История Диониса и происхождение вина

История Диониса и происхождение вина

Рождение Диониса было связано с двумя случившимися последовательно трагедиями, вызванными ревностью Геры, жены Зевса. Миф о первом его рождении от богини Персефоны, дочери Деметры («Матери-Земли»), стал известен довольно поздно, в VI в. до н. э. Он распространился благодаря сообществам «орфиков» – почитавших легендарного певца Орфея как носителя божественного знания и веривших, что найденные (скорее всего – подделанные) в шестидесятых годах того столетия «орфические поэмы» принадлежат этому полубогу и пророку одновременно. В орфической версии могли сказаться какие-то древние, возможно критские или фракийские, представления о младенце-боге Загрее (позже – один из эпитетов Диониса), принесенном в жертву ради жизни космоса. В любом случае эти представления были переосмыслены в мистическом и алхимическом духе.

Христианский апологет Климент Александрийский (II – начало III вв. н. э.) не без сочувствия пишет о страстях, которые, согласно орфическим преданиям, пришлось испытать малютке-богу: «Таинства Диониса противны человеческому естеству. В то время, когда был он дитя и облаченные в доспехи куреты совершали воинственные танцы вокруг него, титаны, введя всех в заблуждение, подобрались к нему и отвлекли детскими игрушками, после чего растерзали… Титаны водрузили кухонный котел на треножник, части Диониса положили в него и поначалу варили их, а затем, нанизавши на вертела, стали жарить их на огне Гефеста».

Раннесредневековый языческий платоник и теософ Олимпиодор (VI в. н. э.) полагал, что символическое вручение Дионису титанами зеркала (одной из игрушек, при помощи которой они привлекли его внимание) означало «удвоение» сына Зевса, а затем и «умножение». Бог вышел из себя «в разделенное множество тварных вещей». Таким образом, весь сотворенный мир стал инобытием бога. Сердце Диониса успела схватить Афина, которая в итоге была прозвана «Палладой» от греческого «паллейн», «биться»[16]. Когда Зевс испепелил титанов своими молниями, этот пепел был превращен Громовержцем в тела, отныне ставшие носителями человеческих душ. Кровь Диониса, пролившаяся на землю, родила гранатовые деревья.

Возведенный Зевсом на олимпийский престол сразу после рождения, Дионис-Загрей правил совсем недолго. Однако в «орфических поэмах» уже этот, «первый», Дионис отождествляется с вином (он персонифицируется под именем Ойноса – «Вина»). Погибший Дионис именуется Зевсом не иначе как Вином, разъятые члены которого он приказывает Аполлону похоронить в обиталище богов. После смерти Диониса-Загрея на Олимпе появляются некие кратеры, украшающие «стол Гелиоса» – центральный зал олимпийских симпосионов.

Однако Зевс, сохранивший благодаря Афине его сердце, зачал Диониса снова (по одной из версий, дав своей новой возлюбленной некий напиток, содержащий сущность Загрея). Дочь Кадма и Гармонии, фиванская царевна Семела, чье имя имеет малоазийские корни и, судя по всему, означает «земля», была соблазнена Зевсом, который являлся к ней под покровом ночи, чтобы не причинить смертной девушке вред своим божественным огненным обликом. Узнав об очередной измене мужа, взбешенная Гера под видом служанки пришла в Фивы и посоветовала Семеле уговорить ее возлюбленного предстать перед ней в своем подлинном виде. Зевс оказался в логической ловушке, которые эллины так щедро разбрасывали по своим мифам: незадолго перед тем он пообещал любезной его сердцу царевне выполнить любое ее желание.

Вынужденный держать свое слово Зевс превратился в убийцу земной возлюбленной. Громовые молнии, окружавшие его олимпийскую сущность, испепелили Семелу. Лишь недоношенное дитя Зевс успел выхватить из огня и зашил в собственном бедре. В результате Дионис стал вторым ребенком, рожденным непосредственно Зевсом – первой была Афина Паллада, появившаяся на свет, как известно, из его головы.

Когда подошел срок, Зевс распустил швы на своем бедре и отдал дитя на воспитание Гермесу. Чтобы скрыть его от ревности Геры, он велел одевать сына в одежды девочки. Гермес передал сына Зевса Ино, сестре Семелы. Однако Гера узнала об этом и наслала на несчастную семью Ино безумие. Ее муж Афамант, страстный охотник, принял своего старшего сына, Леарха, за оленя и убил его. В свою очередь Ино бросила младшего сына, Меликерта, в кипящую воду, а затем вместе с мертвым ребенком утопилась в море. Аполлодор в своей «Мифологической библиотеке» утверждает, что как раз Ино с Меликертом под именами Левкотеи и Палемона стали покровителями мореплавания, к которым в начале бури обращались с просьбой о помощи корабелы.

