Правый сектор

Правый сектор

В 2013 году никому бы и в голову не пришло, что объединение разочарованных бездействием и недостаточной оппозиционностью традиционных правых организаций и партий вроде Украинского народного руха, Конгресса украинских общин, УНА-УНСО, «Тризуба имени Степана Бандеры» — практически городских сумасшедших — окажется символом украинского радикального протеста и страшилкой для населения России и юго-востока Украины. В то время самой страшной неофашистской группировкой считалось Всеукраинское объединение «Свобода», которая сенсационно прошла в парламент в 2012 году. Однако в ходе протестов 2013–2014 годов «свободовцы» особо героически себя не проявили. Их вполне устраивала роль ни на что не влияющей, но яркой парламентской фракции. Поэтому на Майдане и вокруг него «Свобода» ограничивалась лишь участием в молебнах и пении гимна Украины. Наиболее идейным «свободовцам» несколько раз удавалось напасть на промайданных левых активистов. Впрочем, на чьей стороне в этих стычках был успех, сказать сложно.

Организации, которые позже стало принято именовать Правым сектором, относились к левым куда лучше. Их объединяла идея революции. Колиивщины, какой бы смысл они ни вкладывали в это слово. Насильственного свержения власти. Социально-национальной революции. Или национально-социальной революции. Что именно они имели в виду, они и сами не смогли бы объяснить. Но в январе 2014 года Правый сектор внезапно оказался — или показался — главной движущей силой протестов на Грушевского.

Сам по себе Правый сектор не представляет ничего интересного. А его невероятное возвышение — всего лишь пример украинских пиар-технологий, способных превратить компанию недалеких, хотя и не лишенных гуманитарного образования пьянчуг с революционной риторикой в мощную военизированную организацию.

Я близко знакома с Артемом Скоропадским, гражданином России, бывшим сотрудником газеты «Коммерсантъ-Украина» — одним из пиарщиков и идеологов Правого сектора, поэтому достаточно хорошо представляю себе, о ком и о чем рассказываю.

И именно абсолютной фиктивностью Правого сектора вызваны бесконечные шутки майдановцев про угрозы, исходящие от Правого сектора, «визитку Яроша», «террористов-правосеков» и т. д. Иногда создается такое впечатление, что Правый сектор придуман и создан специально для того, чтобы обесценивать любые разговоры о фашизме, национализме и милитаризме на сегодняшней Украине.

Впрочем, в те несколько дней января, пока в украинском обществе и медиа не разобрались, кто именно является членами Правого сектора и кто за ним стоит, в могуществе и протестном потенциале этой организации были уверены даже столь скептически настроенные по отношению к Майдану люди, как адвокат и общественный деятель Татьяна Монтян.

Превратившись в один из фетишей российского телевидения, Правый сектор довольно удачно выступил на парламентских выборах 2015 года. Но все это не имело к Майдану и событиям на Грушевского уже никакого отношения. Бренд «Правый сектор» зажил своей жизнью, независимой от его создателей Дмитрия Яроша, Борислава Березы и Артема Скоропадского.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.