Маршал Советского Союза К. А. Мерецков

Маршал Советского Союза К. А. Мерецков

Допрос был жестким. Следователи Шварцман, Зименков и Сорокин сил не жалели, так что обратно в камеру узника пришлось вести под руки.

Невыносимая, мутившая рассудок боль понемногу отступала. Память возвращалась спасительными картинами прошлого. Опушка леса, зеленые луга, покосившийся домик - отчий край, деревня Назарьево Зарайского уезда, где он, Кирилл Афанасьевич Мерецков, родился в 1897 году. Тощая лошаденка, теплая земля под босыми ногами - приобщаться к труду пришлось с раннего детства. Москва, куда Кирилл в 15 лет уехал на заработки, освоил там слесарное дело, закончил городские вечерние классы и познакомился с революционерами- подпольщиками. Среди них были такие известные люди, как Л. Я. Карпов[2], Б. И. Збарский[3], Я. В. Снегирев.

Они-то и спасли молодого человека от ареста за участие в забастовке, помогли перебраться в Судогду, где Кирилл Мерецков вначале создал партийную ячейку, а после революции — как самый грамотный — был назначен начальником штаба отряда Красной гвардии. Настоящая военная карьера началась позже, летом 1918 года, в боях под Казанью. Бывший офицер царской армии Говорков не только преподавал своему комиссару первые уроки тактики, но раскрывал глаза на значение профессии защитника Родины. Под влиянием друга растаяло юношеское желание стать инженером- химиком, зато появились мечты о полноценном военном образовании.

Говорков умел не только рассказать, но и показать. В атаку он шел первым, ведя за собой людей. Даже гибель его была примером: командир, сраженный пулей, пал под знаменем. Отряд возглавил комиссар. Рукопашная схватка, ранение, санитарный поезд, возвращение в Судогду... А там — неожиданное решение уездного комитета РСДРП(б) направить Кирилла Мерецкова для учебы во вновь созданную академию Генерального штаба.

Занятия прерывались командировками в войска, теория проверялась практикой. Так, в 1920 году довелось исполнять обязанности помощника начальника штаба дивизии в 1-й Конной армии, сражавшейся против бело- поляков. Здесь состоялось знакомство с С. К. Тимошенко, С. М. Буденным, К. Е. Ворошиловым и самим И. В. Сталиным. Ожесточенные бои сменялись лекциями и семинарами в академии.

Учеба под руководством таких наставников, как А. А. Свечин и В. Ф. Новицкий, увлекала, но старая рана заставила взять отпуск по болезни и уехать в Судогду. Здесь-то наконец и состоялась свадьба с любимой девушкой, за которой Кирилл ухаживал целых пять лет!

Свадьба была веселой, хотя и очень скромной. Сам жених был в потертой гимнастерке, оттого, видно, и сложили сестры невесты частушку: «Наша Дуня словно роза, а пошла за водовоза!»

Отпуск пролетел быстро, как и последний год учебы в академии. Выпускные экзамены были сданы успешно, вот только дипломная работа получила оценку «хорошо», а не «отлично»: профессор В. Ф. Новицкий обнаружил в ней опечатку и долго выговаривал смущенному слушателю, сколь недопустимо это для офицера Генерального штаба. Но получить «четверку» у самого Новицкого — да этим гордиться можно!

А дальше — служба в общевойсковых штабах, яростные споры о военной реформе. В них сторонники и массовых армий, и небольших, но профессиональных формирований искренне обвиняли друг друга в отходе от марксизма. Дискуссии завершились принятием системы, в которой наряду с ограниченным количеством регулярных частей существовали и территориально-ми

лиционные части, где призывники должны были проходить военную подготовку. Численность же всех Вооруженных сил составляла всего лишь 369 тысяч человек. Хорошо это было или плохо? Просто содержать массовую армию страна, лежавшая в разрухе, не могла. В этих условиях роль мобилизации приобретала особое значение. Молодой красный командир как раз и был назначен начальником мобилизационного отдела штаба Московского военного округа.