Диониса удалось спасти от безумия приемных родителей и его перенесли в Нису – легендарный город в Азии (на территории современного Туркменистана), где ребенка воспитывали тамошние нимфы, в благодарность за это превращенные позже в созвездие Гиады.

Нонн Панополитанский, замечательный греко-египетский поэт V в. н. э., собравший в своей эпической поэме «Деяния Диониса» массу мифов о рождении и судьбе сына Зевса, многие из которых известны ныне только благодаря Нонну, вкладывает в уста Громовержца предсказание о предназначении Диониса:

Ныне по знаку Део[17], богини полей и угодий,

Вскроются тучные почвы от жениха их, железа,

Класов отец породит дитя сухое от пашни,

Сын мой блистательнодарный тогда и высадит в землю

Благоуханный и влажный плод целящего лета;

Вакх, утолитель печали, гроздь, гонящую скорби,

Явит, соперник Деметры. Хвалу вознесешь мне, увидя,

Как лоза заалеет, росою гроздной налившись,

Вестницею веселья, как мнут селяне в давильне

Тяжкой стопою грозди в пору позднего лета,

Как Бассариды[18] толпою, пястями потрясая,

С криком несутся по долам, волны волос распустивши,

Как помутившись духом, вакханствующее застолье

Вопль испускает блаженный (за чашей следует чаша),

Превознося Диониса, заступника рода людского![19]

Уже выйдя из Нисы, Дионис обладал этим даром. Мстительная Гера наслала на него яростное безумие, от которого сыну Зевса удалось избавиться лишь во Фригии (область в Малой Азии), благодаря матери Зевса Рее, очистившей его от проклятия; она посвятила его в божественные таинства и даровала внуку взрослое женское одеяние, которое мы не раз видим на античных изображениях Диониса.

После возвращения здравого рассудка Дионис направился в Индию, подчиняя всю землю своей власти (античные завоеватели – Александр Македонский, Деметрий Полиоркет, Марк Антоний – будут подражать этому легендарному завоевательному походу Вакха).

В VII–VI вв. до н. э. в Древней Греции формируется «литургический» сборник гимнов, посвященных важнейшим олимпийским богам, который был приписан Гомеру. Вот как восхваляет двадцать шестой «гомеровский гимн» Диониса-завоевателя:

Шумного славить начну,

Многохвалимого сына Кронида и славной Семелы.

Пышноволосые нимфы вскормили младенца, принявши

К груди своей от владыки-отца, и любовно в долинах

Нисы его воспитали. И, волей родителя-Зевса,

Рос он в душистой пещере, причисленный к сонму

бессмертных.

После того как возрос он, богинь попечением вечных,

Вдаль устремился по логам лесным Дионис многопетый,

Хмелем и лавром венчанный. Вослед ему нимфы спешили,

Он же их вел впереди. И гремел весь лес необъятный.

Так же вот радуйся с нами и ты, Дионис многогроздный!

Дай и на будущий год нам в веселии снова собраться!

Некоторые из земных властителей пытались сопротивляться культу и силе Диониса, за что были жестоко наказаны им. Самые известные примеры подобного наказания – история Ликурга, царя эдонов, который в состоянии безумия зарубил собственного сына, приняв его за ненавидимую им виноградную лозу, а потом был разорван на части лошадьми. Точно так же фиванский царь Пенфей, отказавшийся принять вакхические таинства, был разорван собственной матерью Агавой. Женщины греческого города Аргос, не желавшие «менадствовать», оказались наказанными коллективным безумием, став вакханками вопреки своей воле. Пострадал от гнева Диониса и Орфей, не отдавший свой аполлинический талант на службу вакхической одержимости.

Одним из самых знаменитых подвигов Диониса была метаморфоза, которую он испытал на корабле тирренских (этрусских) пиратов и в которую вовлек своих похитителей. Этот сюжет вдохновлял многих античных авторов – от афинских трагиков до Овидия. В древнейшем из источников деяний Диониса, седьмом «гомеровском гимне», история тирренских пиратов представлена следующим образом:

О Дионисе я вспомню, рожденном Семелою славной,

Как появился вблизи берегов он пустынного моря

На выступающем мысе, подобный весьма молодому

Юноше. Вкруг головы волновались прекрасные кудри,

Иссиня-черные. Плащ облекал многомощные плечи

Пурпурный. Быстро разбойники вдруг появились морские

На крепкопалубном судне в дали винно-черного моря,

Злая вела их судьба. Увидали,

Перемигнулись и, на берег выскочив, быстро схватили

И посадили его на корабль, веселяся душою.

