Отнимали ли евреи землю у крестьян? Еврейская земледельческая колонизация

Отнимали ли евреи землю у крестьян?

Еврейская земледельческая колонизация

До революции, как известно, еврейское земледелие в России было до крайности затруднено, и подавляющее большинство евреев не имело права владеть землей, ни даже жить вне городов и местечек. Революция — уже Февральская революция 1917 года — упразднила все ограничения, существовавшие в этой области. А когда начавшаяся вскоре ломка старого социального и экономического уклада поставила огромное большинство еврейского населения бывшей черты оседлости перед задачей поисков новых источников существования и новых отраслей для приложения своего труда, проснулась тяга евреев к земледелию, особенно к приместечковому и подгородному земледелию в местах старой оседлости, но наряду с этим и к переселению из городов и местечек и к созданию еврейских земледельческих колоний.

Волна страшных погромов, захлестнувшая в 1918/20 годах на юге и юго-западе районы наибольшего сосредоточения евреев, задержала это развитие и частью привела к разрушению существовавших на юге России еще до революции редких очагов еврейского земледелия. Но с 1921 года процесс перехода евреев к земледельческому труду возобновился и развивался в течение 20-ых годов быстрыми темпами. Об общих размерах еврейского земледелия в этот период дает представление следующая таблица56:

В целях содействия этому развитию советское правительство в августе 1924 года создало правительственный Комитет по земельному устройству трудящихся евреев (сокращенное название Комзет), развивший во второй половине 20-ых годов энергичную деятельность (Помимо Комзета — правительственного органа — в конце 1924 года было создано для обслуживания нужд евреев-переселенцев и пропаганды идеи еврейского земледелия — в качестве «общественной», т. е. в идее свободной, неофициальной организации — Общество по земельному устройству трудящихся евреев (сокращенное название Озет); фактически большинство Президиума Правления Озета составляли члены Комзета.). В 1926 году, по предложению Комзета, правительство утвердило «план перехода в течение ряда лет на сельское хозяйство 100 000 еврейских семейств»57, всего (с членами семьи) около полумиллиона человек, что вместе с имевшимся к этому времени еврейским земледельческим населением довело бы еврейское земледельческое население почти до четверти общего количества евреев в Советском Союзе. План этот, однако, не получил осуществления. Хотя вторая половина 20-ых годов и была периодом значительного развития еврейского земледелия, темпы этого развития отставали от наметок 1925/26 годов. А после перехода страны в конце этого десятилетия к лихорадочно-быстрой индустриализации, сопровождавшейся громадным ростом спроса на рабочую силу в промышленности, строительстве и всех прочих городских отраслях труда, избыточное население еврейских местечек начало быстро таять и тяга евреев к земледелию резко ослабела.

Период усиленного перехода евреев к земледелию совпал с описанным выше периодом подъема антисемитизма и совпадение это в известной степени окрасило аргументацию антисемитов.

Это сказалось не сразу. Первоначальные попытки развития подгородного и приместечкового еврейского земледелия не вызывали реакции со стороны крестьянства. Почти не оказывали в первые годы влияния на крестьянские настроения и попытки создания новых еврейских земледельческих колоний. Правда, еврейские крестьяне иногда встречали к себе в начале известное недоверие со стороны местного коренного крестьянства, но это недоверие быстро рассеивалось. Приведу два свидетельства, относящиеся оба к Украине и Белоруссии:

«При самом начале поселения евреев на земле было со стороны крестьян не столь враждебное, сколь скептическое отношение: „Какие это земледельцы? Сами, вероятно, работать не будут, а займутся спекуляцией“. Но эти настроения быстро испарились, когда крестьяне убедились, что еврейские труженики действительно собственными руками в поте лица обрабатывают землю, перенося большие лишения; а еще улучшились отношения, когда увидели, что эти еврейские новички применяют более культурные методы ведения хозяйства»58.

«Отношение окружающего крестьянства к переселению евреев является, по единодушному свидетельству разных делегаций, посетивших колонии, добрососедским и доброжелательным. Такое отношение создалось, правда, не сразу. В первое время украинское и белорусское крестьянство относилось к новым переселенцам в некоторых частях с недоверием. Привыкшее видеть в лице еврея торговца, посредника, в лучшем случае мастерового, коренное крестьянство не верило ни в способность евреев заниматься земледельческим трудом, ни в серьезность их намерения заниматься этим трудом. Но постепенно их сомнения рассеялись. По мере того, как они видели, что бывшие торговцы и посредники в поте лица своего обрабатывают землю, участвуют в постройке жилищ, копке колодцев и т. д., по мере того, как они убеждались, что евреи сами сеют, жнут и снимают урожаи, украинские и белорусские крестьяне стали относиться с уважением к своим новым собратьям, таким же труженикам, как и они сами.

С другой стороны, в ряде случаев окружающее крестьянское население прибегает к помощи агротехнических мероприятий, применяемых в еврейских колониях»59.