— Николай Константинович, — как-то спросил Мерецков Н. К. Горбатова, старого военного специалиста, служившего в мобилизационном отделе еще до революции, — мне говорили, что перед Первой мировой войной у вас было всего два помощника и два писаря. Но когда началась война, Московский округ отмобилизовался без единой задержки. Так это или нет?

— Одна задержка все же была, — засмеялся Горбатов. — Видите ли, вот объявили мобилизацию, и стал я сейф открывать. А ключ возьми да сломайся. Пришлось слесаря вызывать, целых десять минут потеряли!

— А теперь у меня в аппарате девяносто человек, но мобилизационного плана нет! — вздохнул Мерецков.

Горбатов обещал свою поддержку. Тщательно разработанные предложения по реорганизации отдела были одобрены командующим МВО К. Е. Ворошиловым и председателем Реввоенсовета М. В. Фрунзе. Вскоре им представили и готовый мобилизационный план.

— Сколько времени ушло на это? — спросил Фрунзе, внимательно изучив документ.

— Пять человек работали полгода! — отрапортовал Мерецков.

Михаил Васильевич утвердил план и приказал отправить всех разработчиков на полтора месяца в санаторий на отдых.

Стремительно меняла облик, превращаясь в могучую индустриальную державу, страна. Менялись, насыщаясь современной боевой техникой, Вооруженные силы, в жарких спорах и дискуссиях рождались передовые военные теории, тут же проверявшиеся в ходе учений и маневров. Кирилл Афанасьевич участвовал

в их подготовке и проведении вместе с В. К. Триандафилловым, автором теории глубокого наступательного боя и операции. Пришлось поработать в ту пору также и с И. П. Уборевичем, поизучать службу штабов Германии. В 1932 году Мерецков возглавил штаб Белорусского военного округа, а три года спустя — Особой дальневосточной краснознаменной армии. Правда, здесь он пробыл недолго: получил приказ во главе советской военной делегации отправиться в Чехословакию.

Укомплектованная современной боевой техникой, обученная и организованная Чехословацкая армия произвела хорошее впечатление. Она вполне могла дать любому агрессору достойный отпор.

В 1936 году у Мерецкова новая зарубежная командировка, на этот раз в объятую гражданской войной Испанию. Нелегальный переход франко-испанской границы, поезд (в нем советский военный советник ехал, выдавая себя за торговца апельсинами), работа с легендарным Энрике Листером, формирование республиканских частей, орден Красного Знамени за оборону Мадрида. По возвращении назначение заместителем начальника Генерального штаба. Вскоре И. В. Сталин, лично следивший за прохождением службы талантливыми военачальниками, как-то сказал Мерецкову: мол, пора пройти должность командующего войсками округа.

Большая война между тем приближалась, и это многие чувствовали. Суровые законы военной науки требовали улучшения стратегического положения страны. Когда-то, в предвидении войны с наполеоновской Францией, русский царь Александр I решал подобную задачу, добиваясь от Швеции присоединения Финляндии к России. Тогда же царь включил в состав нового княжества и Карельский перешеек, неотъемлемую часть империи еще со времен Петра Великого. После октября 1917 года Финляндия получила независимость и вышла из состава России вместе с царским «подарком», Карельским перешейком, прихватив, таким образом, часть исконно российской территории. В конце 30-х годов XX века речь пошла не только о восстановлении исторической справедливости. На другой стороне линии Маннергейма все чаще слышались речи о «великой Финляндии», до Ильменя и Белого моря. Помочь создать ее должны были Великобритания и Франция или... фашистская Германия.

В советском правительстве хорошо понимали необходимость переноса границы на север и предлагали Финляндии обмен на территории гораздо большие, но та отказалась.

