Глава пятая. Тамплиеры и Туринская плащаница

Глава пятая. Тамплиеры и Туринская плащаница

Насколько я понимаю, тамплиеры оказались связанными с легендой о Туринской плащанице в силу совпадения. Но поскольку Туринская плащаница стала частью представлений о храмовниках, нам придется остановиться на ее истории, насколько таковая известна. У меня нет намерения вдаваться в научные изыскания по поводу того, что она собой представляет, а также когда и где была изготовлена, — меня интересует только один вопрос: каким образом в орбиту этой легенды оказались вовлечены храмовники?

В тринадцатом веке причт церкви Богоматери Влахернской в Константинополе заявил, что в их храме находится погребальное покрывало Иисуса. Мне не удалось выяснить, когда и каким образом оно туда попало, но в 1204 году, когда участники Четвертого крестового похода решили миновать Святую землю и вместо этого захватить Константинополь, покрывало было уже там. Согласно Роберу де Клари, летописцу и участнику похода, «в церкви, носящей имя Госпожи Святой Марии Влахернской, находился sydoine (погребальный покров), коим обернут был наш Господь. Каждую пятницу этот покров как бы поднимался во весь рост, давая людям узреть фигуру Господа, но никто — ни греки, ни французы — не знает, куда он исчез после взятия города»[441]. Должна признаться, от такой информации загорятся глаза любого романиста. Исчезнувшая реликвия, похищенная в разгар войны: где она могла оказаться? Вариантам нет числа.

Робер де Клари также упоминает плат Вероники, которым Иисус, по преданию, отер лицо на пути к Голгофе, и священную набедренную повязку, которую дал Иисусу черепичный мастер для той же цели. Образ на этой ткани чудесным способом перешел на одну из черепиц, которая также сохранилась. Кроме этих священных реликвий, в Константинополе находились голова Иоанна Крестителя, части Животворящего Креста, терновый венец, рубаха, которая была на Иисусе, когда он нес крест, два гвоздя и сосуд с его кровью. Некоторые из этих предметов будут впоследствии обнаружены во Франции у короля Людовика IX. Для их хранения король построил церковь Сен-Шапель. Однако погребальная плащаница, набедренная повязка и черепица, казалось, были утрачены.

О плащанице не было никаких упоминаний вплоть до середины четырнадцатого века, когда она вроде бы оказалась во владении некого рыцаря по имени Жоффруа де Шарни. Он играл заметную роль в военных схватках, в дальнейшем переросших в затяжную войну, получившую название Столетней. Кроме того, в 1345 году он принял участие в крестовом походе на Смирну (Турция). Позже Жоффруа де Шарни стал одним из основателей так называемого Ордена Звезды — недолго просуществовавшего объединения рыцарей, близких к французскому королю Иоанну II Доброму.

Шарни погиб в битве при Пуатье 19 сентября 1356 года. В перерывах между сражениями он успел написать три трактата о рыцарстве. В своем поместье в Лирее он построил часовню во спасение душ своего семейства, а также родовое кладбище.

Следует отметить, что ни в бумагах, связанных со строительством этой церкви, ни в собственных письмах Жоффруа де Шарни никогда не упоминал о том, что владеет священной реликвией — погребальной плащаницей. Но как только он умер, его сын, которого тоже звали Жоффруа, стал показывать плащаницу друзьям, соседям и гостям, обращаясь с ней как с объектом поклонения, но не говоря, что перед ними погребальная пелена Иисуса. Местный епископ убеждал его прекратить эти демонстрации, поскольку был уверен, что плащаница является подделкой. В конце концов ему это удалось.

Вместе с тем никто не упоминал в связи с плащаницей тамплиеров — для этого не было никаких оснований. Храмовники не принимали участия в Четвертом крестовом походе. Они полагали порочным сражаться с другими христианами или, по крайней мере, приводили такой аргумент организаторам похода. Не думаю, что они кривили душой. Тамплиеры в это время были поглощены войной с наследниками Саладина и их возмущало, что крестоносцы грабят империю греков, вместо того чтобы помогать им освобождать Святую землю.

Вполне возможно, что Жоффруа де Шарни купил плащаницу как сувенир, когда был в Турции, и вовсе не верил в ее подлинность, а просто относился к ней как к иконе Иисуса, выполненной в полный рост. Нам неизвестно, знал ли об этом его сын.

Так почему же все-таки тамплиеры оказались связанными с историей плащаницы? Полагаю, тут дело в простом совпадении: командор тамплиеров Нормандии Жоффруа де Шарне, сожженный вслед за Жаком де Моле, был практически тезкой первого владельца плащаницы. Эти Жоффруа могли находиться в родстве, хотя у нас нет тому доказательств.

Все это не остерегло автора двадцатого века Иана Уилсона от вывода, что эти двое все-таки связаны между собой и более того — что плащаница первоначально принадлежала тамплиерам. Вот типичный пример того, как можно на основе одного простого факта — одинакового имени, принадлежащего разным людям, сочинить целый сценарий, не имеющий под собой никаких доказательств.