Верно, то сын, говорили,

Тяжкие узы они на него наложить собралися.

Но не смогли его узы сдержать, далеко отлетели

Вязи из прутьев от рук и от ног. Восседал и спокойно

Черными он улыбался глазами. Все это заметил

Кормчий и тотчас, окликнув товарищей, слово промолвил:

«Что за могучего бога, несчастные, вы захватили

И заключаете в узы? Не держит корабль его прочный.

Это иль Зевс-громовержец, иль Феб-Аполлон сребролукий,

Иль Посейдон. Не на смертнорожденных людей он походит,

Но на бессмертных богов, в олимпийских чертогах живущих.

Ну же, давайте отчалим от черной земли поскорее,

Тотчас! И рук на него возлагать не дерзайте, чтоб в гневе

Он не воздвигнул свирепых ветров и великого вихря!»

Черный вкруг мачты карабкался плющ, покрываясь цветами,

Вкусные всюду плоды красовались, приятные глазу,

А на уключинах всех появились венки. Увидавши,

Кормчему тотчас они приказали корабль поскорее

К суше направить. Внезапно во льва превратился их пленник.

Страшный безмерно, он громко рычал; средь судна же являя

Знаменья, создал медведицу он с волосистым затылком.

Яростно встала она на дыбы. И стоял на высокой

Палубе лев дикоглазый. К корме моряки побежали:

Мудрого кормчего все они в ужасе там обступили.

Лев, к предводителю прыгнув, его растерзал. Остальные,

Как увидали, жестокой судьбы избегая, поспешно

Всею гурьбой с корабля поскакали в священное море

И превратились в дельфинов. А к кормчему жалость явил он,

И удержал, и счастливейшим сделал его, и промолвил:

«Сердцу ты мил моему, о божественный кормчий, не бойся!

Я Дионис многошумный. На свет родила меня матерь,

Кадмова дочерь Семела, в любви сочетавшись с Кронидом».

Славься, дитя светлоокой Семелы! Тому, кто захочет

Сладкую песню наладить, забыть о тебе невозможно.

Отметим, что на пиршественных чашах не раз изображались дельфины – дружелюбные, играющие с людьми морские животные. Изгибая спины, они мчатся по замкнутому кругу внешней поверхности чаши. Порой на их спинах сидят отроки, держащие в руках копья или чаши с вином.

* * *

Особым образом выделялись мифы, в которых Дионис выступал щедрым дарителем искусства виноградарства и винокурения. Согласно Аполлодору («Мифологическая библиотека»), чудесными свойствами в первую очередь были наделены дочери Ания, сына Аполлона и Рео (это имя буквально означает «Гранат»). Их звали Элаида, Спермо и Ойно (т. е. «Олива», «Семя» и «Вино»), и они были способны производить из земли масло, злаки и вино. Сестры проживали на острове Делос, соответственно миф о дочерях Ания пользовался наибольшей популярностью у греков-«островитян».

Эротически двусмыслен миф об Ойнее (т. е. «Вине»), царе города Калидон в Этолии. Посетивший Калидон Дионис задержался у царя Ойнея потому, что влюбился в его жену Алфею. Понимая, что лучше не противиться сыну Зевса, Ойней счел за благо удалиться из дворца, сославшись на необходимость совершить некие религиозные отправления. Пока он отсутствовал, Дионис без труда добился взаимности царицы и удовлетворил свое желание. Он так высоко оценил гостеприимство Ойнея, что подарил ему виноградную лозу, подсказав, как ее сажать, возделывать, что делать с виноградным соком, и приказал отныне именовать вино в честь калидонского царя.

Мрачных красок в эту историю добавляет судьба отпрыска Диониса и Алфеи, красавицы Деяниры. Дар отца не сделал ее счастливой, и мы видим обратную сторону аналогии божественной крови и виноградного сока. Дочь «бога лозы» стала последней женой Геракла. Именно ее пытался украсть кентавр Несс, которого Геракл догнал и поразил стрелами из своего лука, смазанными ядом (опять же кровью!) Лернейской гидры. На смертном одре Несс посоветовал сберечь его кровь как якобы средство сохранения вечной любви.

Замысел мстительного Несса удался. Приревновав Геракла к очередной красавице, Деянира послала ему плащ, пропитанный кровью умершего кентавра. Прикоснувшись к коже героя, кровь Несса пропитала ее ядом и вызвала такие муки, что Геракл был вынужден окончить свою жизнь на костре. Узнав о смерти мужа, Деянира покончила с жизнью – то ли повесившись, то ли заколов себя мечом.