Задача по разработке плана предстоящей войны командующему Ленинградским военным округом генералу Мерецкову была поставлена лично Сталиным. Разработка велась в глубокой тайне, никто, кроме А. А. Жданова, первого секретаря обкома и горкома ВКП(б), не был в нее посвящен. Как выяснилось позже, одновременно работали еще несколько исполнителей, причем каждый над своим вариантом. Результаты войны показали, что лучшим был план маршала Шапошникова, но тогда Сталин предпочел разработку генерала Мерецкова.

К концу лета 1939 года финские войска были отмобилизованы и заняли укрепленные районы. Напряжение в отношениях между двумя странами нарастало. Когда 26 ноября поступило донесение об обстреле финнами советских границ, в Москве было решено принять ответные меры. Сложности возникли сразу же: глубокая полоса обеспечения на труднодоступной местности была надежно прикрыта заграждениями и долговременными огневыми точками. И едва ли не главную опасность представляли мины. Противопехотные и противотанковые, установленные сплошными полями и отдельными группами, мощные фугасы и ловушки-«сюрпризы» в виде брошенных велосипедов, забытых портсигаров или карманных часов. Не было ни средств разминирования, ни методов преодоления подобных заграждений. По указанию А. А. Жданова учеными Ленинграда был сконструирован и запущен в серийное производство первый индукционный миноискатель. Причем всего лишь за одни сутки!

Между тем в Западной Европе уже шла Вторая мировая война. Англо-французские войска стояли против

немецких и обменивались с ними не столько выстрелами, сколько любезностями. И те, и другие радовались первым неудачам советской армии, не желая замечать, что эта, по сути дела, находящаяся в стадии формирования армия с необыкновенной быстротой извлекает нужные уроки и настойчиво учится решать сложные задачи там, где западноевропейские генералы сочли бы дело вообще безнадежным.

12 декабря полоса обеспечения была пройдена. Более 800 дотов и дзотов, десятки километров противотанковых рвов, 100 километров гранитных надолбов и столько же лесных завалов, более 200 километров проволочных заграждений и почти 400 километров минных полей! Какова же была главная линия, состоящая из трех полос мощных долговременных фортификационных сооружений?

Попытка прорвать ее с ходу не удалась. Финские войска перешли было к проведению контратак, но понесли большие потери и решили снова положиться на неприступные крепости и тщательно организованную систему огня.

Тем временем советские разведчики по приказу Мерецкова проникли в глубину обороны противника, подорвали дот и принесли куски бетона. Сделанный в Москве анализ показал: бетон изготовлен из цемента марки 600. Вот почему советские снаряды оказались малоэффективны против сооружений линии Маннергейма!

Выводы были сделаны, и необходимые меры были предприняты в кратчайшие сроки. 11 февраля 1940 года начался решительный штурм. Через 20 дней советские войска, преодолев две полосы мощных укреплений и насыщенные огневыми точками межпозиционные пространства, стояли перед Выборгом.

Город был прикрыт еще одним укрепленным районом глубиной в две полосы и рассчитанным на круговую оборону. Сталин в телефонном разговоре объяснил, почему нельзя медлить со штурмом: оказывается, англичане и французы намерены помочь финскому правительству высадкой экспедиционного корпуса и бомбардировкой нефтепромыслов Баку. После этого разговора советские войска пошли в атаку, и вскоре над Выборгом взвился алый флаг. Дорога на Хельсинки была открыта, и финское правительство было вынуждено пойти на мирные переговоры.

Молодая советская армия показала хорошие потенциальные возможности, оценить которые будущему противнику помешала только слабость гитлеровских аналитиков. Что же касается потерь, то при прорыве подобных линий обороны они обычно бывают намного больше...

Полученный опыт требовалось использовать в строительстве Вооруженных сил, и Сталин предложил Мерецкову возглавить Генеральный штаб — временно, пока не будет найдена другая кандидатура. Вождь сдержал слово: несколько месяцев спустя Кирилл Афанасьевич передал должность Г. К. Жукову, а сам занялся вопросами боевой подготовки в качестве заместителя народного комиссара обороны. Работы было много: советская армия, хотя и увеличилась за последние годы в два с половиной раза, количественно и, главное, качественно все еще сильно уступала германской. Следовало спешить.

