Дела давно минувших лет, преданья старины глубокой…

Дела давно минувших лет, преданья старины глубокой…

Величайшим из полководческих подвигов князя Олега русская историческая традиция признает поход на Царьград в 907 г. Вот как об этом событии рассказывает «Повесть временных лет».

«В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли греки «Великая Скифь». И с этими всеми пошел Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом 2000. И пришел к Царьграду: греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги.

Олег прощается с конем. Легенда о Вещем Олеге в иллюстрациях В. М. Васнецова

И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали, послав к Олегу: «Не губи города, дадим тебе дань, какую захочешь». И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки, и сказали: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом». И приказал Олег дать дани на 2000 кораблей: по 12 гривен на человека, а было в каждом корабле по 40 мужей.

И согласились на это греки, и стали греки просить мира, чтобы не воевал Греческой земли. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром и послал к ним в столицу Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: «Платите мне дань». И сказали греки: «Что хочешь, дадим тебе». И приказал Олег дать воинам своим на 2000 кораблей по 12 гривен на уключину, а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для других городов: ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу. «Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню — сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно». И обязались греки, и сказали цари и все бояре: «Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит русский князь указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие сюда русские пусть живут у церкви Святого Мамонта, и пришлют к ним от нашего царства, и перепишут имена их, тогда возьмут полагающееся им месячное, — сперва те, кто пришел из Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, и из других городов. И пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов».

Призвание варягов. Худ. В. М. Васнецов

Цари же Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань и присягали друг другу: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. И сказал Олег: «Сшейте для руси паруса из паволок, а славянам копринные», — и было так. И повесил щит свой на вратах в знак победы, и пошел от Царьграда. И подняла русь паруса из паволок, а славяне копринные, и разодрал их ветер; и сказали славяне: «Возьмем свои толстины, не даны славянам паруса из паволок». И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещенными».

Историки полагают, что число кораблей (2000) явно завышено летописцем. Ладья русов, названная в греческих хрониках также «моноксилом» (однодеревкой) из-за того, что ее киль вытесывался из одного ствола, была кораблем, который брал на борт до 40 воинов. Следовательно, войско Олега составляло около 80000 человек. Вряд ли князь мог собрать такую рать. Если взять сведения Первой Новгородской летописи о походе на Царьград, то она относит это событие к 6430 г. от сотворения мира (т. е. к 922-му от рождества Христова), говорит максимум о 200 кораблях, т. е. о 8 тысячах воинов, а описание самого похода напоминает рассказ ПВЛ о походе Игоря на греков в 941 г. Как мы видим, интерпретация историком сообщений источников в данном случае может колебаться в вопросе о численности русского войска от 8 до 80 тыс. участников похода.

Позиция историка здесь зависит от того, с каким реальным, а не условным летописным временем (по Новгородской или ПВЛ — не важно) он будет связывать поход Олега. Подавляющее большинство историков — и русистов, и византологов — не сомневаются, что сам поход Олега действительно был. Вопрос — когда?

Византийские исторические хроники такого грандиозного похода в 907 г. не знают. Зато византийская историческая наука описала грандиозное вторжение русов в 860 г. (Сочинения патриарха Фотия, современника похода; «Житие патриарха Игнатия» Никиты Пафлогонянина, написанное в начале X века; «Хроника продолжателя Георгия Амартола»; византийская хроника, известная под названием «Брюссельская хроника» (названа так, потому что была обнаружена бельгийским историком Францем Кюмоном и издана в Брюсселе в 1894 г.) и др.). Знают этот поход и западноевропейские источники, в частности «Венецианская хроника», которую написал посол Венеции в Византию Иоанн Диакон. Все названные зарубежные источники характеризуют поход, как исключительно разрушительный и неожиданный для Константинополя. Русы подгадали время для своего похода исключительно грамотно с точки зрения военной стратегии. Император Михаил III с войском, включавшим даже часть гарнизона Царь-града, ушел воевать с арабами. Он находился в момент русского набега в 500 км к востоку от Константинополя, у некой Черной реки. По «Венецианской хронике», набег русов кончился для них исключительно удачно: «В это время народ норманнов (Иоанн Диякон считает русов выходцами из Скандинавии, подобно тому, как Нестор называет их варягами, ставя в ряд других северогерманских племен) на 360 кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси (et sic praedicta gens cum triumpho ad propriam regressa est)».

