Л. И. Брежнев на Украине и в Молдавии. 1946–1952 годы

Л. И. Брежнев на Украине и в Молдавии. 1946–1952 годы

1946 год был для страны и для Украины годом надежд, политического и хозяйственного подъема, но также и годом тяжких лишений. Возвращались с фронта солдаты и офицеры. После разного рода проверок приходили домой немногие оставшиеся в живых военнопленные. Из Германии и других стран Европы возвращались угнанные туда на работу женщины. Из восточных районов СССР приезжали семьи украинцев, евреев, русских, бежавших на восток перед немецким нашествием. Но везде еще не хватало рядовых рабочих и руководителей. В украинских деревнях почти не осталось здоровых мужчин. Не было новой техники, да и лето обещало плохой урожай: ни в мае, ни в июне почти не было дождей.

Сразу после освобождения Киева Н. С. Хрущев, не снимая военной формы, принял на себя в полной мере обязанности Первого секретаря ЦК КП(б)У и Председателя Совета Народных Комиссаров УССР. Когда для работы на Украину прибыл недавний генерал-майор Л. И. Брежнев, то по рекомендации секретаря ЦК КП(б)У Л. Г. Мельникова в августе 1946 года он был избран первым секретарем Запорожского обкома КП(б)У.

Запорожская область принадлежала тогда к числу сравнительно небольших областей Украины. После войны там проживало менее одного миллиона человек, и даже в 1956 году население области не намного превысило 1,3 миллиона человек. В областном центре – Запорожье – до войны было меньше 300 тысяч жителей, а в первые послевоенные годы численность горожан значительно уменьшилась. Как и везде на Украине, основную часть населения составляли женщины, главным образом вдовы. Однако Запорожская область считалась важной в промышленном отношении частью Украины. Здесь находился крупнейший в стране центр металлургической промышленности – заводы «Запорожсталь», «Днепроспецсталь» и другие, имелось много машиностроительных заводов различного профиля, на территории области была сооружена знаменитая Днепровская гидроэлектростанция им. Ленина мощностью в 650 тысяч кВт.

Город и область были освобождены от немецкой оккупации в конце 1943 года. Еще осенью 1941 года многие из запорожских предприятий были эвакуированы на восток, некоторые, включая и ДнепроГЭС, взорваны. Небольшая часть предприятий, восстановленная оккупантами, была ими же уничтожена при отступлении, пятидневные уличные бои привели к разрушению большинства жилых домов. Однако восстановительные работы начались сразу же после освобождения города и области. И хотя восстановление заводов и фабрик Запорожской области шло в первое время очень медленно, все же к сентябрю 1946 года, когда Брежнев возглавил партийную организацию в Запорожье, огромная работа по восстановлению экономики области была уже проделана. После чтения очерка «Возрождение», с которого началась в конце 70-х годов публикация так называемых «Воспоминаний» Л. И. Брежнева, может сложиться впечатление, что Запорожье в конце 1946 года все еще лежало в руинах и что за восстановлением предприятий города и области наблюдал не Хрущев, а лично Сталин. Во всяком случае, имя Хрущева в очерке «Возрождение» не встречается ни разу. Но еще 13 октября 1946 года на страницах областной газеты «Большевик Запорожья» в большой статье «Три года творческого труда за возрождение Запорожской области» Брежнев писал: «Великая поддержка оказана области со стороны ЦК КП(б) и правительства Советской Украины во главе с верным соратником великого Сталина Никитой Сергеевичем Хрущевым. Повседневную заботу и помощь ощущают трудящиеся в своей работе со стороны ЦК ВКП(б), нашего Советского правительства и лично товарища Сталина».

Брежневу повезло. Уже через несколько месяцев после его появления в Запорожье дала первый ток Днепровская гидростанция, и все приветствия по этому поводу принимал новый секретарь обкома. А еще через несколько месяцев вступила в строй и первая очередь «Запорожстали». Конечно, и Брежнев вложил определенный труд в восстановление «Запорожстали» и ДнепроГЭСа. Однако наиболее сложным периодом в восстановительных работах на Украине были 1944–1945 годы, а не мирный 1947-й или конец 1946 года, когда во главе областной парторганизации стоял Брежнев. По свидетельству бывшего работника Министерства электростанций СССР И. С. Ставицкого, между Л. И. Брежневым и министром электростанций В. Н. Новиковым, который в первую очередь отвечал за восстановление ДнепроГЭСа, порой возникали недоразумения, так как Брежнев часто вмешивался в проведение работ на станции, но, не будучи специалистом, больше мешал, чем помогал делу. Однажды Новиков даже позвонил Сталину и попросил его определить, кто же должен в первую очередь руководить работами на ДнепроГЭСе – министерство или обком. Сталин отдал предпочтение министерству. Вряд ли, однако, этот конфликт был столь острым, как писал в своих заметках И. С. Ставицкий. И с В. Н. Новиковым, и с И. Т. Новиковым, который также курировал крупнейшие хозяйственные и строительные объекты, у Брежнева позднее были хорошие отношения, и они назначались в 60–70-е годы на все более высокие посты в Совете Министров СССР.