Между тем обстановка на западных границах становилась все более напряженной.

— Возможно, на днях начнется война! — сказал Мерецкову вечером 21 июня Тимошенко. — Вам надлежит быть в качестве представителя Главного командования в Ленинградском военном округе.

Весть о нападении фашистской Германии застала Мерецкова в поезде. Первая половина дня ушла на работу в штабе округа, затем пришла срочная телеграмма — вызов в Москву. В 19.15 он уже был на столичном аэродроме, а в 19.30 — в своем служебном кабинете, где лежал приказ: немедленно явиться в Кремль.

Мерецков открыл сейф, чтобы запереть в него служебные документы, и машинально положил туда же пистолет, положенный на стол адъютантом. Помнится, тот говорил о распоряжении наркома: раз война, то за пределами здания все должны ходить с оружием. Через 15 минут, уже в Кремле, Мерецкову объявили об аресте

и стали обыскивать. Искали тот самый пистолет. Тогда бы обвинение в подготовке покушения на И. В. Сталина звучало куда более весомо.

Не найдя оружия, сотрудники НКВД затолкали Мерецкова в машину и отвезли на Лубянку. Оказывается, дело о военном заговоре, связанном с именем маршала Тухачевского, все это время шло своим чередом и один из арестованных, не выдержав пыток, оговорил генерала Мерецкова. И теперь следователи припоминали ему совместную службу с И. П. Уборевичем, В. К. Блюхером, А. И. Корком...

Тяжелые шаги в коридоре, лязг засова. Неужели снова допрос? К удивлению узника, на этот раз его ждал свежеотутюженный комплект генеральской формы. Вот только алые петлицы были пришиты черными нитками: видно, очень торопились. Черная машина быстро доставила недавнего заключенного в Кремль.

— Здравствуйте, товарищ Мерецков. Как вы себя чувствуете? — встретил его Верховный главнокомандующий.

— Здравствуйте, товарищ Сталин! Чувствую себя хорошо.

— Тяжело там было? — спросил, помолчав, хозяин кабинета.

— Не будем об этом, товарищ Сталин. Прошу объяснить боевое задание!..

Повидав жену и сына, Кирилл Афанасьевич вылетел на Онежский перешеек, где 7-я армия Карельского фронта отступала под натиском четырехкратно превосходивших сил противника. Задача состояла в том, чтобы не допустить их выхода к Волхову и соединения финских войск с германскими.

Решение советского военачальника было необычным: чтобы остановить противника, нужно... отступить — но только к заранее намеченному и подготовленному рубежу. Так и было сделано. В конце октября фронт стабилизировался, как планировалось, вдоль реки Свирь, где и простоял без изменений до 1944 года.

Гораздо хуже было положение южного соседа, 4-й армии. Там 450 фашистских танков стремились захватить Тихвин и перерезать железную дорогу, соединявшую Ленинград с Большой землей. Штаб 4-й армии попал под удар, потерял управление войсками и не смог предотвратить их неорганизованный отход.

Кирилл Афанасьевич немедленно доложил об этом в Москву и получил приказ принять командование 4-й армией, сохранив за собой и 7-ю. Пока шли переговоры, противник успел захватить Тихвин и двинулся к Волге.

Генерал Мерецков срочно выехал на опасное направление, приказав всем своим скромным резервам двигаться туда же. Леса были полны толпами отходивших вооруженных людей. Но как их собрать? А при помощи полевых кухонь! На дым труб массово потянулись отступавшие бойцы; они получали горячую пищу, теплое обмундирование, боеприпасы, их формировали в подразделения и направляли в бой.

Сопротивление врагу становилось упорным и организованным. А тем временем командующий, собрав в небольшой, но крепкий кулак подошедшие резервы, нанес удар западнее Тихвина, отрезая группировку противника от главных сил. Такой дерзости фашисты не ожидали. Они прекратили наступление, отошли к городу и начали строить круговую оборону. Затем, дождавшись подкреплений и значительно увеличив силы, приступили к активному ведению контратак.