По-настоящему драматический, даже «трагедийный» миф рассказывали о жителе древней Аттики по имени Икарий, которому довелось принять в своем доме странствующего Диониса (об этом повествует Гигин – «Мифы»). Бог рассказал Икарию, как готовить вино, и подарил бурдюк с пьянящим напитком. Погрузив бурдюк на телегу, Икарий отправился вместе с дочерью Эригоной и собакой Мерой к знакомым пастухам. Те угостились поднесенным сполна: как мы уже знаем, сладкие античные вина немедля ударяли в ноги и «выводили из строя» вестибулярный аппарат. Впервые испытав это ощущение, они решили, что Икарий собрался их отравить. Схватив дубинки и мотыги, пастухи избили его до смерти. Эригона искала потерявшегося отца до той поры, пока собака не подвела ее к трупу Икария. Придя в ужас, Эригона повесилась на дереве, под которым ее отец был убит. Тоскующая по хозяевам собака бросилась в глубокий колодец.

Возмущенный бессмысленной смертью Икария и его близких, Дионис наложил на Аттику проклятье: одна за другой юные девушки стали вешаться на деревьях – подобно неутешной Эригоне. Не зная, как остановить эту напасть, афиняне обратились к покровителю оракулов Аполлону с вопросом о том, чем они прогневали богов. Узнав, что все дело в смерти Икария и Эригоны, жители Аттики нашли и казнили провинившихся пастухов, а в честь Эригоны и Диониса учредили праздник «качелей».

Дионис почтил память Икария тем, что превратил его в Арктур – самую яркую звезду в созвездии Волопаса. Именно о ней говорит Гесиод, советуя начинать сбор урожая, «когда Заря встречает Арктура», то есть шестого сентября. Эригона превратилась в созвездие Девы – под его сенью происходит сбор винограда и «вылеживание» виноградных гроздей. Наконец, собака Мера стала Сириусом, самой яркой звездой летнего небосвода, и связана со временем, когда виноград набирает сок и спелость.

Нонн Панополитанский приводит совершенно иную историю о происхождении винограда и вина. В его «Деяниях Диониса» это событие связано со смертью юного возлюбленного Диониса по имени Ампел (Ампелос – буквально «виноградная лоза», «виноградник»), убитого быком. Скорбь Диониса была настолько велика, что олимпийцы решают утешить его, воскресив Ампела в виде виноградной лозы. Прежде всего к опечаленному Дионису обращается мойра (богиня судьбы) Атропос («Неотвратимая»):

Видя скорбь Диониса, сочувствуя горести бога,

Атропос из состраданья слово божие молвит:

«Жив, Дионис, твой отрок! Он ведь горестной влаги

Не перешел Ахеронта[20], жалобный плач твой подвигнул

Неумолимую Мойры нить по-новому свиться:

Ампелос, если и умер – не мертв! Ибо в сладостный нектар,

В сок приятный, бодрящий юношу я обратила!

Должно чтить его мерой пляски веселой и пальцев

Ловкой игрой на авлосе двуствольном на праздничном пире,

Либо в ладе фригийском, либо в дорийском напеве.

Пусть его чтит и в театре муж благозвучным напевом

На аонийской цевнице, будь родом он хоть исмениец,

Хоть марафонец. Восславлен в Муз песнопениях будет

Ампелос сладостный вместе с владыкою грозди, Лиэем![21]

Ты змеевидную станешь носить повязку вкруг прядей,

Лоз и грозды, и листья венцом сплетутся вкруг кудрей

Богу Фебу на зависть, ибо во дланях тот держит

Жалобу лишь, гиакинф, в цветок обращенный печалью,

Ты же даришь напиток, для смертных одно утешенье,

Это земное подобье небесного нектара, отрок

Твой любимый насколько цветка из Амикл превосходней!

Если того сильнее город битвенной медью,

То твоего любимца отчизна, славная током

Вод, блестящих от злата, бурлящих меж берегами,

Златом она гордится, не медью, в битвах добытой!

Так что, если хвалиться шумливобурным потоком,

Сколько сильнее Эврота бурная влага Пактола!

Ампелос, скорбь дотоле бесскорбного Диониса,

Должен ты, как только грозди медовые в лозах созреют,

Завоевать все четыре стороны света весельем,

Шествием и возлияньем радостному Дионису!

Плакал Вакх, чтобы боле на свете не плакали люди![22]

Пророчество Неотвратимой тут же начинает сбываться:

Данный текст является ознакомительным фрагментом.