В Запорожье Брежнев снова встретился с А. П. Кириленко, который в то время занимал пост второго секретаря обкома и остался на этом посту при Брежневе. Между ними не было в то время никаких конфликтов. Уже в Запорожье стал проявляться характерный для Брежнева стиль работы, который затем «совершенствовался» на всех этапах его политической карьеры. Брежнев отнюдь не перегружал себя делами. Практически все поручения он распределял между своими заместителями, заведующими секторами и отделами, оставляя за собой лишь одобрение или (что бывало крайне редко) неодобрение их предложений и разработок. Собственной инициативы Брежнев почти никогда не проявлял, его не переполняли разного рода идеи и проекты. Он был в гораздо большей степени пассивным, чем активным руководителем, но обычно не мешал проявлять активность своим подчиненным, конечно, в определенных и строго ограниченных пределах. Напряженная работа в области шла на более низких звеньях управления, на строительных площадках и в цехах, но не в кабинете первого секретаря обкома партии. В этом отношении стиль Брежнева резко контрастировал со стилем работы Хрущева. Тем не менее конфликтов между Хрущевым и Брежневым в те годы не возникало. Брежнев был предельно лоялен к Хрущеву, и поддержка со стороны последнего обеспечила быстрое возвышение и Брежнева, и Кириленко. Андрей Павлович Кириленко был избран в конце 1947 года первым секретарем Николаевского обкома КП(б)У, а Брежнев, награжденный за заслуги в восстановлении «Запорожстали» орденом Ленина, вернулся в Днепропетровск, но уже как первый секретарь обкома.

22 ноября 1947 года жители Днепропетровска и области смогли прочитать в областной газете «Днепропетровская правда» следующее краткое сообщение: «21 ноября 1947 года состоялся пленум Днепропетровского обкома КП(б)У.

…Пленум освободил тов. Найденова П. А. от обязанностей первого секретаря обкома КП(б)У. Первым секретарем Днепропетровского областного комитета партии и членом бюро обкома пленум избрал тов. Брежнева Леонида Ильича.

В работе пленума принял участие секретарь ЦК КП(б)У тов. Мельников Л. Г.».

Днепропетровская область являлась одной из крупнейших на Украине; по численности населения она была вдвое больше Запорожской. Эта область давно уже сформировалась как один из важнейших для всей страны центров металлургической и машиностроительной промышленности, здесь имелась и мощная электроэнергетическая база. Хотя городское население в области преобладало, значительное развитие получило и сельское хозяйство: большую часть зерна, мяса и овощей все крупные промышленные города области получали из расположенных рядом колхозов и совхозов.

В январе 1949 года на Украине был проведен очередной съезд республиканской парторганизации, на котором Брежнев и некоторые из его близких друзей и знакомых были избраны членами ЦК КП(б)У. Как в Запорожье, так и в Днепропетровске Брежнев показал себя не столько способным, сколько спокойным руководителем. Он не выступал ни с громкими речами, ни с громкими инициативами. Большую часть работы он перекладывал на аппарат обкома, считая, что каждый работник аппарата должен полностью отвечать за порученное ему дело. Брежнев не особенно часто вмешивался в работу подчиненных ему людей, не слишком придирчиво контролировал их. Он также редко наказывал, а тем более смещал со своих постов работников, которые проявляли лояльность к своему шефу, даже если в их работе что-то не ладилось. Он уже тогда был сторонником стабильности кадров, и нет ничего удивительного, что с того времени вокруг Брежнева стала собираться определенная группа людей, своеобразный клан Брежнева, в который входили и очень способные, и менее способные работники. Как ни странно, но именно мягкость, отсутствие обычной для партийных боссов того времени жесткости и даже жестокости, доброта, пусть и за счет дела, привлекали многих людей к Брежневу. Работать в аппарате Л. М. Кагановича, который временно оказался в 1947 году во главе Украины, было опасно. Работать в аппарате вспыльчивого и крайне активного Н. С. Хрущева было трудно. Вообще находиться у власти в конце 30-х, как и в конце 40-х годов, т. е. в годы самой жестокой террористической диктатуры Сталина, представлялось делом весьма рискованным. В этих условиях Днепропетровский, а ранее Запорожский обкомы могли казаться партийным и хозяйственным работникам областного масштаба островками либерализма и относительного спокойствия. В письме ко мне бывший первый секретарь Днепродзержинского горкома партии И. И. Соболев свидетельствует, что Брежнев был мягким и добрым руководителем, склонным к шутке, доступным для подчиненных. «На протяжении двух с половиной лет, – писал И. И. Соболев, – я имел возможность оценить качества Брежнева как человека и партийного деятеля. Заменил его в Днепропетровском обкоме А. П. Кириленко. Это были очень разные во всех отношениях люди. На смену обаянию, доброте, общительности, открытости, дружелюбию пришли надменность, отчужденность, замкнутость, сухость. Кириленко был неплохим руководителем, но его стиль и методы руководства отличались большей приверженностью к команде, администрированию». Соболев свидетельствует о том, что Хрущев неизменно покровительствовал Брежневу, а однажды избавил его от крупных неприятностей, когда в Днепропетровске в 1948 году была сооружена чрезмерно дорогая и помпезная выставка достижений промышленности и сельского хозяйства области. Для проверки поступивших в Москву «сигналов» в город прибыла бригада ЦК ВКП(б) во главе с Маленковым. Хрущев позвонил Сталину и сказал, что выставка проводилась по его, Хрущева, указанию, приняв таким образом вину на себя.

