На всякий случай

На всякий случай

Старое здание сломали, но духи, обитавшие там, не остались без крова. «На крик и стон они переселились в другой дом — поблизости», — объясняли московские старожилы.

ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ — какому советскому человеку не были знакомы эти аббревиатуры? Казалось бы, в здание таких грозных организаций даже нечистая сила не посмеет заявляться. Но в начале тридцатых годов поползли слухи, будто вызванные в свое главное учреждение разведчики и другие агенты, шагая по лубянским коридорам к кабинету начальства, уже знали, какая судьба их ожидает. Либо — награда, поощрение и повышение по службе, либо — тюрьма, пытки, а то и расстрел.

Конечно, подобное объяснить можно интуицией и прозорливостью секретных агентов или подсказкой коллег из центрального аппарата. Однако людская молва намекала на «лубянских духов», которые приходили на помощь репрессированным, страдающим от пыток, незаслуженно обиженным.

Хоть и заявляли громогласно чекисты, что не верят во всякую чертовщину, а по ночам все же опасливо косились на темные углы кабинетов и вздрагивали от доносившихся неизвестно откуда вздохов.

В 1934 году пост народного комиссара внутренних дел занял революционер-фармацевт Генрих Ягода. Он тоже являлся яростным врагом предрассудков и «мистического дурмана», но тем не менее вовсю боролся с «лубянскими духами». Как и положено фармацевту, плескал на пол и на стену своего кабинета отраву. Делал это, конечно, тайком от подчиненных. Яд руководитель грозной организации изготавливал самолично.

Однако духи лишь посмеивались над потугами главного чекиста. А за несколько часов до ареста Ягоды они с издевкой нашептали ему: «Колошмать свои склянки с отравой. Они тебе уже никогда не понадобятся…».

В кабинете арестованного наркома внутренних дел обнаружилось множество стеклянных осколков. Их происхождения никто не мог объяснить. А сам Ягода не успел ответить.

Может, и в самом деле он расколошматил какие-то склянки с ядами по совету нечистой силы?..

Сменивший на высоком посту Ягоду Николай Ежов тоже пытался бороться с «лубянскими духами».

Крошка нарком, как его осторожно величали подчиненные, по ночам, заслышав подозрительные шорохи, палил из нагана в темные углы своего кабинета. Прибегавшим на выстрелы помощникам он объяснял, что опробует новое оружие.

После ареста Ежова пулевые отверстия в полу и в стенах кабинета немедленно заделали.

Зато Лаврентий Берия проявил себя несгибаемым атеистом. Таинственные стоны, шорохи, вздохи не смущали наркома внутренних дел. Иногда он, если оставался один в кабинете, назло подозрительным звукам читал свои стихи и даже пел.

Говорят, духи за это уважали его и сожалели, когда Лаврентий Павлович ушел на повышение.

А с генералом Виктором Абакумовым у лубянской нечистой силы и вовсе добрые отношения установились. Тот любил по ночам в одиночку выпивать в кабинете. Но жмотом Виктор Семенович не был и всегда оставлял на шкафу недопитую бутылку водки или коньяка. Разумеется, утром эта бутылка оказывалась пустой.

В наше время сотрудники государственной безопасности и подавно не верят в нечистую силу, но…

Все-таки иногда отмечают они весьма странные явления в знаменитом доме на Лубянке: то непонятные тени ползают по стенам, то не своим голосом звенит телефон, то деловые бумаги оказываются необъяснимым образом не в той папке, или начинают безобразничать компьютеры.

Может, поэтому некоторые сотрудники тайком от коллег обрызгивают свой кабинет спиртными напитками «на четыре угла»: так, на всякий случай… Материализм материализмом, а вдруг и в самом деле водится нечто?..

Данный текст является ознакомительным фрагментом.