи его использования после захвата территории СССР в плане «Ольденбург». Детализация этого документа осуществлена в «Зеленой папке» Геринга — «Директивах по руководству экономикой в оккупированных восточных областях», ставших с 3 июля 1941 г. обязательными для областей, находящихся в подчинении гражданского управления. Кроме того, существовала «Коричневая папка» с распоряжениями А. Розенберга. Сверхзадачей всех экономических мероприятий на захваченных территориях считалось снабжение вермахта и Германии продуктами питания и промышленным сырьем, а также подготовка условий для дальнейшей колонизации Украины. Естественно, что местное население рассматривалось исключительно как рабочая сила, поэтому организацией его обеспечения никто всерьез не занимался.

В русле этих решений происходило создание соответствующего аппарата, верхушку которого венчал главный экономический штаб во главе с М. Томасом. Ему подчинялся хозяйственный штаб чрезвычайного назначения под руководством генерала Шуберта. Позже на его базе возник «Восточный штаб экономического руководства», возглавляемый Кернером. «Восточный экономический штаб» состоял из руководящей группы; группы «La» (продовольственное снабжение и сельское хозяйство); группы «В» (промышленность, сырье для предприятий, финансы и банковское дело, торговля, автотранспорт); группы «М» (потребности военных частей, военная экономика, транспортное хозяйство). На местах штабу подчинялось 5 хозяйственных инспекций, создаваемых в расположении каждой армейской группы при командующем тыла; 23 хозяйственных команды в районе дислокации каждой охранной дивизии; 15 филиалов в самых важных пунктах хозкоманд. В районе действий группы армий «Юг» предусматривалась деятельность хозяйственной инспекции № 3 в Киеве, которой подчинялись хозкоманды во Львове, Киеве, Кишиневе, Одессе, Харькове, Днепропетровске, Юзовке (Сталино), Ростове, Сталинграде, а также филиалы в Севастополе, Керчи, Воронеже, Курске. Районы г находившиеся под властью военных властей, в течение всей оккупации подчинялись хозяйственной инспекции «Дон-Донец» в Юзовке. В ее составе действовало 10 хозкоманд (Wi Kdo) в Харькове, Сумах, Чернигове, Луганске (Ворошиловграде), Юзовке (2), Крыму, Курске, Ростове и Воронеже.

При отступлении Красной армии специальные команды уничтожали все, что не удалось вывезти в глубь страны. Поэтому немецкие хозяйственные органы не могли рассчитывать на восстановление тяжелой индустрии. Оккупантам удалось наладить производство на 250 предприятиях, участках и цехах (из них 85 металлообрабатывающие), что едва достигало 2,3 % количества довоенных крупных промышленных объектов. Если в добывающей отрасли наблюдались определенные сдвиги, (всего добыто 380 тыс. т железной руды и 1782 тыс. т марганцевой руды), то наладить полноценное функционирование металлургических предприятий немецким предприятиям и монополиям не удалось: в Донбассе и Приднепровье за время оккупации выплавлено 1005 тыс. т стали и чугуна. Кроме того, гитлеровцам удалось захватить 2 млн т добытого угля и 70 тыс. т марганцевого концентрата, не вывезенного на восток. В Прикарпатье извлечено из недр более 600 тыс. т нефти. В основном же, на захваченных землях функционировало полукустарное, ремесленное производство, ремонтные мастерские. Крупный германский капитал интересовала индустриальная сфера и добывающие отрасли, но серьезные инвестиции предполагалось осуществить после окончательной победы на Восточном фронте.

Реквизиция гитлеровскими оккупантами домашних животных у населения. 1942 г.

Более продуктивно германские экономические институции действовали в деле эксплуатации сельскохозяйственного потенциала Украины. Важнейшим инструментом этой хищнической политики явилось созданное Герингом Центральное торговое общество «Ост» (ЦТО «Ост») по продаже сельскохозяйственных продуктов и снабжению. Дирекция ЦТО находилась в Берлине, а одна из главных контор — «Украина» — в Ровно.

К началу 1943 г. по линии ЦТО «Ост» из Украины вывезено более 2,8 млн т продовольствия, а к 1 апреля 1944 г. его количество составило 94,5 % всего, что получил рейх с оккупированных «восточных территорий». 99,5 % вывезенного до 31 июля 1943 г. в Германию зерна (892 581 т), получено в Украине. Контора «Украина» заготовила 587 817 т масличных культур, 35 357 т сахара, 1 199 458 голов крупного рогатого скота, 228 258 свиней, 10 907 телят, 157 822 овцы, 9376 т домашней птицы, 331 млн штук яиц. За счет Украины вермахт и Германия на 80 % обеспечили свои потребности в хлебе, на 83 % — мясом, 74 % — жирами.