Мы уже говорили о Грушевом, Кириленко, Алферове и некоторых других. Все они продолжали работать в 1947–1950 годах на Украине. В Запорожье Брежнев близко познакомился с талантливым инженером и хозяйственником В. Э. Дымшицем, который непосредственно руководил восстановлением запорожских металлургических заводов. Трудно предположить, что Брежнев не был знаком в конце 40-х годов с такими молодыми партийными работниками из Днепропетровской области, как Г. С. Павлов или В. В. Щербицкий, которые в разное время работали на постах второго и первого секретарей Днепродзержинского горкома партии. В Днепропетровске и в Днепродзержинске начиналась хозяйственная и партийная карьера и многих других видных деятелей советской хозяйственной и партийной администрации 60–70-х годов, к которым мы еще вернемся.

Когда Л. И. Брежнев был избран первым секретарем Днепропетровского обкома партии, промышленность области уже достигла в основном довоенного уровня производства. Теперь, после восстановления и реконструкции, заводы и фабрики Днепропетровщины быстро наращивали производство. Относительно быстро восстанавливался и городской жилищный фонд, застраивался новыми и характерными для послевоенной эпохи помпезными зданиями центр Днепропетровска. Успешно развивалось и сельское хозяйство области. Не только в республиканской, но и в центральной прессе можно было встретить материалы о трудовых успехах предприятий Никополя, Кривого Рога, Днепродзержинска и других городов Днепропетровской области. Правда, появлялись в печати и отдельные публикации о злоупотреблениях – даже об элементах коррупции – на некоторых предприятиях и в районах области. Меры принимались, причем не слишком суровые, и хотя в газетах можно было прочесть, что отдельные нарушители трудовой и финансовой дисциплины находили поддержку и покровительство в обкоме партии, репутация Брежнева как умелого и хорошего руководителя не пострадала.

Еще в конце 1949 года Н. С. Хрущев был избран одним из секретарей ЦК ВКП(б) и одновременно руководителем Московской партийной организации. В составе Политбюро Хрущев входил в группу наиболее близких к Сталину партийных деятелей. На торжественном заседании в Большом театре, посвященном 70-летию Сталина, по правую руку юбиляра сидел Мао Цзэдун, а по левую – Хрущев. Разумеется, находясь в Москве и расширяя здесь свою политическую базу, Хрущев старался сохранить и укрепить свою прежнюю политическую базу на Украине. Группу Брежнева Хрущев мог тогда с полным основанием считать своим прочным политическим союзником.

Как раз в 1949–1950 годах большое неудовлетворение и резкую критику в Москве вызывало положение дел в Молдавской ССР. Молдавия лишь сравнительно недавно стала союзной республикой. Как территория, так и население современной Молдовы складывались в результате сложных и болезненных процессов, и в частности в результате борьбы между Российской, Австрийской, Турецкой (Оттоманской) империями и Польшей, а позднее между Россией, а затем СССР, и Румынией. Еще по Ясскому мирному договору 1791 года к России отошла левобережная (по реке Днестр) часть Молдавии. Однако новая русско-турецкая война 1806–1812 годов все изменила. По Бухарестскому мирному договору 1812 года восточная часть Молдавии, лежащая между реками Днестр и Прут, отошла к России. Здесь была образована Бессарабская область (с 1873 г. – губерния), одна из наиболее бедных в Европейской России. В январе-марте 1918 года, воспользовавшись трудным положением РСФСР и Украины в годы гражданской войны, Румыния аннексировала Бессарабию. Советская власть была установлена лишь в левобережной Молдавии, где в 1924 году образовалась Молдавская АССР, входившая тогда в состав Украины. Это была сравнительно небольшая республика, в которой в 1939 году проживало примерно 800 тысяч человек, причем лишь около 30 % из них были молдаванами. В 1940 году в условиях уже начавшейся второй мировой войны Румыния вынуждена была подчиниться требованию СССР и освободить Бессарабию. Часть районов Молдавской АССР и южных уездов Бессарабии вошли в состав Украины, так как здесь преобладало украинское население. На остальной территории Молдавской АССР и Бессарабии в августе 1940 года была образована Молдавская ССР. Однако Советская власть в Молдавии продержалась недолго. Уже в конце июля 1941 года вся территория Молдавии была захвачена немецкими и румынскими войсками. Лишь через три года, в августе 1944-го, в результате знаменитой Ясско-Кишиневской операции вся Молдавия была освобождена от оккупантов. 24 августа Румыния объявила войну Германии, а 12 сентября подписала в Москве соглашение о перемирии с государствами – членами антигитлеровской коалиции. Молдавская ССР была восстановлена. Вся основная работа по «советизации» Молдавии, или социалистическому переустройству, была закончена еще в годы первой послевоенной пятилетки. Серьезного сопротивления эти реформы не встретили, так как большая часть молдавской и румынской буржуазии бежала на Запад еще перед вступлением сюда Красной Армии. В 1948 году в Молдавии был достигнут довоенный уровень промышленного производства, в то время как восстановление сельского хозяйства шло гораздо медленнее, затягивалась и коллективизация. При этом надо отметить, что здесь и в прошлом никогда не было ни высокоразвитой промышленности, ни высокоразвитого сельского хозяйства. По многим показателям Молдавия прочно занимала одно из последних мест в Союзе.

