Возвращение в прошлое

Возвращение в прошлое

Время после смерти 10 ноября 1982 года генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) Л. И. Брежнева можно считать концом коммунистического режима. В течение нескольких лет генсеки сменяли друг друга. Возглавивший правительство страны М. С. Горбачев начал реформирование экономики и социальной системы государства под именем «перестройки». Однако мягкие реформы вскоре превратились в жесткий передел собственности и борьбу за власть. В результате попытки государственного переворота 1991 года прекратил существование Советский Союз.

Постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР от 6 сентября 1991 года Ленинград был переименован в Санкт-Петербург. Одних это наполнило гордостью и сделало сопричастными великому прошлому великого государства, для других означало полный разрыв с великим прошлым другой великой страны.

Вернули историческое имя и площади Мира, хотя для большинства горожан она никогда не переставала быть Сенной.

В 1992 году, когда экономический крах был неизбежен, правительство объявило о либерализации цен, то есть практически с «завтрашнего дня» ввело рыночные отношения. Страну поразил дефицит – исчезали мыло и стиральный порошок, спички, продукты питания. Появились талоны на водку и сигареты. Людям перестали платить зарплату. По умолчанию, «явочным порядком» было разрешено все, что не запрещено. В течение нескольких лет в городе произошла серия громких заказных убийств высокопоставленных чиновников, крупных банкиров и бизнесменов, а сколько произошло рядовых, незамеченных, о которых не сообщалось в хрониках – подсчитано ли… Грабежи на улицах, в подъездах, квартирах стали частью повседневной жизни. На смену деревянным резным с остекленными створками входным дверям в дома и квартиры, установленным еще до «исторического материализма», пришли глухие стальные на кодовых замках – это были первые архитектурные жертвы перестройки, а на площадь хлынула неуправляемая толпа торгующих. Для израненной Сенной, с вскрытым чревом, раковой опухолью и метастазами стрелки времени оказались переведенными более чем на столетие назад. В мгновенье ока она опять превратилась в грязную клоаку второй половины XIX века, когда пожар уничтожил Сенной рынок. Вокруг нее вновь схлестнулись интересы торговцев и обывателей, хлопоты радетелей о красоте города и суета норовящих просто поймать момент и разбогатеть, отразились опасения горемык, пробавляющихся мелочной торговлей с рук, соперничество административной и выборной структур власти.

В трудное, голодное время перестройки Сенная вернулась к своему историческому предназначению – кормить город. Середина ее уже много лет была окружена бетонным забором, в объезд которого осторожно пробирался трамвай. Пространство вокруг вестибюля станции метро «Площадь Мира», улица Ефимова, примыкающий к ней пустырь, территория теперь уже бывшего кохозного рынка – все было запружено торгующими. Все старались встать поближе к метро, чтобы первыми поймать выходящих и входящих пассажиров.

К Сенной тянулись люди со всех концов города. Они несли на продажу свои пожитки – ведь зарплату на предприятиях и пенсии не платили месяцами, а сбережения таяли на глазах.

Сенная площадь в 1990—е гг. Фото А. Китаева. Серия «Лики Сенной»

Плодились, множились и исчезали в неизвестность финансовые пирамиды, а с экранов телевизоров предлагали «купить себе немного „Олби“, обогащался с помощью «МММ» ее создатель и кормился рекламный Леня Голубков. Деньги обесценивались ежечасно. Заказчики, потерявшие государственный заказ, старались заработать на банковских махинациях, а банки, в свою очередь, занимались «прокручиванием» денег – поступившие средства для перевода на чей-либо счет вкладывались в какую-нибудь краткосрочную сделку и зачастую пропадали. А в это время люди месяцами безнадежно ждали зарплату. На ряде промышленных предприятий ее выдавали тем, что производили, – колготками, перчатками, фарфором, хрусталем, и рабочие отправлялись с этой продукцией на рынок. На Сенной можно было встретить продававших домашние вещи безработных бывших сотрудников бывших научных и проектных институтов, государственное финансирование которых прекратилось.

На площади, вдоль бетонного забора, на пустыре вдоль улицы Ефимова на расстеленных прямо на земле старых покрывалах, скатертях, клеенках или на деревянных ящиках из-под овощей и фруктов выкладывалась семейные тарелки, столовые приборы, отрезы тканей, ношеная одежда, пустые бутылки и банки, старые гвозди, украденные на лестницах жилых домов электрические лампочки и счетчики, цветные металлы, антиквариат, талоны на водку и сигареты и продукты. Последние добывали, воруя на предприятиях и складах, покупали в магазинах, выстаивая всей семьей в очередях по несколько кругов, «отоваривая» водочные и табачные талоны на детей и стариков. Водка была валютой. Продавали золото, наркотики. Здесь бродили и жили опухшие от пьянства бомжи и совсем юные, вызывающе одетые девочки-проститутки. Народ поприличнее и почище стоял ближе к забору и метро. Между торгующими сновали люди, обшаривающие глазами всех и все. Они особенно внимательно следили за распивающими спиртное. Это был еще один вид заработка – сбор пустых бутылок. Так промышляли подростки, старухи, бомжи, а иногда и целые семьи, где не было иных источников существования. Там же шныряли карманные воришки, не щадившие никого, а особенно стариков.

