Глава 9 «ШАРНХОРСТ»

Глава 9

«ШАРНХОРСТ»

В 1943 году Гитлер получил прекрасную возможность оценить пагубные последствия своего недальновидного приказа, результатом которого стали не только возросшие потери субмарин, фактически положившие конец подводной войне немецкого флота, но и гибель корабля, ранее считавшегося счастливчиком на флоте. Речь идет о линкоре «Шарнхорст».

Рано утром 15 февраля 1943 года адмирал Тиле был приглашен к Деницу, который сердечно встретил гостя:

– Я хотел бы обсудить с вами, Тиле, возможность использования наших боевых кораблей в Северной Норвегии.

– Вы имеете в виду «Лютцов» и «Нюрнберг», господин гросс-адмирал?

– Да, но я также убежден в необходимости снова отправить в море «Тирпиц». И мы должны решить, стоит ли посылать в Северную Норвегию «Шарнхорст», если мне удастся убедить Гитлера пойти на это.

– По-моему, это единственно правильное решение.

– Мне удалось добиться от Гитлера общего согласия на мои намерения, и кораблям уже не грозит списание. Теперь они смогут выходить в море на операции, если будет подходящая цель и вероятность успеха. Командир вышедшей в море эскадры будет свободен от прежних ограничений и будет иметь право действовать по обстановке, не ожидая инструкций от вышестоящего командования.

Тиле выглядел озадаченным. Старые офицеры, высоко ценившие Редера, весьма скептически отнеслись к появлению на его посту главного подводника страны. Но когда Дениц преуспел в отмене непререкаемого приказа фюрера «никакого риска», который касался больших кораблей (что не удалось его предшественнику), это могло только приветствоваться.

– Да, это решающий момент, – согласился он. – Невозможно воевать, когда пресловутый приказ связывает тебя по рукам и ногам.

Но Тиле не пытался скрыть свое мнение, что прорыв больших кораблей в Арктику будет очень опасным. Во время полярной ночи, которая только что наступила, светлое время суток длится всего несколько часов, если им можно назвать серые сумерки в районе полудня. Имея за плечами богатый опыт войны на море, Тиле позволил себе высказать сомнение:

– Риск ночного сражения в этих водах будет значительно большим для нас, чем для наших противников, у которых имеются серьезные торпедные силы; я имею в виду эсминцы и легкие крейсера.

– Но я требую таких же действий от моих подводных лодок, – нетерпеливо возразил Дениц.

– «Тирпиц» – не подводная лодка, господин гросс-адмирал.

По этому вопросу адмиралы не пришли к согласию. Тиле выехал в Северную Норвегию, чтобы принять командование 1-й боевой группой, но пробыл на борту «Лютцова» всего двое суток, после чего получил новое назначение. Он явно недооценил бывшего подводника.

Тем временем соотношение военно-морских сил на севере начало меняться. Деницу удалось отвести удар, который могло нанести «окончательное и бесповоротное решение» фюрера избавиться от больших кораблей, и у немцев появилась возможность нарастить свою боевую мощь. Место крейсеров «Лютцов» и «Нюрнберг», водоизмещением 10 и 6 тысяч тонн соответственно, которые были выведены из региона, заняли 41-тысячный линкор «Тирпиц» и 31-тысячный «Шарнхорст». Арктические конвои, следовавшие в Россию с военными грузами, оказались под большой угрозой. Быстроходные и отлично вооруженные немецкие корабли могли очень быстро покинуть свои базы в Альта-и Каа-фьордах, чтобы нанести болезненные удары по линиям подвоза, снабжавшим Красную армию.

Снова флот нес угрозу своим присутствием в регионе, которое вынуждало противника принимать серьезные меры предосторожности. Даже когда немецкие корабли оставались у причалов, союзникам приходилось постоянно держать наготове внушительные силы, которые могли бы подоспеть к месту событий в случае необходимости. 9 сентября 1943 года группа немецких кораблей в составе «Тирпица», «Шарнхорста» и десяти эсминцев провела успешную шпицбергенскую операцию. Но вскоре после этого нескольким отчаянным храбрецам англичанам удалось провести две сверхмалые субмарины сквозь все заграждения (а их было немало) к месту стоянки «Тирпица». Имевшиеся на них специальные мины не могли уничтожить гигантский корабль, но их взрывной силы хватило, чтобы вывести его из строя на полгода.