По своему экономическому потенциалу Молдавия уступала даже Днепропетровской области, в которой ранее работал Брежнев. В Молдавии почти не было крупной промышленности, основу экономики в республике составляло сельское хозяйство. В 1950 году в Молдавии проживало 2,3 миллиона человек, главным образом молдаване. В некоторых западных биографиях Брежнева говорилось, что он был направлен в Молдавию, чтобы завершить здесь коллективизацию сельского хозяйства. Но это неверно. Еще в сентябре 1948 года ЦК ВКП(б) принял решение «О колхозном строительстве в правобережных районах Днестра Молдавской ССР», на основании которого темпы коллективизации в Молдавии были решительно ускорены. В феврале 1949 года II съезд Компартии Молдавии постановил, что «социалистическое переустройство сельского хозяйства – главная задача Молдавской партийной организации»[25]. Именно в 1949 году и происходила главным образом коллективизация сельского хозяйства в Бессарабии. К концу этого года в правобережной части Молдавии 1747 колхозов объединяли 368,8 тысячи, или 80,7 % крестьянских дворов и более 85 % пахотных земель. В 1950 году уже в первые три месяца в артели вступило еще 33,3 тысячи дворов, что подняло уровень коллективизации до 89,5 %. К концу 1950 года в правобережных районах республики было объединено 96 % хозяйств, и коллективизация практически завершилась[26]. Это была отнюдь не мирная акция. И в 1948-м и в 1949 годах в Молдавии проводилась одновременно с коллективизацией жестокая кампания раскулачивания. Заодно из республики выселялись на восток и так называемые «классово чуждые» элементы. Под эту категорию подпадали тысячи людей, которые в какой-то, даже очень отдаленной степени были связаны с прежним румынским режимом, как будто можно было жить и работать в румынской Бессарабии и не иметь никакого отношения к тогдашним румынским властям. События того времени в Молдавии правдиво и откровенно описаны в повести Иосифа Герасимова «Стук в дверь»[27]. Именно после проведения в республике – как в городе, так и на селе – всех этих характерных для того времени кампаний в Молдавии сложилась трудная и с политической, и с экономической точки зрения ситуация, которая потребовала смены руководства.

Сталин спросил Хрущева, кого было бы лучше направить в Молдавию, и Никита Сергеевич назвал Брежнева. Уже весной 1950 года Брежнев прибыл в Кишинев, вначале лишь как представитель ЦК ВКП(б), которому было поручено ознакомиться с положением в республике и оказать помощь ее руководителю Н. Г. Ковалю. В июле 1950 года Брежнев побывал во многих районах Молдавии, и тогда же пленум ЦК КП(б) Молдавии избрал его Первым секретарем ЦК Молдавской партийной организации. В представлении ЦК ВКП(б), которое зачитывалось на пленуме, говорилось: «Товарищ Брежнев в партии свыше 20 лет, молодой сравнительно товарищ, сейчас в полной силе, он землеустроитель, металлург, хорошо знает промышленность и сельское хозяйство, что доказал на протяжении ряда лет работой в качестве первого секретаря обкома. Человек опытный, энергичный, моторный, прошел всю войну, у него есть звание генерала и руку он имел твердую»[28].

Сам Брежнев в своих «Воспоминаниях» не склонен соглашаться с той частью этой характеристики, где речь идет о «твердой руке». Мы уже говорили выше, что Брежнев никогда не был «твердым» или «жестким» руководителем, какими были или становились большинство партийных руководителей в сталинские годы. В очерке «Молдавская весна», опубликованном уже после смерти Брежнева, можно прочесть: «Скажу, что насчет твердой руки у меня были свои соображения, и существенных изменений они с той поры не претерпели. Командовать в партийной да и в любой другой работе не стремился и не стремлюсь. Отмечаю это потому, что, к сожалению, и в моей практике приходилось сталкиваться с руководителями, которые, не вникнув в суть, видя только внешнюю сторону фактов и явлений, скользя, как говорят, по поверхности, по их внешней оболочке, спешили поскорее приказать, указать, сделать оргвыводы»[29].

