«Жить, наверно, буду я в раю»

«Жить, наверно, буду я в раю»

Значительная часть песни отведена рассказу о пребывании героя в раю. Подобный сюжет, как и сюжет о пребывании героя в аду, распространен в славянском фольклоре. Например, «Сапожник на небе», где сапожник оказывается в раю, но его оттуда изгоняют за склочный нрав. Нередко герой успевает побывать и в раю, и в аду. Например, в сказке «Как купцов сын у Господа в гостях был» сын купца сначала пирует с Господом в раю, а затем путешествует с Ним в ад. Есть сюжет о том, как мужик путешествует по раю и по аду с Николаем Угодником. В быличке «Обмиравшая» героиня слушает рассказ горького пьяницы, которого освободил из ада ангел-хранитель.

Наиболее перекликающийся с «Гопом» источник — древнерусская «Повесть о бражнике како внииде в рай». Мы помним, что значительная часть воровской баллады посвящена издевательской насмешке над святыми и перечислению их неблаговидных поступков. «Гоп со смыком» в этом смысле продолжает смеховую традицию «Повести о бражнике».

В произведении рассказывается о том, как «бысть неки бражник, и зело много вина пил во вся дни живота своего, а всяким ковшом господа бога прославлял, и чясто в нощи богу молился». Однако после смерти апостол Петр не впускает пьянчужку в рай: «Бражником зде не входимо!» Пьяница вопрошает: «Кто ты еси тамо? Глас твой слышу, а имени твоего не ведаю». Петр называет себя, и бражник тут же припоминает ему, что тот трижды отрекся от Христа. Затем на место Петра приходит Павел, и бражник пеняет ему, что он «первомученика Стефана камением побил». Попеременно подвергаются бражникову разоблачению цари Давид и Соломон, святитель Николай, Иоанн Богослов. Устыдив всех, пьяница все-таки попадает в рай, где усаживается на самое почетное место.

Другими словами, у «Гопа» и «Бражника» полностью совпадают мотивы разоблачения неблаговидных поступков «райского общества».

Особое внимание безвестные авторы «Гопа» проявляют к Марии Магдалине. Видимо, сказывается то, что она, согласно Евангелию, была сначала блудницей и лишь затем раскаялась под влиянием проповедей Иисуса Христа. Уголовники в такое «деятельное раскаяние» не поверили и потому заставили Магдалину заняться в раю прежним греховным ремеслом — «Мария Магдалина там живет и меж блатными бандершей слывет…»

Существует свидетельство, что эта тема развивалась в не дошедших до нас версиях более полно и цинично. Так, в «Автобиографии» Давида Арманда, которая относится к довоенному ГУЛАГу, читаем: «Пока Гоп со смыком играл в карты, умирал, попадал на Луну, дрался с чертями, напивался, покупал шкуру (крал бумажники), в том числе у Иуды Искариота, песню можно было слушать не краснея. Но когда на Луне он встречал Марию Магдалину, начиналось черт знает что».

Существует несколько версий куплета про Магдалину. Вот две из них:

Святая Магдалина там жила.

 Среди святых разврат она вела —

 Бардачок она открыла,

 Святых девок напустила.

 По червончику за ночь она брала.

 …

 Есть еще Мария Магдалина,

 Думают, она вполне невинна.

 Но, друзья, я врать не буду,

 К ней по ночам ходил Иуда —

 А Иуда зря ходить не будет.

Кстати, во многих вариантах Иуду почему-то помещают в рай. Но встречаются и такие, где Искариот живет все-таки в аду:

Иуда, падло, в том аду живет,

 Бабки бережет — не ест, не пьет.

В другом варианте Иуда находится в раю, но где-то на окраине:

А в слободе у нас живет Иуда,

 Прячет где-то денежки, паскуда!

По мнению Сергея Неклюдова, утверждение о том, что Иуда прячет червонцы, связано непосредственно с евангельскими историями, где Искариот действительно является казначеем апостолов и держит у себя общую кассу…

Тема насмешек над святыми, составляющая значительную часть сюжета Гопа, не исчерпывается в русском фольклоре одной лишь «Повестью о бражнике». Можно вспомнить также известную богохульную студенческую песенку «Там, где Крюков-канал и Фонтанка-река…». Несмотря на явный отсыл к Петербургу (где находятся соответствующий канал и река), старейшая запись этой песни сделана в Казани с казанскими топонимами (Казанка-река и т. д.) в середине XIX века. Есть и множество других вариантов, в том числе — что особенно важно для возникшего на Украине «Гопа» — киевский со святым Владимиром:

От зари до зари,

 Лишь зажгут фонари,

 Все студенты по Киеву шляются.

 Они горькую пьют,

 И на Бога плюют,

 И еще кое-чем занимаются.

 А Владимир святой

 Бросил крест под горой,

 И к студентам он с горки спускается.

 Он и горькую пьет,

 И на Бога плюет,

 И еще кое-чем занимается.

 А святая Елена

 Поломала колено —

 Богу в рай доложить не решается:

 Она горькую пьет,

 И на Бога плюет,

 И еще кое-чем занимается…

Далее перечисляются многие святые, которые занимаются непотребными делами.

Эта студенческая песня явно оказала влияние на формирование антирелигиозных мотивов «Гопа» — слишком уж отчетливо слышится ее отзвук в воровской балладе. Нельзя не согласиться с профессором Неклюдовым, который замечает: «Обращает на себя внимание незаурядная для низовой песенной традиции «богословская эрудиция» авторов — в сочетании с ничем не сдерживаемым богохульством. Все это позволяет довольно уверенно предположить, что первотекст был создан в семинаристской среде; о том же свидетельствует и тема пьянства — излюбленная в антицерковной сатире в самой церковной среде».

Он же в качестве косвенного подтверждения того, что «Гоп со смыком», скорее всего, был составлен в деклассированной и криминализованной среде бывших семинаристов или низшего духовенства, приводит отрывок из поэмы Павла Васильева «Христолюбовские ситцы» (1935–1936), действие которой происходит в 20-е годы в Павлодаре. В ней дается описание «неукротимой» пивной, где собирается «народ отпетый» и цитируется один из вариантов «Гоп со смыком»:

И ждали воры в дырах мрака,

 Когда отчаянная драка

 В безумье очи заведет…

 И (человечьи ли?) уста,

 Под электричеством оскалясь,

 Проговорят:

 Ага, попались

 В Исуса,

 Господа,

 Христа!

 И выделялись средь толпы

 Состригшие под скобку гривы,

 Осоловевшие от пива,

 От слез свирепые попы!

 Вся эта рвань готова снова

 С батьком хорошим двинуть в поле,

 Было б оружье им да воля

 Громить,

 Расстреливать

 И жечь…

 — Так спой, братишка,

 Гоп со смыком,

 Про те ль подольские дела…

 Вспомним про блатную старину, да-да,

 Оставляю корешам жену, да-да.

 Передайте передачу,

 Перед смертью не заплачу,

 Перед пулей глазом не моргну!

Поэт, скорее всего, цитирует отрывок из варианта «Гопа», который не дошел до нас. Но главное — Васильев ярко рисует портреты гипотетических авторов богохульного «Гопа».