Для возникновения в крестьянстве антисемитских настроений в связи с развитием еврейского земледелия не могло создаться почвы еще и потому, что небольшие островки еврейского земледелия совершенно терялись в безбрежном крестьянском море, да и земли, которые отводились евреям для устройства земледельческих колоний, брались, как правило, не из наличного используемого земельного фонда, а из неиспользуемых фондов, часто из фондов, которые еще должны были быть подготовлены для сельскохозяйственного использования упорным трудом60:

«Фактически земли, предоставляемые еврейским переселенцам, являются в большинстве мало удобными, и еврейским переселенцам приходится очень тяжело работать и очень много претерпевать, покуда им удается преодолевать природные трудности.

Так, напр., в Крыму евреям дают землю не в южной части, где климат благодатный, а в северной части, где переселенец находит засушливую степь, бушуют дикие ветры, почва местами солончаковая, воду для питья приходится добывать на глубине 30–40 сажень и т. д.

Приблизительно то же имеет место в Степновском районе Северного Кавказа и в Кизлярском округе Дагестана.

В Белоруссии еврейским переселенцам и расселенцам приходится производить осушку болот, корчевку пней и т. д.».

Отношение крестьянства к еврейскому переселенчеству начало меняться, когда распространилась весть о готовящейся еврейской колонизации Крыма. Выше уже отмечалось, со слов Калинина, что среди писем читателей, поступавших в редакцию московской крестьянской газеты «Беднота», годами совершенно отсутствовали письма, затрагивавшие еврейский вопрос, но что зимою 1925–26 г. «в связи с переселением евреев в Крым» положение изменилось. «Крым» вскоре стал популярным аргументом антисемитов.

Аргумент этот основывался на широко распространенном представлении о Крыме, как о райском уголке с отличными почвенными и климатическими условиями для развития земледелия. В действительности таким райским уголком является в Крыму лишь его узкая южная прибрежная полоса, занимающая около 1 % площади Крыма, так называемая Крымская Ривьера, и очень благоприятны условия для сельского хозяйства и в прилегающей к Крымской Ривьере горной части Крыма (около 19 % его площади). Но совсем иным характером отличается большая часть расположенной к северу от горной полосы степной территории Крыма (около 80 % его площади)61. А между тем только в эту степную область, причем и здесь преимущественно в наименее благоприятные северные и северо-восточные части ее, был направлен поток еврейских переселенцев.

Выше, в выдержке из брошюры Каменштейна, об этом уже упоминалось. Таких высказываний в печати того времени можно отметить большое количество. Однако, критический читатель, может быть, склонен отнестись к ним с некоторым скептицизмом: при той роли, которую играл «крымский аргумент» в кругах, подверженных антисемитским влияниям, авторы, борющиеся с антисемитизмом, могли легко поддаться искушению сгустить краски, изображая положение евреев-переселенцев в Крыму более мрачно, чем это отвечало действительности. Тем больший интерес для выяснения вопроса об условиях еврейского земледелия в Крыму представляют относящиеся к этому вопросу документы того времени, не предназначавшиеся для печати. Благодаря любезности д-ра И. Б. Розена, бывшего в тот период сначала представителем еврейско-американской филантропической организации Джойнт в Советском Союзе, а затем директором и представителем Агро-Джойнта, мы имели возможность познакомиться с сохранившимися в архиве д-ра Розена докладами агрономов Джойнта и Агро-Джойнта о еврейском земледелии в Крыму и с докладом Комзета (1925 г.) Совету Народных Комиссаров РСФСР «об отводе в степной части Крымской АССР 40 000 десятин земли для переселения евреев из частей СССР вне Крыма». Доклады эти представляют положение в Крыму отнюдь не в более розовых красках, чем мы привыкли читать об этом в советской полемике против антисемитизма.

Вследствие неблагоприятных условий для развития сельского хозяйства степная часть Крыма всегда оставалась мало населенной, а после тяжелого голода в 1921 году, когда население Крыма уменьшилось более, чем на одну пятую, сельскохозяйственное население его и вовсе поредело. В 1923 году средняя плотность сельскохозяйственного населения Крыма, включая и его густонаселенное южное побережье, достигла лишь 12,3 душ на кв. километр против 50,6 душ на кв. км. в соседней Украине. В северных — Джанкойском и Евпаторийском — округах, куда направлялся основной поток еврейских переселенцев, плотность сельскохозяйственного населения была еще много ниже: 8 душ на кв. км.62.

Крестьянское хозяйство до революции было недостаточно развито в северной части Крыма, значительная часть земли принадлежала здесь крупным землевладельцам и обрабатывалась при помощи пришлых рабочих из более отдаленных губерний Украины. После революции помещичьи земли отошли к государству, но оставались в значительной части неиспользованными. Всего в 1916 году посевные площади в Крыму достигали 778 тысяч десятин (десятина равна 2,7 акра), из них 581 тысяча десятин у крестьян. В 1924 году крестьянские посевы достигали лишь 366 тысяч десятин, т. е. 62,8 % довоенной крестьянской посевной площади, все посевы 390 тысяч десятин, 50,1 % довоенной площади. Между тем, на Украине общая площадь посевов достигла уже к этому времени 91,0 % довоенной площади, а площадь крестьянских посевов превысила довоенную63.