И действительно, приняв руководство Компартией Молдавии, Брежнев не стал проводить здесь никаких крутых перемен ни в кадрах, ни в методах, ни в основных направлениях работы. Так, на посту председателя Госплана остался работать недавний руководитель республики Н. Г. Коваль. Из своих старых друзей Брежнев пригласил работать в Молдавию очень немногих, среди них Н. А. Щелокова, который был назначен в 1951 году первым заместителем Председателя Совета Министров Молдавской ССР. Остальные бывшие сотрудники Брежнева остались на Украине, и в частности в Днепропетровске, где первым секретарем обкома стал А. П. Кириленко. Не порывая связей со своими украинскими коллегами, Брежнев приобрел теперь немало преданных ему сотрудников и друзей в Молдавии.

В первую очередь мы должны назвать Константина Устиновича Черненко. Когда Брежнев возглавил ЦК Компартии Молдавии, Черненко уже два года занимал пост заведующего отделом агитации и пропаганды ЦК. Уже один тот факт, что Брежнев имел звание генерал-майора и провел в действующей армии всю войну, должен был оказать на Черненко большое влияние. Конечно, и 39-летний Черненко имел военный билет. Но в нем могло быть записано только одно: «лейтенант запаса, состав политический». На войне этот здоровый и сильный тогда сибиряк не пробыл ни дня. Учитывая дальнейшую роль Черненко в судьбе и окружении Брежнева, следует более подробно рассказать об этом человеке, родившемся в сентябре 1911 года в деревне Большая Тесь Новоселовского района Красноярского края.

Он вырос в бедняцкой семье, учился в сельской школе, рано вступил в комсомол и уже в 18-летнем возрасте стал заведующим отделом агитации и пропаганды Новоселовского райкома комсомола Красноярского края. Однако Черненко недолго пришлось ездить на телегах по селам и деревням своего района. Согласно официальной биографической справке, в 1930 году К. У. Черненко «пошел добровольцем в Красную Армию». У человека, хорошо знающего историю нашей страны, такая фраза может породить немало вопросов. В армию и на флот шли у нас в 30-е годы молодые люди по комсомольским путевкам или на основе всеобщей воинской обязанности. В годы войны добровольцами шли в армию молодые люди, не достигшие призывного возраста, молодые женщины, люди более старших возрастов, имевшие по каким-либо причинам освобождение от военной службы. Но в 1930 году Советский Союз не вел никаких войн, если не считать начавшейся в деревне войны с кулачеством, которое имело поддержку и многих середняков. Именно в первые месяцы 1930 года в деревнях страны происходили драматические события, вызванные поспешной сплошной коллективизацией, которые привели в растерянность даже Сталина, как это видно из его статьи «Головокружение от успехов». По сравнению с сельским райкомом комсомола военная казарма в середине 1930 года была гораздо более спокойным местом. Тем более что Черненко удалось провести самые трудные для всех наших деревень 1930–1932 годы в относительно привилегированных и хорошо обеспеченных пограничных войсках. Черненко служил в одном из погранотрядов на южной границе, и несколько раз ему все же пришлось услышать свист пуль над своей головой да и отвечать на огонь. Здесь в 1931 году он и был принят в ряды Коммунистической партии.

После окончания службы в армии Черненко стал работать в аппарате партийных органов Красноярского края: заведующим отделом пропаганды и агитации Новоселовского и Уярского райкомов партии, директором Красноярского дома партийного просвещения, заместителем заведующего отделом пропаганды и агитации, одним из секретарей Красноярского крайкома партии. В 1941–1942 годах большая часть кадровых работников Красноярского крайкома партии ушла на фронт. Но среди них не было Черненко, он как-то не спешил «записаться добровольцем». Конечно, и в тылу у партийных работников было немало трудных обязанностей. Но за плечами Черненко все же был трехлетний опыт кадрового военного и даже некоторый боевой опыт. И если бы он настаивал, то был бы, конечно, направлен в политические органы действующей армии. В годы войны партия продолжала заботиться о подготовке партийных кадров. Поэтому в Москве работала Высшая школа партийных организаторов при ЦК ВКП(б). Туда направляли и партийных работников, непригодных к строевой службе, и политработников с фронта, получивших тяжелые ранения и освобожденных от военной службы. В этой же школе в 1943–1945 годах, т. е. в самый разгар войны, учился и Черненко. С середины 1945 года Черненко стал работать в Пензенской области секретарем обкома партии по пропаганде и агитации. В 1948 году был переведен в Молдавию в качестве заведующего отделом агитации и пропаганды ЦК КП(б) республики. В Молдавии Черненко смог, наконец, получить высшее образование – он заочно закончил Кишиневский педагогический институт. Можно предположить, что для ответственного партийного работника заочно учиться в педагогическом институте, который даже подчинялся ему по партийной линии, не составляло большого труда. Гораздо большее значение для не особенно успешной карьеры Черненко имела его встреча с новым Первым секретарем ЦК Компартии Молдавии Л. И. Брежневым. В лице Черненко Брежнев нашел не слишком образованного, но достаточно умного и верного помощника. Черненко же нашел в лице Брежнева отзывчивого и даже доброго шефа.

