Глава XLVIII Феодосий

Глава XLVIII

Феодосий

Феодосий, сын Гонория и матери Фермантии, по происхождению испанец,[107] вел свой род от принцепса Траяна; он был назначен императором близ Сирмия августом Грацианом и правил семнадцать лет. (2) Говорят, что родителям его было во сне указание дать ему имя, означающее — как мы это понимаем по-латыни — «Данный от бога». (3) Об этом оракуле по [всей] Азии распространилась молва, что за Валентом последует лицо, имя которого начинается по-гречески с букв: ???? (4) Таким созвучием в начале имени был введен в заблуждение Феодор,[108] который предъявил свои права на власть, но он поплатился жизнью за свое преступное устремление. (5) Феодосий же оказался выдающимся защитником и распространителем римского могущества. Он в нескольких сражениях разбил гуннов и готов,[109] которые беспокоили республику при Валенте; с персами, по их просьбе, он заключил мир.[110] (6) Тирана Максима, убившего Грациана и захватившего себе Галлию, он уничтожил у Аквилеи,[111] убил и сына его Виктора, которого отец его, Максим, объявил августом еще в детские годы. (7) Он победил также тирана Евгения и Арбогаста, уничтожив десять тысяч их бойцов. Этот именно Евгений, положившись на силы Арбогаста, разгромил Валентиниана близ Виенны[112] и захватил власть, но скоро потерял ее вместе с жизнью.[113] (8) Феодосий, — насколько это видно по древним описаниям и изображениям, — телосложением и по характеру был похож на Траяна: такой же высокий рост, такая же фигура и пышные волосы и такое же лицо, за исключением разве только того, что у Траяна при частом сбривании меньше было волос на щеках, не такие большие глаза, не было, может быть, и такой приветливости и такого цвета лица и такой величественной походки. (9) Похожи они были еще и по уму, так что про Феодосия нельзя сказать ничего, что не оказалось бы взятым из каких-нибудь книг о том. Феодосий был кроток, милостив, общителен, он считал, что отличается от прочих людей только своей одеждой; и был благожелателен ко всем, особенно же к хорошим людям. Он в такой же мере любил людей простодушных, как и восхищался учеными, но притом честными, был щедр и великодушен; он был привязан к гражданам, совместно проживающим с ним, в частной жизни, и щедро одарял их почестями, деньгами и другими благодеяниями, особенно тех, за кем знал услуги, оказанные ему или его отцу в тяжелых обстоятельствах. (10) Пороки же, которыми был запятнан Траян, именно — его пристрастие к вину и к триумфам, он настолько ненавидел, что никогда сам не начинал войны, а только отражал начатые. Он законом запретил допускать на пирах распутство и присутствие женщин, играющих на цитре,[114] и придавал такое большое значение целомудрию и сдержанности, что не разрешал браков с двоюродными сестрами, так же как и с родными.

(11) В отношении наук, если смотреть на наиболее преуспевших в них, его образование было посредственно, но он был очень проницателен и очень любил узнавать о деяниях предков. (12) Среди них он сильно и неустанно порицал тех, о чьих высокомерных, жестоких и враждебных свободе поступках он читал, как-то: Цинну, Мария, Суллу и всех деспотически правящих, особенно же вероломных и неблагодарных. (13) Он, конечно, возмущался недостойными делами, но быстро успокаивался, поэтому суровые его распоряжения при некоторой оттяжке времени смягчались. (14) Он получил как дар природы то, что Август[115] усвоил от наставника в философии. (15) Когда тот увидел, что Август выходит легко из себя, то чтобы он не принимал слишком суровых решений, внушил ему, чтобы в момент внезапного гнева он произнес на память двадцать четыре буквы греческого алфавита, чтобы его раздражение, длящееся один момент, с отвлечением мысли по прошествии некоторого времени ослабло. (16) Он, несомненно, становился все более добродетельным после многих лет власти, что является признаком редкого благородства души, особенно когда это наблюдается после победы в гражданской войне. (17) В самом деле, он стал особенно старательно заботиться о продовольствии и многим выплатил из собственных средств большое количество золотых и серебряных денег, отнятых и истраченных тираном, в то время как другие благожелательные принцепсы обычно с трудом восстанавливали голые земли и разоренные поместья. (18) Так же и в более мелких делах и, как говорится, внутридворцовых, которые, однако, поскольку они недоступны всем взорам, больше привлекают слух и зрение любопытных людей, — дядю он почитал как родного отца, детей умерших брата и сестры он воспитывал как своих, родственников и близких опекал с отеческой любовью; он давал изысканные и веселые пиры, однако без пышности, разговоры заводил, применяясь к лицам, уважение проявлял соответственно достоинству людей, речь его была солидная и приятная; он был ласковый отец, согласный супруг. (19) Он упражнялся физически, но не увлекаясь и не переутомляясь, отдыхал, когда был досуг, преимущественно на прогулках; здоровье поддерживал, соблюдая умеренность в пище. Так, проведя жизнь в мире и заботах о человеческих нуждах, он на пятидесятом году жизни скончался в Медиолане. И ту, и другую часть империи он оставил своим двум сыновьям, именно — Аркадию[116] и Гонорию,[117] в состоянии мира. (20) Тело его в том же году было перенесено в Константинополь и там погребено.