Но тут на помощь советским войскам пришла авиация. Зимой легкие бомбардировщики По-2 и штурмовики оказались особенно эффективны: их налеты заставляли противника подолгу лежать в снегу, вследствие чего вражеские госпитали переполняли больные и обмороженные.

Генерал Мерецков часто появлялся в цепи бойцов, личным примером увлекая их в атаку. Однажды он попал под внезапный огонь вражеского пулемета. В последний момент капитан Борода и ефрейтор Селютин успели закрыть командующего своими телами. Отважные воины получили ранения, но Кирилл Афанасьевич был спасен.

Советские войска постепенно овладевали вражескими коммуникациями. Наконец у тихвинской группировки «осталась» всего лишь одна грунтовая дорога на запад, и противник был вынужден перебросить для ее защиты часть сил из самого города. Тогда генерал Мерецков направил две дивизии на штурм Тихвина с фронта. Фашисты отступили. Кирилл Афанасьевич быстро организовал преследование, посадив пехоту десантом на танки, тягачи и даже тракторы. Одновременно восстанавливалась железная дорога: в городе еще шли бои, а на Ладогу уже отправился первый продовольственный поезд.

В время операции под Тихвином, 12 декабря, генерал Мерецков был назначен командующим войсками вновь созданного Волховского фронта. Ставка Верховного главнокомандующего требовала наступать, чтобы лишить гитлеровское командование возможности перебрасывать резервы под Москву и облегчить положение ленинградцев.

Наступление началось 13 января. Войска были плохо обеспечены боеприпасами, недавно сформированные подразделения мало обучены. Противник же обладал господством в воздухе и ждал удара на хорошо подготовленных позициях. Тем не менее 2-я ударная армия под командованием генерала Клыкова сумела прорвать оборону немцев и развить успех. В начале марта ее передовые части находились всего лишь в 15 километрах от Любани и в 13 — от шедших навстречу соединений Ленинградского фронта.

Разъяренный Гитлер сместил с поста командующего группой армий «Север» генерал-полковника фон Лееба и назначил генерал-полковника фон Кюхлера, перебросив в его распоряжение 6 дивизий из Западной Европы. Последовал мощный удар в четырех километрах западнее Мясного Бора. 2-я ударная армия была окружена.

Генерал Мерецков собрал в кулак все, что мог, ликвидировал угрозу окружения и организовал снабжение армии. Он не считал положение критическим, так как сумел из поступивших от Ставки ВГК сил сформировать 6-й гвардейский корпус, по боевому составу даже превосходивший общевойсковую армию. Кирилл Афанасьевич рассчитывал вводом этого корпуса в сражение деблокировать осажденный Ленинград.

О планах командующего знал его заместитель, генерал Власов, вызвавшийся заменить тяжело заболевшего генерала Клыкова. Карьера Власова складывалась более чем удачно: всего лишь несколько месяцев назад он был командиром дивизии. От подобного взлета у многих людей голова кружилась. В то же время Власов понимал, что должность заместителя командующего фронтом не совсем самостоятельна и в тени талантливого Мерецкова в этом качестве можно остаться до самого конца войны. Получив же под свое начало 2-ю ударную армию, усиленную 6-м гвардейским корпусом, он имел бы все шансы прорвать блокаду Ленинграда, оказаться в особой милости у Верховного главнокомандующего и в недалеком будущем возглавить войска фронта.

Однако 23 апреля на командном пункте Мерецкова появился командующий Ленинградским фронтом генерал Хозин. Он был в прекрасном настроении, так как сумел добиться в Ставке ВГК решения о преобразовании Волховского фронта в оперативную группу с передачей под его, Хозина, подчинение, сам же Мерецков назначался заместителем Жукова на западном направлении.

Кирилл Афанасьевич пытался убедить Хозина сохранить 6-й гвардейский корпус для 2-й ударной армии. Безрезультатно. Мощное, с таким трудом созданное соединение было передано Северо-Западному фронту.

