Легенды Сухаревой башни

Легенды Сухаревой башни

Я. В. Брюс. Гравюра ХVIII в.

Образ Сухаревой башни, который был известен всей России и воспоминания о котором живы до сих пор, складывался в народном сознании как под воздействием реальных исторических фактов, так и легенд, возникавших вокруг нее с самых первых лет ее существования. Может быть, именно легенды сыграли в широкой известности башни и в создании ее образа даже более значительную роль, чем факты.

Недаром П. В. Сытин в своих исследованиях отдающий предпочтение факту и документу, в подзаголовке книги 1926 года «Сухарева башня», раскрывающем содержание и построение труда, все же написал: «Народные легенды о башне, ее история, реставрация и современное состояние», поставив легенды на первое место.

Это органическое единство легендарного и документально-исторического в образе Сухаревой башни мы видим и в стихотворении Михаила Александровича Дмитриева, посвященном ей и написанном за 80 лет до труда П. В. Сытина.

М. А. Дмитриев — поэт пушкинского времени, хороший знакомый А. С. Пушкина. Пушкин, желая объединения близких ему литераторов, сказал: «Я бы согласился видеть Дмитриева в заглавии нашей кучки».

Почти всю жизнь Дмитриев прожил в Москве, «с издетства мною любимой», как признавался он в одном из стихотворений. Москве он посвятил сборник «Московские элегии», ему принадлежит знаменитая афористическая строка о московских улицах, которую уже полтора века часто цитируют в статьях и очерках по истории столицы:

Улицы узки у нас; широка у нас летопись улиц!

Стихотворение Дмитриева «Сухарева башня» было написано в 1840-е годы в преддверии 700-летнего юбилея Москвы, одним из инициаторов празднования которого он тогда выступал.

……….

Сухарева башня

Что за чудная, право, — эта зеленая башня!

Высока и тонка; а под ней, как подножье, огромный

Дом в три жилья, и примкнулось к нему, на откосе, под крышей,

Длинное сбоку крыльцо, как у птицы крыло на отлете!

Кажется, им вот сейчас и взмахнет! — Да нет! тяжеленька!

Сухарев строил ту башню, полковник стрелецкой! — Во время

Бунта стрельцов на юных царей Петра с Иоанном,

Верен с своим он полком двум братьям-царям оставался.

Именем верного, в память ему, Петр и прозвал ту башню;

Старая подпись о том возвещает доныне потомству.

Старый народ, как младенец, любит чудесные сказки!

Тут, говорят старики, жил колдун-чернокнижник; доныне

Целы все черные книги его; но закладены в стену!

Добрые люди, не верьте! — Тут прадеды ваши учились,

Как по морскому пути громоносные править громады!

Тот же народ простодушный любит веселую шутку!

Есть у него поговорка, что будто Иван наш Великой

Хочет жениться, и слышно, берет за себя он ту башню!

Дети в народе простом, не привыкши умом иноземным

Острые шутки ловить, не натешатся выдумкой этой!

Ныне, когда о народной нужде промышляет наука,

В этой башне у нас водоем, как озеро в рамках!

Чистой воды, как хрусталь, бьют ключи, заключенные в трубы;

Их издалёка ведет под землею рука человека,

Литься заставя на пользу, скакать в высоту на потеху!

30 июля 1845

В этом стихотворении отмечены главные факты истории Сухаревой башни и самые известные легенды.

Факты и документы изображают внешний, материальный облик образа башни. Легенды говорят о внутреннем содержании образа, духовной жизни Сухаревой башни, смысле и связях ее судьбы с судьбой Москвы и России. Умеющий слушать да услышит, о чем она хочет поведать такому слушателю.

Самые ранние легенды Сухаревой башни рассказывают о знаменитом сподвижнике Петра I графе Якове Вилимовиче Брюсе.

Все, что происходило в Сухаревой башне за ее толстыми стенами и всегда закрытыми дверями в петровские времена, когда там собиралось «Нептуново общество», было тайной для любознательных окрестных обывателей. Но кое-что все же просачивалось в народ, подхватывалось молвой, перетолковывалось, дополнялось догадками и домыслами. Иногда рассказчик, уверовав в собственную фантазию, начинал утверждать, что сам был очевидцем странных и чудесных явлений.

Граф Брюс в легендах предстает колдуном, чернокнижником, волшебником и в то же время замечательным ученым, изобретателем, умным, благородным и смелым человеком, не боящимся возражать самому царю. Надобно отметить, что народные легенды изображают Брюса с большой симпатией.

Созданные в начале XVIII века легенды о Брюсе, как каждое произведение фольклора, в пересказах последующими поколениями рассказчиков дополнялись, перерабатывались, по-новому осмыслялись. Они прошли и выдержали испытание временем. Достаточно широко эти легенды оставались распространены в Москве в XIX и XX веках, и даже до сих пор их помнят и рассказывают, причем они обретают новые детали, говорящие о живой связи их проблем с современными.

Легенда правдива и достоверна по-своему, ее правда по природе своей та же, что и правда художественного произведения. Легенда не дает фотографического воспроизведения действительности, но помогает понять ее суть и смысл, то вечное, что сохраняет в нашей жизни веками и заставляет человека волноваться и привлекает читателя и в древнем эпосе, и в современном романе.

В 1920-е годы краевед-фольклорист Е. З. Баранов записал бытовавшие среди московского простого люда легенды о Брюсе и Сухаревой башне. Особая ценность его записей заключается в том, что если все предыдущие литературные сведения об этих легендах ограничивались лишь сообщением об их темах и сюжетах, то Баранов записывал полный текст рассказа, слово за словом. При некоторых записях Баранова есть указание, от кого и где она была сделана: «рассказывал рабочий-штукатур Егор Степанович Пахомов», «рассказывал… маляр Василий, фамилия его мне неизвестна; рассказ происходил в чайной „Низок“ на Арбатской площади, за общим столом», «рассказывал в чайной неизвестный мне старик-рабочий», «…уличный торговец яблоками Павел Иванович Кузнецов», «…старик печник Егор Алексеевич, фамилию не знаю», «записано …от ломового извозчика Ивана Антоновича Калины».

Далее приводятся некоторые московские легенды о Брюсе не в форме научной фольклорной записи, а в литературном пересказе по материалам Е. З. Баранова. В своем пересказе автор ставил перед собой задачу сохранить смысл и стилистическое своеобразие оригиналов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.