Гришка-шпион

Гришка-шпион

И среди этих предателей, с которыми Распутин водил дружбу, был приятелем, протекает вся деятельность Распутина.

Кругом шептали, что англичане наши враги, а с немцами все равно в конце концов жить придется. Говорили, что царь с царицей тоже мира хотят с Германией. Да и со слов Николая Александровича и «царицы Саши», спрашивавших у Распутина совета, он видел, что они тяготеют к миру. Вот он и стал потрафлять» им, совсем по-мужицки.

– Эй, слушай, царь Николай, руби мир, руби зепаратнай мир с Ерманией, вся Расея за тебя и царицу! Не бойся, с Богом! Вот я вижу тебя на белом коне, царица с детьми в кипаже сидит, на вас весь народ расейский глядит. Руби, царь, мир, руби! Ни на кого не гляди, а Божьего человека Григорья слухай!..

Так пророчествовал Гришка, потрафляя в «точку».

Когда немцы стояли под Варшавой, задолго до ее сдачи, на Распутина опять стал «накатывать» дух, и он, в царских покоях, стал пророчествовать.

– Слушай, царь Николай, слушай, царица Александра! Пущайте немца у Аршаву и далее, не надо иво побеждать. Гличане нас слопают. Ильгельм наш спаситель, никто другой! Руби, царь, мир с Ильгельмом, руби! Дух приказывает, дух велит!

Александра Федоровна также настаивала, но Николай колебался. Этот случай Николай вспомнил, когда царский поезд в революционные дни стоял в ночь на 1 марта на ст. Дно. Ему доложили, что Петроград в руках народа и положение безнадежно: царь объявлен низложенным. Одно из присутствовавших лиц из состава свиты утверждает, что в эту минуту генерал Воейков воскликнул:

– Теперь остается одно: открыть минский фронт немцам. Пусть германские войска придут для усмирения этой сволочи. Адмирал Нилов, как он ни был пьян, возмутился и сказал:

– Вряд ли это удобно. Они заберут Россию и потом не возвратят.

Воейков продолжал настаивать, уверяя, что, по словам Васильчиковой, император Вильгельм воюет не с Николаем, а с Россией, питающей противодинастические стремления.

Государь ответил на это:

– Да, об этом много раз говорил Григорий Ефимович, но мы его не слушали. Это можно было сделать еще, когда германские войска стояли под Варшавой, но я никогда не изменил 6ы русскому народу.

Сказав эти слова, он заплакал.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.