В связи с теорией Уилсона возникает несколько проблем.

Я уже упоминала, что храмовники не участвовали в разграблении Константинополя. Это первая проблема. Однако же, если они все-таки заполучили нечто, являющееся, по их представлениям, погребальной пеленой, то уж никак не могли бы сохранить это в тайне. Как я писала, орден постоянно нуждался в наличных деньгах, а торговля священными реликвиями была выгодным бизнесом. Реликвии, которыми они действительно владели, были на виду — например, голова девственницы № 58 в парижском командорстве или крест, изготовленный из лохани, в которой однажды совершил омовение Иисус.

Уилсон утверждает, что плащаница и плат Вероники на самом деле суть одно и то же. Затем он пишет, что плащаница (или, возможно, отпечатавшийся на ней образ) и была тем объектом, в поклонении которому обвинялись храмовники. Принимая во внимание количество различных описаний головы, которой якобы поклонялись тамплиеры, эта идея Уилсона не выдерживает критики. Но если у них была истинная реликвия, связанная с Воскресением Господним, то разве стали бы они отрицать поклонение такой реликвии? Мысль о том, что такое поклонение требовало тайны, никак не вписывается в традицию средневекового мира, да и нашего тоже.

Одна из самых удивительных гипотез, выросших из предполагаемой связи плащаницы и тамплиеров, заключается в том, что на самом деле на плащанице якобы изображен Жак де Моле. Такое предположение высказали — что неудивительно — два масона, ни один из которых, впрочем, не является историком.

Они обосновали свое мнение рядом допущений.

Первое допущение состоит в том, что инквизиторы пытали Жака, имитируя Страсти Христовы. После пыток истекающего кровью Великого магистра положили на плащаницу, поскольку, «как Иерусалимская церковь до них и как масоны после них, храмовники имели у себя покрывала, чтобы оборачивать в них кандидатов на высокие должности в ордене»[442].

Неужели? Я не нашла ничего подобного ни в уставе, ни в протоколах допросов. Хотелось бы узнать, откуда такие сведения, но, увы, авторы не приводят источников.

Далее книга представляет мрачнейшее описание пыток Моле, снабженное иллюстрациями. Удивительно, но эти воображаемые пытки в точности соотносятся с ранами, которые видны на плащанице. Однако же и здесь есть проблема. (На самом деле их множество, но я останавливаюсь на самом очевидном.) Прежде всего нигде не зафиксировано, что инквизиция к кому-либо применяла пытки, имитирующие терзания Иисуса. Это было бы не только богохульством, но и поднимало бы статус осужденного, чьи муки приравниваются к страданиям Господа. Еще важнее другое. По словам авторов, Жак де Моле показал следы причиненных ему пыток магистрам Парижского университета. Но на самом деле Жак не снимал рубахи, чтобы показать, как его пытали, и не произносил процитированной авторами речи. Цитирование же они производят не по протоколам процесса, а по некоему переводу, опубликованному в книге «Тайные общества в Средние века». Автор книги анонимен.

Если же следовать протоколам процесса, то Жак не заявлял, что его пытали. Он говорил, что ему не давали есть и угрожали пыткой. Завернув рукав перед магистрами в Париже, Жак де Моле показал им, насколько он исхудал.

Легко понять, что, чем бы ни оказалась в конечном счете эта пелена, она никак не может считаться изображением Жака де Моле. Образ на Туринской плащанице представляет высокого и довольно крепко сложенного молодого мужчину с длинными волосами и бородой. Конечно, во время долгого заключения Жак мог отрастить бороду и волосы. Но надо помнить, что Жак приближался к семидесятилетнему возрасту и был очень истощен. Глядя на изображение, отпечатавшееся на ткани плащаницы, я при всем старании не могу увидеть там изнуренного старика.

Еще одна история Туринской плащаницы, привлекшая внимание публики, принадлежит авторству Линн Пикнетт и Клайва Принса. На первый взгляд тамплиеры в ней отсутствуют. По мнению авторов, плащаница — дело рук Леонардо да Винчи.

И все же они не смогли удержаться от того, чтобы связать плащаницу с храмовниками, хотя Леонардо и жил через столетие с лишним после ликвидации ордена. Привязку к тамплиерам они осуществляют через популярное сочинение — «Святая кровь и Святой Грааль», которое зиждется в значительной степени на мистификациях и поддельных документах. Эти документы я видела и могу заверить читателя, что они изобилуют неточностями и ошибками.

Эти авторы добавляют в свое варево храмовников, продолжая эксплуатировать идею, что Жоффруа де Шарне и Жоффруа де Шарни связаны между собой, и включая их обоих в генеалогическое древо первых правителей латинских королевств, а оттуда — в родословные тамплиеров. При этом никаких документальных доказательств не приводится, однако же известные генеалогические системы нарушаются.

На самом деле меня не слишком занимает вопрос, что такое Туринская плащаница. Я просто думаю, что нам пора оставить тамплиеров в покое. Бедняги и без того натерпелись.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.