При этом капиталовложения в аграрный сектор экономики Украины демонстрировали направленность оккупационной политики: для уборочной и посевной кампаний из Германии завезено 100 тыс. плугов и культиваторов, 1 тыс. сеялок, 1 млн серпов. Все это было необходимо для того, чтобы максимально использовать сельскохозяйственный потенциал Украины для решения продовольственной проблемы, остро стоявшей в Германии в ходе войны. Берлин даже пошел на освобождение части военнопленных украинцев с тем, чтобы задействовать их в уборочной страде.

Стремясь не допустить дезорганизации этой стратегической отрасли, оккупанты не стали распускать колхозы, а лишь переименовали их на общественные хозяйства. Коллективные формы хозяйствования позволяли осуществлять более действенный контроль за всеми фазами производства и препятствовать возможной «утечке» продукции. Наряду с общественными хозяйствами в соответствии с законом «О новом аграрном порядке» (15 февраля 1942 г.) на базе совхозов формировались государственные хозяйства.

В русле своей колониальной политики нацистское руководство стимулировало создание хуторских хозяйств «фольксдойче». На территории Украины 2215 таких имений получили 6,3 млн га земли.

Немецкие власти установили жесткий контроль за дисциплиной и порядком сдачи всех видов обложения — «контингента». 5 августа 1941 г. А. Розенберг издал распоряжение об обязательной трудовой повинности крестьян в возрасте от 15 до 60 лет, каждый из которых должен был отработать 22 дня в качестве «трудового минимума». Так и оставив пустой декларацией обещание раздать землю в частное пользование, нацисты стимулировали создание «хлеборобских союзов» — своеобразных общин для совместной обработки земли, ставших средством круговой поруки и коллективной ответственности. Зафиксированы попытки воссоздания МТС и мастерских, хотя в большинстве хозяйств все основные виды работ производились вручную. Практически полное отсутствие техники и тягловой силы принуждало использовать в качестве таковой коров. На своих приусадебных хозяйствах крестьяне нередко сами впрягались в плуг.

Все работающие в сельском хозяйстве имели право на компенсацию. К примеру, на Полтавщине за один «трудодень» выдавалось 460 г зерновых и 54 коп. Но даже такую мизерную плату крестьяне получали далеко не везде.

Тяжелейшим бременем легли на плечи украинского села 12 видов денежных и натуральных на логов (хотя единой системы обложения не существовало). В генеральном округе «Киев» введены одноразовый налог с хозяйства — 400 руб., подушный налог — 100 руб., налог с лошади — 300 руб., налог с коровы — 150 руб., налог с кошки или собаки — 100–150 руб. и т. п. На Полтавщине общая сумма денежных налогов составила в 1942 г. 2135 руб. со двора, в 1943 г. — 3112 руб.

Обязательства по натуральному обложению охватывали мясо, молоко, овощи, мед, фасоль, горох, ягоды, сено, солому, рыбу, орехи и т. п. На Ровенщине натуральные налоги составляли: от 2,85 до б центнеров с гектара зерновых, 20 ц картофеля, 25 кг мяса, 210 — 1050 литров молока с коровы.

Интенсивно эксплуатировали сельскохозяйственный потенциал Украины румынские оккупационные власти. Только с августа 1941 до февраля 1942 г. в Румынию отправлено свыше 75 тыс. голов крупного рогатого скота, 12 тыс. лошадей, 100 тыс. овец, около 30 тыс. свиней, 300 тыс. голов домашней птицы, а также имущество 19 МТС, 30 мастерских по ремонту тракторов и сельскохозяйственной техники. По признанию губернатора «Транснистрии» И. Антонеску, к началу 1943 г. большую часть тракторного парка Румынии составляли машины, вывезенные с Украины.

Изъятие сельскохозяйственной продукции сопровождалось определенной компенсацией, не соответствовавшей реальной стоимости продуктов питания и фуража. За сданную продукцию крестьяне получали так называемые «пункты» — условные единицы, за которые они могли приобрести другие товары. Скажем, за 1 ц зерна можно было получить 10 «пунктов», свинью весом 110 кг — 400 «пунктов», 1 литр молока — 1 «пункт». Тем временем коробок спичек стоил 100 «пунктов», 1 кг сахара — 100, 1 кг соли — 30, 1 м простой ткани — 320, брюки — 560, носки — 120, костюм из грубого сукна — 1600 «пунктов». Все виды промышленных товаров можно было получить только при условии выполнения плановых поставок.