Еще одним сотрудником Брежнева в Молдавии стал Сергей Павлович Трапезников, возглавлявший с 1948 года в Кишиневе Высшую партийную школу. Трапезников – выходец из бедной рабочей семьи – родился в 1912 году в Астрахани. Однако, согласно официальной биографической справке, Трапезников начал свою трудовую деятельность батраком в кулацких хозяйствах. Но уже с 17-летнего возраста он работает в комсомольских организациях Средне-Волжского края и трудится здесь с 1929 по 1934 год, хотя и не занимает никаких значительных постов. С 1935 года в течение десяти лет Трапезников находится на сравнительно скромных должностях в Пензенском обкоме партии. В официальной биографии Трапезникова сообщается, что в 1946 году он закончил экстерном Московский педагогический институт им. В. И. Ленина и Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б), а в 1948 году также и Академию общественных наук при ЦК ВКП(б). Пять лет интенсивной учебы в Высшей партийной школе и в Академии общественных наук в середине 40-х годов не могли дать молодому партийному работнику никаких серьезных знаний ни в области марксизма, ни в области общественных наук, ни в истории, ни в философии, но могли воспитать упорного и самоуверенного догматика и сталиниста, каковым Трапезников и показал себя во всей дальнейшей научной и политической карьере. Обучение в АОН заканчивалось обычно защитой диссертации получением степени кандидата наук. С этим багажом Трапезников и появился в 1948 году в Молдавской ССР. С Черненко у Трапезникова установились хорошие отношения, хотя, имея в своем портфеле несколько дипломов, Трапезников мог считать Черненко недоучкой. Когда в Кишинев приехал Брежнев, он нашел в Трапезникове не только помощника, но и своеобразного идеологического наставника. Брежнев никогда не считал себя знатоком общественных наук и охотно прибегал к консультациям у такого крупного по кишиневским масштабам ученого, как Трапезников.

Немалое значение для Брежнева имело знакомство с Семеном Кузьмичом Цвигуном. Цвигун принадлежал к более молодому поколению, чем Черненко и Трапезников. Он родился в 1917 году, и в 1937 году после окончания Одесского педагогического института стал работать учителем средней школы. В 1939 году, когда проводилась очередная большая смена кадров НКВД, Цвигун перешел на работу в органы и в качестве чекиста находился в 1941–1945 годах в Красной Армии. Можно предположить, что Цвигун и Брежнев встречались еще до 1950 года, так как Цвигун женился на двоюродной сестре жены Брежнева. С 1951 года С. К. Цвигун работал в Молдавии заместителем министра государственной безопасности этой небольшой республики.

В Молдавии возникли деловые и дружеские связи Брежнева и с такими партийными работниками, как Иван Иванович Бодюл. Бодюл был почти ровесником Цвигуна. В 1940 году он вступил в КПСС, и с этого времени началась его партийная карьера: с 1951 по 1958 год он находился на партийной работе в Молдавии, в 1958–1959 годах работал в аппарате ЦК КПСС. В 1959 году Бодюла избрали вторым секретарем ЦК КП(б) Молдавии, а с мая 1961 года он занял пост Первого секретаря ЦК Молдавской парторганизации. В том же году он стал членом ЦК КПСС. Когда с середины 50-х годов многие из молдавских сотрудников стали появляться на различных ответственных постах в Москве, то в аппарате ЦК КПСС их полушутя называли «цыганами». Как известно, в Бессарабии в свое время вынуждены были останавливаться таборами большие цыганские семьи, так как там проходила черта оседлости.

Ни обстановка в стране в 1950 году, ни личные особенности Брежнева как партийного и политического руководителя не могли привести к каким-то существенным изменениям в социальной и экономической жизни Молдавии. И все же Брежневу повезло. После двух засушливых лет ситуация в республике изменилась. Прошли обильные дожди, и уже в 1950-м, а затем и в 1951 году был собран рекордный по тем временам урожай не только зерна, но также овощей и фруктов, которые надо было перерабатывать на месте. Поэтому одной из главных забот нового руководителя республики стало развитие пищевой индустрии Молдавии. С этой целью были расширены посевы сахарной свеклы, площади садов и виноградников. При участии и по инициативе ЦК КП(б) Молдавии Совет Министров СССР в феврале 1952 года принял постановление «О мерах по! дальнейшему развитию пищевой промышленности Молдавии». Наряду с пищевой индустрией в Молдавии стали возникать и первые предприятия по таким отраслям, как машиностроение, электротехника, приборостроение. Продолжалось восстановление и развитие городов, пострадавших в годы войны и оккупации. В ЦК ВКП(б) были довольны положением дел в республике, и Брежнев получил предложение выступить в центральной печати. В сентябре 1952 года в главном теоретическом журнале партии «Большевик» была опубликована статья Л. Брежнева «Критика и самокритика – испытанный метод воспитания кадров»[30]. Разумеется, и Черненко, и Трапезников помогали в подготовке этого первого выступления Брежнева в журнале «Большевик».