Поход Олега на Царьград. Миниатюра Радзивилловской летописи

Олег прибивает щит на врата Царьграда

Византийский патриарх Фотий описал первоначальный успех русов и огромную добычу, ими захваченную, однако констатировал, что в конце концов от «северных скифов» византийцы сумели отбиться. «Михаил, сын Феофила правил со своею матерью Феодорой четыре года и один — десять лет, и с Василием — один год и четыре месяца. В его царствование 18 июня в 8-й индикт, в лето 6368, на 5-м году его правления пришли росы на двухстах кораблях, которые предстательством всеславнейшей Богородицы были повержены христианами, полностью побеждены и уничтожены». Однако тот же Фотий был вынужден признать: «О, как же все тогда расстроилось, и город едва, так сказать, не был поднят на копье! Когда легко было взять его, а жителям невозможно защищаться, то, очевидно, от воли неприятеля зависело — пострадать ему или не пострадать… Спасение города находилось в руках врагов и сохранение его зависело от их великодушия… город не взят по их милости, и присоединенное к страданию бесславие от этого великодушия усиливает болезненное чувство пленения».

Интересно, что Фотий, отражающий знания тогдашних византийцев о нападающих, точно не знал их происхождения. Он называл их «скифами» (т. е. варварами) и «россами», народом северного происхождения, которые пришли со стороны Черного моря. С походом 860 г. Фотий связывал рост силы, могущества и славы россов. В 867 г. в послании Фотия восточным патриархам сообщалось, что после набега русов на Константинополь от них приезжали послы и был заключен договор. Его содержания Фотий не передавал, но отметил, что послов по их просьбе крестили.

Известный отечественный историк Б. А. Рыбаков в свое время выдвинул версию, что описанные в ПВЛ события похода князя Олега на Константинополь на самом деле относятся к войне 860 г. Это мнение склонны разделять и некоторые другие исследователи, к примеру, Л. Н. Гумилев.[2] В XIX в. историки отсчитывали начало государственности на Руси от 862 г. Даты легендарного призвания варягов-руси на княжение в землю ильменских словен, кривичей и союзных им финно-угров. Причиной призвания нейтральных правителей «из-за моря» послужила внутренняя война между означенными племенами, которая случилась после их совместного и победоносного изгнания «за море» «находников-варягов», взимавших с местных племен дань в 859–862 гг. Родоплеменные пережитки не давали кривичам, слове-нам и чуди избрать единого правителя из своих вождей, каждое племя желало возвыситься над другим, поставив во главе союза племен своего князя. Такой трайбализм встречался повсеместно в эпоху зарождения государств, и часто разные народы Европы и Азии прибегали к приглашению зарубежного правителя, равноудаленного от всех участников союза. При этом приглашаемый вождь зависел от всех своих новых подданных и должен был обладать определенной собственной силой, дабы его решения уважали.

Очевидно, такими свойствами обладали три брата варяга «из-за моря» Рюрик, Синеус и Трувор из племени руси. Так в ПВЛ первый раз прозвучал термин «русь» — до этого, рассказывая о славянской истории, Нестор ни разу не говорил о «руси». При этом Нестор сообщал, что «от тех варягов-руси пошли люди новгородские, а прежде были словене», а «язык русский — словенский есть». Все эти сведения породили позже у историков длящуюся до сих пор дискуссию (спор норманнистов с антинорманнистами) о происхождении государства Русь и роли варягов (норманнов) в его создании.

Что же касается братьев, то летописная легенда гласит, что пришли они «с дружиной своей и родом своим». Рюрик сел у словен в Новгороде, Трувор — у кривичей в Изборске, а Синеус — у мери в Белоозере. По смерти братьев, согласно версии Нестора, Рюрик держал все эти земли один, а когда в 879 г. скончался и Рюрик, то власть отошла к его родичу Олегу, т. к. сын Рюрика — Игорь был очень мал.