«Шарнхорст» остался один, и англичане смогли перевести дух: одному линкору можно было противостоять, сил для этого вполне хватало. Следствием этого явилось решение британского адмиралтейства посылать арктическим маршрутом в Мурманск более многочисленные конвои, чем раньше. Был разгар зимы, самая середина полярной ночи, и условия для операций линкора сложились еще менее благоприятные, чем описывал адмирал Тиле, предостерегая своего командующего. Ведь кораблю предстояло передвигаться в темноте. Секрет нового британского радара к тому времени уже был раскрыт, и не приходилось сомневаться, что у англичан по приборам обнаружения имеется явное преимущество. На «Шарнхорсте» стояли только старые немецкие радары. К тому же опыт показал, что рассчитывать на поддержку авиации люфтваффе смысла не было, хотя в районах, прилегающих к норвежскому побережью, она господствовала в воздухе.

Тем временем тревожные новости начали поступать с Восточного фронта. Немецкая армия вела упорные оборонительные бои против советских войск, атакующих на фронтах протяженностью несколько сотен миль. Всякий раз, когда конвой с американскими военными грузами прибывал в советские порты, через несколько недель это отражалось на состоянии дел на фронтах.

Это заставило Деница действовать. Он решил, что независимо от обстоятельств нужно сделать попытку изменить положение вещей. В начале года ему пришлось пережить ярость Гитлера, кричащего проклятия в адрес «Шарнхорста»; теперь ему предстояло убедить фюрера, что корабль может выполнить серьезную миссию.

За несколько дней до Рождества – 20 декабря 1943 года – собравшиеся в ставке генералы получили возможность услышать доклад Деница Гитлеру: «Если будет хотя бы минимальная вероятность успеха, следующий арктический конвой союзников на пути в СССР будет атакован линкором „Шарнхорст“ и сопровождающими его эсминцами».

В канун Рождества 1943 года корабельное радио «Шарнхорста» передало приказ всем занять места на квартердеке.

Люди напряженно ждали. Все понимали: это означает выход в море на операцию. В полдень была объявлена шестичасовая готовность, потом – двухчасовая. Теперь корабль стоял под парами, в любой момент мог прозвучать приказ поднять якорь. Никогда раньше команде не приходилось действовать так быстро.

– Капитан поручил мне передать вам, – сказал старший помощник, – что сегодня вечером мы выходим в море для атаки на конвой противника. Согласно полученным данным, тяжело груженный конвой в настоящее время находится на пути в Мурманск. Мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы он не дошел до порта назначения. Тогда мы поможем нашим товарищам, воюющим на Восточном фронте, которые ведут сражение, способное переломить ход войны.

Несколько позже, когда корабль уже направлялся к выходу из фьорда, были получены подробные инструкции Деница: «Действуйте по обстановке. Желательно довести бой до конца. Следует максимально использовать превосходящую огневую мощь „Шарнхорста“ в комбинации со смелыми атаками эсминцев. При необходимости выйти из боя решение принадлежит только вам. Это важно сделать при встрече с превосходящими силами противника. Проинформируйте команду…»

Матросы с эсминцев называли своего старого коммодора Ахмед Бей. Речь идет о контр-адмирале Бее, который возглавил операцию, потому что командующий 1-й боевой группой адмирал Кумметц вместе со своим начальником штаба после повреждения «Тирпица» находился в отпуске. Против их отъезда никто не возражал, потому что поступление приказа о выходе в море на боевую операцию в разгар полярной ночи представлялось невероятным. Поэтому сложнейшую операцию возглавил офицер, прежде не командовавший линкором, хотя был опытным командиром эсминца.

Вначале все шло нормально. Конвой JW-55В, несмотря на плохую видимость, снег и темноту, был обнаружен без особого труда. Самолеты-разведчики засекли его своими радарами, и теперь на пути вероятного прохождения его ждали подводные лодки. Пропустив конвой, они тут же всплывали и докладывали о его прохождении. По этим сообщениям удалось наметить примерный курс будущей цели, и теперь «Шарнхорст» и пять эсминцев сопровождения на полном ходу шли к предполагаемому месту контакта.

На второй день рано утром контр-адмирал Бей приказал эсминцам провести разведку на обширной площади в северном направлении. Сначала «Шарнхорст» держался за ними, но вскоре изменил курс и скрылся из виду. Больше эсминцы и линкор не встретились. Лишь однажды около 9 часов утра с эсминцев заметили вспышки выстрелов в том направлении, где предположительно находился линкор. Он вступил в бой?

Главстаршина Гедде, один из немногих оставшихся в живых, позже вспоминал, что было 8.24, когда он заметил в бинокль гигантские столбы воды.

«Это же взрывы! – понял он. – Снаряды выпущены из орудий среднего калибра». Он немедленно доложил по телефону капитану, что слева по борту наблюдает несколько взрывов: предположительно калибр 8 дюймов, расстояние 400–500 ярдов.