На Сенной появились первые «лохотроны» – игры в наперстки и лотереи, в которые можно было только проиграть, причем все, что было в наличии, а также обменщики разрешенной к обороту валюты, которые вместо денег незаметно подсовывали бумажную «куклу».

Сенная площадь как будто вернулась во времена революций и войн.

Позже, когда городские власти наконец обратили внимание на Сенную, на ней появились торговые ларьки, изготовленные по специально разработанному проекту в ретростиле, согласованные во всех инстанциях. Они наполнились «колониальными» товарами – жвачками, китайской пиротехникой, конфетами, вызывающими аллергию, забавными фигурками мыла, после мытья которыми у детей появлялась сыпь, блестящей «нержавеющей» посудой, с которой «блеск» сходил слоями и оставалось голое черное железо; польская красная пластмасса для кухни; самодельная бижутерия. Но главное – продукты. Качество товаров, продававшихся там, было объектом постоянной критики. Средства массовой информации часто сообщали о случаях отравления продуктами, купленными на Сенной площади или в Апраксином дворе, а также о подтверждающих их низкое качество контрольных проверках. Но людей, особенно стариков, переживших голод революционных и военных лет, нельзя было остановить – отсутствие средств, но еще больше страх голода, страх за детей и внуков вынуждали их отправляться на Сенную и выстаивать там километровые очереди за хлебом, макаронами, крупой с жучками, армейской тушенкой в промасленных банках из стратегических запасов бывшего Советского Союза двадцатилетней давности и китайской тушенкой, перенасыщенной консервантами.

Когда в 1991 году была отменена государственная монополия на алкогольную продукцию, оборот ее возрос многократно. Спиртное вздорожало в 15 раз. Появилась «паленая», то есть поддельная водка. Большое распространение получил спирт «Ройаль», по слухам, на Западе он применялся для розжига каминов, и импортные продукты – сыры и масла, которых никогда не видели у себя гостившие в городе представители стран-“производителей». Телевидение чуть не ежедневно демонстрировало такое «производство». На Сенной продавались и наши отечественные товары – консервы, сахар, крупы, макароны, хлеб, – эти продукты были намного дешевле, чем на любом другом рынке или в магазине города. Поэтому очереди выстраивались с раннего утра и рассеивались только с закрытием ларьков. Подсчитал ли кто-нибудь доходы и торговые обороты на Сенной площади в этот период, неизвестно, но были они, судя по всему, огромными.

На площади постоянно происходили какие-либо события – драки гастарбайтеров между собой, облавы на проституток и на наркоманов. Там выступали с «шапками» и духовые оркестры и джазовые ансамбли, певцы и гармонисты. Самыми заметными были три немолодые женщины, в их «шапке» лежала написанная от руки бумажка со словами: «На возрождение русской народной песни». Они отлично пели, их любили слушать и даже предлагали записаться на радио и выступать с концертами, но они отказывались, говорили, что могут петь только тогда, когда душа этого просит. И в этом присутствовал некий незабытый «Genius loci» Сенной…

В конце 1990-х годов питерский писатель С. А. Носов, прогуливаясь по Сенной, наткнулся на бомжа, пытавшегося продать бронзовую доску в память о дуэли А. С. Пушкина, созданную скульптором Г. Д. Гликманом в 1955 году. Доска находилась на фасаде здания железнодорожной станции Новая деревня, и была «похищена неустановленными лицами в 1995–1996 годах». Писатель приобрел «раритет» и передал по акту № 9 от 02.06.99 в Государственный музей городской скульптуры. Этому поистине мистическому событию посвящена быль-поэма Г. Григорьева «Доска или Встречи на Сенной» с комментариями, сделанными Носовым.

Продолжим мистический ряд, прослеженный писателем на Сенной площади. Как уже говорилось, в доме Олениных – Поторацких, находящиемся рядом с Сенной площадью, А. С. Пушкин познакомился с А. П. Керн и влюбился в нее с первого взгляда. Причиной роковой дуэли поэта на Черной речке была любовь и честь… И вдруг – дуэльная доска объявляется на Сенной… Круг вновь замкнулся.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.