Уклонение от сдачи «контингента» строго каралось. В генеральном округе «Николаев» штраф за несданное молоко достигал 10 тыс. руб. Штрафные санкции налагались за любые нарушения и превратились в один из источников пополнения казны. С начала войны до 20 августа 1942 г. Нежинская управа на Черниговщине оштрафовала 996 крестьян на сумму 146 724 руб., а 78 крестьян Жашкова (Киевщина) в течение 3 месяцев вынуждены были заплатить 11 тыс. руб. штрафа. На территории дистрикта «Галиция» у крестьян, неспособных выполнить натуральные поставки, оккупационные власти изымали земельные участки. Повсеместным явлением стали штрафы, налагавшиеся на старост, секретарей сельуправ, не обеспечивших выполнение крестьянами распоряжений оккупационных властей.

Еще одним источником получения денежных средств стало введение высоких ставок административных сборов (за регистрацию брака, смерти, рождения, ремесла, велосипеда, дома и т. п.), а также обязательного страхования граждан и их имущества от пожаров, молнии, землетрясения, града и других природных катаклизмов.

«Выжимая» из местного населения сельскохозяйственную продукцию, оккупанты мало заботились о его снабжении товарами первой необходимости и продуктами питания. Более того, лишение людей средств к существованию являлось одним из звеньев стратегии Берлина. В октябре 1941 г. Геринг заявил министру иностранных дел Италии, что смерть от голода 20–30 млн чел. на «восточных территориях» соответствует целям скорейшего сокращения численности населения оккупированной территории. А командующий 6-й армией в приказе от 13 ноября указывал, что снабжение питанием местных жителей и военнопленных является «ненужной гуманностью». В инструктивных документах ОКБ (2 декабря 1941 г.) изложена такая линия: «Извлечение из Украины продовольственных излишков в интересах снабжения рейха возможно при условии, если внутреннее потребление в Украине будет сведено к минимуму. Этого можно достичь такими средствами: 1) уничтожение лишних едоков (евреев, населения крупных украинских городов; Киев вообще не получает никакого продовольствия); 2) путем предельного сокращения продовольственной нормы украинцам — жителям других городов; 3) уменьшение продовольственного снабжения крестьянского населения»[464].

Если жителям сельской местности удавалось хотя бы в минимальных пределах обеспечить свои скромные потребности, то горожане были поставлены на грань выживания. Даже те, кто имел работу, не были гарантированы от голода и холода. Сотни тысяч городских жителей ходили на «менку» в села, пытаясь выменять на ценности и вещи продукты питания. Не всегда эти попытки заканчивались успешно: запрещая натуральный обмен, гитлеровцы и полиция реквизировали приобретенные продукты и обрекали людей на голод.

Еще одной возможностью приобрести еду являлись «базары» — рынки, на которых оккупационные власти разрешали вести торговлю. В апреле 1942 г. цены на киевских рынках были такими: стакан пшена— 18 руб., стакан гороха— 13 руб., десять картофелин — 30 руб., 1 кг хлеба — 75 руб. Норма хлеба на паек при этом равнялась 700 г в неделю. Работающие получали 2 кг хлеба в месяц. Катастрофическая ситуация сложилась в сфере снабжения на Слабожанщине. Командующий войсками оперативного тылового района группы армий «Б» (дислоцировалась на Харьковщине) информировал: «Как и раньше, сохраняется тяжелое положение со снабжением гражданского населения дровами для отопления… Существует огромное несоответствие между заработной платой и ценами на продукты питания. Это ведет к тому, что местное население вынуждено продавать свое имущество, чтобы выжить. Хозяйственная инспекция сообщила, что она совсем не может обеспечить продуктами питания 2,5 млн неработающего гражданского населения. Другие категории местного населения тоже не могут прожить за счет продуктов питания, которые ему выдаются»[465].

Отсутствие продуктов питания, системы охраны здоровья вызвали эпидемии тифа, дизентерии, туберкулеза, а также массовую смертность гражданского населения. Только в Харькове погибло около 120 тыс. горожан (в основном от голода и болезней). Особенно тяжело переносили оккупацию дети. Дефицит в весе у юношей разных возрастных групп в 1945 г. в сравнении с довоенным периодом достигал 10,4-15 %. В послевоенные годы медики наблюдали у подростков массовое отставание от предвоенных показателей в росте, весе, умственных способностях. Но практически ничего и сегодня неизвестно о последствиях массовой психологической травмы, которую получили поколения военной поры.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.