В это время из очередного снежного заряда появился осветительный снаряд, заливший ярким светом поверхность моря чуть в стороне от немецкого корабля. Он появился с другой стороны – следовательно, в непосредственной близости находится несколько вражеских кораблей, судя по всему, крейсеров. Причем они первыми заметили «Шарнхорст». Теперь у них есть возможность спокойно навести орудия на противника, который их не видит, ослепленный темнотой и снегопадом.

«Они смогли нас обнаружить только с помощью радаров», – подумал капитан Хинтце и вслух поинтересовался:

– Какие сообщения с радара?

Ответ пришел одновременно со вторым залпом со стороны невидимого противника, один снаряд взорвался рядом с бортом. Немецкий радар наконец-то обнаружил врага. Наводчики спешно приступили к выполнению своих обязанностей, ориентируясь на вспышки вражеских орудий, мелькавшие за снежной пеленой, – другой цели у них не было. Еще несколько секунд, и немцы открыли ответный огонь.

В условиях практически нулевой видимости было ясно, что противник, имеющий возможность с помощью своих совершенных радаров с большой точностью определить расстояние, обладает неоспоримым преимуществом, которое он непременно реализует. Спустя 15 минут немецкий корабль под прикрытием тумана отошел, но до этого произошло одно прямое попадание, полностью выведшее из строя радар на фок-мачте.

– Это должно было случиться, – философски заметил немецкий капитан, – тем более в такую погоду.

– Все равно, Хинтце, – ответил старший помощник, – нам следует сделать еще одну попытку достать конвой. Сейчас мы идем на север, попробуем зайти оттуда. Если повезет, мы сумеем стряхнуть с хвоста крейсера.

– Только на везение и остается надеяться: у нас остался лишь кормовой радар, который ничего не видит впереди.

Часы в штурманской рубке британского линкора «Герцог Йоркский» показывали 3.39. Наступило утро 26 декабря. Флаг-адъютант подошел к дремавшему в кресле адмиралу сэру Брюсу Фрейзеру:

– Сообщение из адмиралтейства, сэр.

Адмирал моментально проснулся и, пробежав глазами послание, вызвал начальника штаба.

– Что ж, я оказался прав, – сказал он. – Из адмиралтейства сообщают, что «Шарнхорст» вчера вечером, очевидно, вышел в море.

Начальник штаба повернулся к карте, на которую было нанесено местонахождение всех британских кораблей в море: судов конвоя, сопровождаемого эсминцами, 10-й эскадры, состоящей из крейсеров «Белфаст», «Шеффилд» и «Норфолк», а также его собственной эскадры, в которую входили 35 000-тонный «Герцог Йоркский», крейсер «Ямайка» и четыре эсминца. Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию.

– Если «Шарнхорст» немедленно атакует, а затем быстро отойдет, мы не успеем подойти вовремя, сэр.

– Совершенно верно. Нам необходимо на максимальной скорости идти на восток, чтобы отрезать ему путь к отступлению.

– Если крейсера вынудят его вступить в бой и тем самым задержат, вероятно, мы сможем это сделать.

– Существует еще одна возможность. «Шарнхорст» ищет конвой. Он будет всячески избегать столкновения с нашими крейсерами. Поэтому 10-й эскадре следует остаться между линкором и конвоем, чтобы держать немцев на расстоянии. А конвой мы повернем севернее, чтобы заставить «Шарнхорст» уйти дальше от берега.

– Но тогда нам придется нарушить радиомолчание, сэр.

– Да. И немцы будут знать, что мы на подходе. Но это меньшее из двух зол, придется пойти на риск. Я надеюсь, что, когда крейсера обнаружат «Шарнхорст», они, используя радары, будут иметь полную картину всех его перемещений.

Так и вышло. С помощью совершенных радарных установок английские крейсера отслеживали курс «Шарнхорста» и атаковали его, когда он появлялся в опасной близости от конвоя. В первой стычке, как уже было сказано, был потерян радар на фок-мачте. Во время повторной попытки подойти к конвою с севера (в то время как эсминцы приближались с юга) он снова попал в поле зрения британских радаров.

А пока изменивший курс конвой уходил на север, адмирал Фрейзер вел свою эскадру к месту предполагаемого нахождения немецкого линкора, намереваясь зажать противника в клещи.

Примерно через два часа после первой стычки с британскими крейсерами на «Шарнхорсте» было получено сообщение из группы «Север». Адмирал Бей нахмурил брови. Воздушная разведка докладывала об эскадре из пяти кораблей, обнаруженной к западу от Нордкапа. Были указаны ее приблизительные координаты.

– Это не могут быть немецкие корабли, иначе мы были бы в курсе дела, – сказал адмирал капитану Хинтце. – Мне кажется, это чрезвычайно дурно пахнет. Похоже, мы имеем дело с доселе неизвестными силами противника.

– Пять кораблей… это могут быть один или два линкора и эсминцы сопровождения, господин адмирал.