Брежнев теперь нередко бывал в Москве. Весной 1950 года он был избран депутатом Верховного Совета СССР и в июне 1950 года провел несколько дней в столице, участвуя в первой сессии Верховного Совета нового созыва. Можно предположить, что Брежнев встречался в эти дни не только со своим другом П. Н. Алферовым, но и с Н. С Хрущевым. На той же сессии присутствовали А. П. Кириленко, А. А. Гречко, а также некоторые другие друзья и добрые знакомые Брежнева. Хотя сессии Верховного Совета проводились редко и продолжались недолго и их официальная часть имела лишь ритуальный характер, тем не менее эти сессии создавали возможность для множества неофициальных встреч партийных и советских руководителей из всех регионов страны.

Осенью 1952 года по всей стране началась активная подготовка к XIX съезду ВКП(б), первому съезду партии за 13 лет. Разумеется, Брежнев как Первый секретарь ЦК Компартии Молдавии был избран одним из делегатов XIX съезда. И он заранее знал, что ему придется выступить с речью на одном из заседаний съезда. Съезд КПСС (так стала называться партия после XIX съезда) начался 5 октября 1952 года и продолжался десять дней. Брежнева избрали членом мандатной комиссии съезда, и на четвертый день он выступил на одном из заседаний. Добросовестно перечислив достижения послевоенной Молдавии, он в осторожной форме предложил увеличить капиталовложения в промышленность республики и, как и все делегаты, воздал хвалу «великому вождю» за его заботу о всех народах Советского Союза. На одном из приемов в дни съезда Сталин впервые обратил внимание на Брежнева, хотя это еще никак нельзя назвать их первой встречей. Старый и больной Диктатор приметил крупного, высокого и хорошо одетого 46-летнего Брежнева. Сталину сказали, что это партийный руководитель Молдавии. «Какой красивый молдаванин», – произнес Сталин и отошел в сторону.

XIX съезд партии избрал новый ЦК КПСС в составе 126 членов. Не было ничего удивительного, что среди них была и фамилия Брежнева: в состав ЦК вошли руководители всех союзных республик. Странные события начали происходить во время первого пленума нового ЦК. На первом же организационном пленуме Сталин извлек из кармана бумажку и зачитал список членов ЦК, которых он предлагал в Президиум (по новому Уставу партии Политбюро стало называться Президиумом) и Секретариат ЦК КПСС. Эти списки, значительно расширявшие состав высших органов партии, были утверждены. В Президиум ЦК было избрано 25 членов и 11 кандидатов, а в Секретариат – 10 членов. Для Брежнева было полной неожиданностью, что его имя оказалось и в списке секретарей ЦК КПСС, и в списке кандидатов в члены Президиума ЦК КПСС. В списке кандидатов в члены Президиума ЦК КПСС оказался и А. Н. Косыгин, с которым Брежнев, вероятно, познакомился еще раньше на сессиях Верховного Совета СССР. Среди членов Президиума и Секретариата был также и М. А. Суслов. Западные биографы считают, что включением в списки Президиума и Секретариата Брежнев был обязан протекции Хрущева. Но сам Хрущев в своих воспоминаниях, опубликованных на Западе, решительно утверждает, что не имел никакого отношения к появлению этих расширенных сталинских списков, что они были для него полной неожиданностью. В свете последующих событий стало очевидно, что Сталин стремился таким образом как бы растворить узкий состав прежних «вождей» в относительно большой группе новых руководителей, некоторых из которых Сталин, в сущности, не знал. Так, например, он никогда раньше не встречался и не беседовал с Брежневым, не приглашал его на свои обеды и ужины на дачу под Москвой или на юге.

Положение Брежнева оказалось довольно двусмысленным. Как кандидат в члены Президиума ЦК КПСС он мог бы вернуться в Кишинев; в составе Президиума оказались и некоторые другие руководители союзных республик, например, Л. Г. Мельников из Киева или Н. С. Патоличев из Минска. Но Брежнев был избран также и в Секретариат, а секретари ЦК КПСС должны руководить текущей работой всей партии, это партийная должность, где надо каждый день являться на службу. Разумеется, Брежневу пришлось остаться в Москве, ему была выделена квартира в столице, а также кабинет в здании ЦК КПСС. На праздновании 35-й годовщины Октября 7 ноября 1952 года Брежнев первый раз в своей жизни поднялся на верхнюю трибуну Мавзолея, где он стоял среди других высших руководителей партии и государства. Однако Сталин так и не собрал ни разу заседание нового Президиума ЦК. Он продолжал руководить страной через полуофициальное Бюро Президиума ЦК из девяти человек и еще чаще через «пятерку» главных членов Президиума ЦК, в которую он включил тогда лишь Маленкова, Берию, Булганина, Хрущева и себя самого. Новым членам Президиума ЦК и новым секретарям ЦК не были определены даже какие-либо конкретные обязанности, и новый Секретариат также не собирался в своем полном составе, ибо Сталин предпочитал решать все государственные и партийные вопросы единолично.