Без притока переселенцев из других частей Советского Союза восстановление скромного довоенного уровня крымского сельского хозяйства и тем более дальнейшее его развитие представлялось почти неразрешимой задачей.

Но приток переселенцев очень затруднялся дороговизной землеустройства на негостеприимных землях северного Крыма и — сопротивлением, на которое натолкнулась еврейская иммиграция со стороны местной администрации. Когда в январе 1925 года Комзет постановил отвести в Крыму 40 000 десятин для еврейской колонизации и послал агронома, который совместно с представителями крымской сельскохозяйственной администрации должен был обследовать подлежащие отводу под еврейские поселения земли, Наркомзем Крымской АССР согласился предоставить для еврейских переселенцев лишь 12,8 тысяч десятин с тем, чтобы 27,2 тысячи десятин оставались резервным фондом на случай, если крымские евреи пожелают сесть на землю.

Но и из предоставленных Комзету 12,8 тысяч десятин Комзет мог принять только 8140 десятин, которые, хотя и «имеют почвы невысокого качества», всё же могут быть целесообразно использованы, но от остальных 4,7 тысяч десятин Комзет вынужден был просто отказаться64.

В течение последующих лет площадь отводимых для евреев-переселенцев крымских земель из года в год росла, особенно в 1929 и 1930 годах, но условия еврейского земледелия в Крыму оставались тяжелыми, урожайность полей и доходность хозяйства низкими65.

Несмотря на все усилия Комзета, Озета и Агро-Джойнта, планы еврейского переселения в Крым оставались поэтому невыполненными, и после 1930 года отведенная под еврейские поселения площадь была несколько сокращена66.

Неблагоприятные для развития земледелия условия в северных и северо-восточных частях Крыма и невозможность заселения их без предварительной затраты больших средств и заставили, повидимому, советское правительство уделить такое внимание вопросу о землеустройстве евреев в Крыму. В официальных кругах открыто ориентировались при этом на приток средств из-заграницы. М. И. Калинин в цитированной выше статье «Еврейский вопрос и переселение евреев в Крым» так прямо и писал:

«Вот как нам пишут агрономы, посланные по обследованию крымских земель:

Нами производится теперь выбор мест под поселки. Приходится выбирать из всех зол наименьшее. Ни в одном месте нельзя с уверенностью ожидать достаточно воды и хорошего качества. На всех участках можно делать только шахтные колодцы глубиной свыше 20 сажен до 50-ти. Артезианские воды большей частью в этом районе горько-соленые… Проблема обводнения этих участков настолько серьезна и сложна, что я должен перед вами поставить вопрос о возможности и допустимости заселения участков Евпаторийского района.

Как видите из этой выписки, на эту землю простых поселенцев посадить нельзя; чтобы их посадить, на каждую десятину надо вложить минимум пару сотен рублей; ни у советского правительства, ни у населения этой суммы нет. Эта сумма может быть собрана только заграницей, что евреи и делают».67

На 1-ом съезде Озет в ноябре того же года М. И. Калинин вновь вернулся к этой мысли и апеллировал к национальному чувству «еврейских капиталистов» заграницей:

«Перед еврейским народом стоит большая задача — сохранить свою национальность, а для этого нужно превратить значительную часть еврейского населения в оседлое крестьянское, земледельческое компактное население, измеряемое, по крайней мере, сотнями тысяч. Только при таких условиях еврейская масса может надеяться на дальнейшее существование своей национальности…

Для этого требуются большие средства. Правительство со своей стороны употребляет все усилия для того, чтобы дать хотя некоторую материальную помощь… Но, с другой стороны, советское правительство не мешает, чтобы евреи-переселенцы в национальном отношении получали помощь от евреев-капиталистов, находящихся за пределами СССР, заграницей… Тут происходит совпадение интересов, исходящих из различных точек зрения — национального сохранения массы и национального чувства еврейских капиталистов, которые, будучи капиталистами, пользующимися всеми благами, вместе с тем не могут спокойно спать, зная, что народ, родственный им по крови, страдает, мучается».68

Эта помощь заграничного еврейства — отнюдь, конечно, не одних лишь «еврейских капиталистов», а в основном американско-еврейских рабочих и американско-еврейских средних классов — действительно достигла очень значительных размеров. К 1929 году общая сумма затрат на земельное устройство евреев в Советском Союзе достигла 22,5 миллионов рублей, «из коих 16,7 млн. рублей падают на средства заграничных организаций и около 5,8 млн. рублей на советские»69, т. е. соответственно 74,2 и 25,8 % или почти три четверти и четверть.70

К этому времени «крымский аргумент» антисемитов оказался почти забытым.