– Я тоже так думаю. Но нам пока можно не беспокоиться. Они еще далеко на западе. Наша цель остается прежней: конвой.

В штабе ОКМ сделали вывод, что с самолета заметили свои эсминцы, возвращавшиеся на базу. Они предположили, что адмирал Бей отправил маленькие эсминцы обратно из-за сильного шторма, поэтому не дали ему никаких инструкций, что сделали бы в других обстоятельствах. Авиаторы внесли свою лепту во всеобщую неразбериху. В действительности первое сообщение, полученное с самолета-разведчика, гласило следующее:

«К северо-западу от мыса Нордкап замечены пять кораблей, среди которых, вероятно, имеется один тяжелый».

Старший офицер, получивший это сообщение, недовольно скривился. Передавшему его летчику он разъяснил, что в разведывательной информации не может быть никаких «вероятно», следует четко докладывать лишь об увиденном.

Поэтому при дальнейшей передаче сообщения слова «вероятно, имеется один тяжелый» были пропущены. Если бы они остались, в штабе ОКМ, скорее всего, не сделали бы вывод, что речь идет об одних эсминцах, и не продублировали бы его без комментариев на «Шарнхорст». Получи в ОКМ информацию в первозданном виде, они наверняка предупредили бы адмирала Бея о приближающейся вражеской эскадре.

Однако этого не произошло, хотя адмирал Бей правильно оценил ситуацию. Он знал, что замеченные пять кораблей не могли быть его эсминцами, которые он не отправлял на базу. Ошибка немецкого адмирала заключалась в том, что он недооценил опасность, посчитав, что корабли противника находятся от него дальше, чем это было в действительности. Теперь ему пришлось догонять конвой, все больше удаляясь от берега на север. Когда после второй стычки с британскими крейсерами он понял, что не сможет добраться до транспортов с ценным грузом, было уже слишком поздно. С тяжелым сердцем адмирал Бей приказал возвращаться.

А тем временем адмирал Фрейзер успел привести свои крейсера в нужное место и отрезать «Шарнхорсту» путь к отступлению. Тиски были готовы сжаться. В любой момент радары «Герцога Йоркского» могли засечь «Шарнхорст», который пока «вели» радары преследовавших его крейсеров. Человеческие глаза, даже вооруженные самыми сильными биноклями, ничего не могли разглядеть в темноте и снежной круговерти, но желто-зеленое око радара внимательно следило за всеми перипетиями разыгравшихся трагических событий.

В книге Ф. О. Буша «Трагедия у мыса Нордкап», составленной по официальным докладам адмирала Фрейзера и свидетельствам очевидцев, описано, как «Шарнхорст» вышел к месту, где его поджидали корабли противника, и принял неравный бой, оставаясь практически слепым, в то время как британцы имели возможность наблюдать события на экранах своих радаров. Его конец был делом времени. Исхлестанный снежными шквалами, разбитый бесчисленными торпедами, около 7 часов вечера 26 декабря немецкий линкор перевернулся и вскоре затонул. Сотни моряков, успевших покинуть гибнущий корабль, плавали в ледяной воде, стараясь выбраться на спасательные плоты, крупные обломки или ухватиться за что-нибудь, способное держаться на плаву. Им всем, включая адмирала, капитана «Шарнхорста» и его офицеров, пришлось пережить немало ужасных минут, прежде чем подошли англичане и начали спасательные операции.

На борт двух английских эсминцев были подняты 36 немецких моряков. Около 1900 человек нашли свою гибель вместе с кораблем.

В это время адмирал Брюс Фрейзер пригласил к себе всех старших офицеров штаба и комсостав «Герцога Йоркского».

– Джентльмены, – сказал он. – Мы только что потопили «Шарнхорст». Это не просто хорошая работа, это стратегический успех, имеющий большое, даже решающее значение. Флот противника больше не угрожает северным конвоям. Теперь у нас будут другие задачи. – Адмирал обвел внимательным взглядом собравшихся и через несколько мгновений заговорил снова: – Я хочу сказать вам, джентльмены, еще вот что. Если вам когда-нибудь доведется командовать большим военным кораблем и вы будете вынуждены вступить в бой с многократно превосходящими силами противника, надеюсь, вы поведете себя так же, как офицеры и команда «Шарнхорста», иными словами, будете так же умело маневрировать и храбро сражаться.

Когда на следующий день «Герцог Йоркский» отплыл из Мурманска в Англию, на месте гибели «Шарнхорста» адмирал Фрейзер приказал спустить на воду большой венок. Адмирал и старшие офицеры стояли в прощальном приветствии, пока венок медленно тонул, опускаясь в темные глубины, ставшие могилой немецких моряков.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.