Лионское предостережение

Лионское предостережение

После отъезда из Страсбурга великий маг посетил Бордо и осенью 1784 года приехал в Лион.

Он продолжал размышлять над разногласиями между масонами. Его по-прежнему увлекала мысль собрать всю братию под одно крыло и всех привести к «египетскому» соглашению, дабы самому встать во главе общего движения и тогда… Голова кружилась от мысли, что было бы дальше! Что монархи? Что святейший отец были бы тогда в сравнении с ним, Калиостро?

Но пока главным его занятием оставались лечение и организация обществ. В Лионе открывалась уже двенадцатая ложа. Кроме того, там существовали последователи Сведенборга и мартинисты. В Лионе уже знали о страсбургской деятельности графа и с нетерпением ожидали его прибытия.

В тот же день в честь приезда Калиостро было устроено факельное шествие. Перед гостиницей, где он остановился, исполнили серенаду. Девочки в белых платьях поднесли по букету графу и графине; их наперебой приглашали на обеды и засыпали подарками. Влиятельные люди заискивали перед новым учителем. Впрочем, Лоренце здесь казалось скучновато после Варшавы и Страсбурга.

Вскоре открылась новая ложа — «Победительной мудрости». Открылась подписка на сооружение здания храма в Бротто. Пик лионской славы графа пришелся на среду 24 ноября 1784 года, когда на собрании братьев Калиостро вызвал тень недавно скончавшегося Проста де Ронэ, и все ее отчетливо видели, и она говорила со всеми и всех благословила. Прост де Ронэ умер в полной бедности, раздав все свое огромное состояние бедным и различным благотворительным обществам. Так что появление почтенной тени вызвало слезы волнения на глазах у собравшихся братьев. Все обнимались, плакали, бросались к ногам Калиостро и даже, выходя на улицы, делились своей радостью с прохожими.

Но именно в ту ночь, как повествует одна из легенд, Калиостро, вернувшись домой, почувствовал, что находится в своем кабинете не один. Слабое мерцание исходило оттуда, где стояли стол и книжный шкаф. Граф зажег свечу и увидел Альтотаса. Почтенный старец обратился к Калиостро с предупреждением:

— Граф, проверьте свое сердце, вспомните вашу деятельность и только тогда, если найдете, что она никогда не была продиктована корыстью, тщеславием, гордостью или властолюбием, — только тогда ее продолжайте.

При этом Альтотас сообщил, что говорит не от собственного имени:

— Граф Калиостро, не увлекайтесь честолюбием, не вступайте в интриги политические или корыстные, не пускайте пыль в глаза бедным ротозеям, не желайте быть прославленным. Надейтесь только на Того, чье Царство — Сила и Слава. Иосиф Бальзамо, не губи себя, прошу тебя послушаться.

Альтотас еще долго увещевал Калиостро, то упрашивая, то угрожая лишить его всех способностей.

Калиостро в конце концов расплакался, а когда отнял руки от лица, то увидел, что находится в кабинете совсем один. Некоторое время он приходил в себя, а затем расхохотался:

— Выдумка! И я хорош… Великий мастер, стыдитесь… Ваша сила, знание — все исчезнет?

Глупости! Вот я велю свече потухнуть — и она гаснет (свеча на комоде действительно заморгала и погасла), вот велю ей гореть — и она снова светит (свеча вновь разгорелась). Нет, наша сила еще не исчезла! Я еще буду сильнее всех! Все люди мне подчинятся, и я дам им то, что им нужно! Царство мое будет царством милости и благодати. Люди, все вам дастся, только признайте меня. Я беру все ваши слабости и грехи на себя; спите спокойно, только поставьте меня вершителем вашей судьбы!

Калиостро, как всегда в минуту восторга, закинул голову, но вдруг легкий металлический звон привел его в чувство. Он бросился к стене, где раньше висела обнаженная шпага. На гвозде он увидел только обломок лезвия, торчащий из рукояти. На полу же, скрестившись, лежали два обломка. Калиостро опустился на пол и долго смотрел на мерцающий крест из сломанного лезвия…

Отъезд графа втайне 28 января 1785 года для всех оказался полной неожиданностью. Впрочем, Калиостро любил такие неожиданности. Предполагали, что в Париж графа вызвали масонские дела. В феврале там должен был открыться съезд различных лож под названием «Филалеты».

Но, скорее всего, графа в Париж гнало желание проверить свои силы, которым становилось тесно в провинциальных городах.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.