Фактически Брежнев, занимая формально самые высокие посты в государстве, на какое-то время оказался не у дел, или, как он сам позднее шутил, стал «безработным». Хотя он и был освобожден от поста Первого секретаря ЦК КП Молдавии «в связи с переходом на новую работу», тем не менее продолжал оставаться членом бюро ЦК КП Молдавской парторганизации. Но в Молдавию не вернулся. Он приехал поздней осенью 1952 года в Днепропетровск, где у него было множество знакомых и где в Днепропетровском металлургическом институте учился его сын Юрий. Поселился он в доме работников обкома партии, но часто навещал сына племянницу Риту, которые жили в другом, заводском доме, встречался с друзьями Юрия, устраивая иногда небольшие вечера для окружавшей сына молодежи. Брежнева не отличался особыми способностями, учился неважно, и, когда на 4-м курсе он подал заявление о приеме в члены КПСС, комсомольская организация отказала ему в рекомендации «из-за слабой общественной активности». Но Юрия приняли в партию и без этой рекомендации. Кстати, он так и не стал металлургом, а сразу после окончания института поступил в Москве в Академию внешней торговли. Но это было уже позже, когда после смерти Сталина положение его отца изменилось.

Как мы знаем, на следующий день после смерти Сталина были упразднены как расширенный Президиум ЦК КПСС, так и расширенный Секретариат ЦК.

В новом составе Президиума ЦК осталось только 10 членов и четыре кандидата. 22 человека, включая и Брежнева, были выведены из состава Президиума ЦК, куда они входили лишь номинально. Секретариат ЦК состоял теперь из пяти человек, среди которых также не было Брежнева.

В марте 1953 года Брежнев был назначен заместителем начальника Главного политического управления Советской Армии и ВМФ. Предполагалось, что Брежнев будет руководить политической работой на флоте, но это вызвало, однако, недовольство Н. Г. Кузнецова, недавнего министра ВМФ, а после ликвидации этого министерства – главнокомандующего Военно-Морскими Силами. Кузнецова раздражало, что к нему присылают человека из армии, совершенно незнакомого со спецификой работы в Военно-Морском Флоте. Брежнев, которому присвоили теперь очередное звание генерал-лейтенанта, снова надел военную форму, но в Политуправлении почти не работал и все лето 1953 года опять провел в Днепропетровске. Он выполнял лишь отдельные поручения своего прямого начальника в ГлавПУР генерал-полковника А. С. Желтова.

Как и Брежнев, Желтов провел всю войну на фронте, но на более высоких должностях – как член Военного совета различных фронтов. Это был профессиональный военный, служивший в армии с 1924 года. В 1937 году он окончил Военную академию им. Фрунзе, в 1938 году – Военно-политические курсы, к началу войны был членом Военного совета Приволжского военного округа. После войны А. С. Желтов остался на военно-политической работе. Он пережил Брежнева и до 1981 года возглавлял Советский комитет ветеранов войны. Брежнев всегда сохранял с Желтовым хорошие отношения, и подпись Брежнева стояла в 1978 году под указом о присвоении генерал-полковнику А. С. Желтову звания Героя Советского Союза. Работа в ГлавПУРе под руководством Желтова дала возможность Брежневу не только укрепить свои прежние связи среди высших военных командиров, но и приобрести новые.

В последние месяцы 1953 года в центре внимания ЦК КПСС находились проблемы сельского хозяйства. Стране не хватало продовольствия, и прежде всего зерна. После ряда совещаний и обсуждений Хрущев, занявший после смерти Сталина пост Первого секретаря ЦК КПСС, пришел к выводу, что для быстрого увеличения производства зерна в стране необходимо распахать большие массивы целинных земель как в северных районах Казахстана, так и в южных областях Западной Сибири. Не все члены Президиума ЦК КПСС разделяли это мнение. Против распашки целинных и залежных земель в Казахстане решительно возражали Первый секретарь ЦК КП Казахстана Д. Шаяхметов и второй секретарь И. И. Афонов. Огромные площади Северного Казахстана использовались как пастбища. Было очевидно также, что образование здесь новой зерновой базы страны приведет к изменению национального состава республики. Но большинство членов Президиума ЦК все же поддержали Хрущева. Стало очевидно, что во главе республиканской партийной организации нужно поставить новых людей. Председатель Совмина СССР Г. М. Маленков предложил рекомендовать Первым секретарем ЦК Казахстана П. К. Пономаренко. На пост второго секретаря Хрущев предложил Л. И. Брежнева. Эти рекомендации были приняты. В жизни Брежнева начинался новый период.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.