Не прошло и двух месяцев, как генерала Мерецкова вызвали в Москву. Оказалось, что его преемник не выполнил указаний Ставки об отводе войск 2-й ударной армии, и, пока разбирался в обстановке, решая, то ли наступать, то ли отступать, противник закрыл горловину прорыва, окружив 7 дивизий и 6 бригад.

— Езжайте туда с Василевским, — с горечью сказал Сталин. — Во что бы то ни стало спасите людей, пусть без тяжелой техники и вооружения...

3 июня генерал Хозин был отстранен от должности. Командующим Ленинградским фронтом стал Л. А. Говоров, а 8 июня Ставка восстановила Волховский фронт.

Положение было крайне тяжелым. 2-я ударная армия вела бои почти без боеприпасов и продовольствия. Вдобавок генерал Власов, поняв, что о лаврах спасителя Ленинграда больше мечтать не приходится, растерялся и потерял управление войсками.

Мерецков смог высвободить лишь небольшие силы фронта, собрать их в ударную группу и пробить вдоль железной дороги узкий коридор шириной всего в 300-400 метров. В ночь на 24 июня войска 2-й ударной армии пришли в движение. Командующий фронтом помогал им встречными атаками пехоты и танков. Фашистская артиллерия открыла ураганный огонь, в небе висели ночные бомбардировщики противника. С началом атак связь со штабом 2-й ударной амии прервалась и больше не восстанавливалась.

К утру показались первые группы выходивших из окружения бойцов. Они были предельно измождены. Всего под жестоким огнем, ударами авиации и непрерывными атаками противника удалось вывести 16 тысяч человек. 6 тысяч погибли при выходе, 8 тысяч пропали без вести, в том числе и генерал Власов. Кирилл Афанасьевич направил на его поиски пять танков с десантом пехоты, привлек три группы партизан — все напрасно. Лишь позже стало известно, что бывший командарм встал на путь предательства. Сама же 2-я армия, во главе которой после выздоровления встал генерал Клыков, получила пополнение, восстановила силы и в последующем сыграла важную роль в прорыве блокады Ленинграда.

Лето 1942 года выдалось особенно тяжелым: Гитлер перебросил под Ленинград 11-ю армию генерал-фельдмаршала фон Манштейна, имевшую опыт штурма приморского города Севастополя. Но замысел противника был сорван. Лучший военачальник фюрера метался со своими дивизиями между попеременно наносившими удары войсками Ленинградского и Волховского фронтов. Когда в ротах фон Манштейна осталось не более чем по 20 человек, он заявил, что теперь о штурме Ленинграда не может быть и речи. Советские войска в ходе этих боев создали предпосылки для прорыва кольца осады.

Кирилл Афанасьевич тщательно изучил оборону противника: глубока, развита в инженерном отноше

нии, насыщена минными полями и другими заграждениями, плотность живой силы превышает требования германских уставов в два раза! Значит, огневое поражение должно быть спланировано безупречно, а взаимодействие между различными родами войск необходимо довести до высочайшего уровня. Масштабная подготовка к прорыву блокады, включавшая и многочисленные учения, была проведена в глубочайшей тайне.

Утром 12 января советская авиация нанесла массированный удар по целям в глубине обороны противника, а артиллерия обрушила на его передний край тонны снарядов. Через два часа двинулись вперед армейские дивизии.

Фашисты сопротивлялись до последнего, в плен почти не сдавались, но ход операции изменить уже не могли. Воины генерала Мерецкова уверенно шли навстречу воинам Ленинградского фронта. Когда ширина разделявшего их коридора сократилась всего до двух километров, противник бросил в бой секретные танки «тигр», проходившие здесь испытания. Но и это не помогло. Более того, одна машина была захвачена в исправном состоянии, отправлена в Москву, изучена, и к началу битвы под Курском советские войска получили надежные средства борьбы с подобной техникой.

Те, кто находился на окраине Рабочего поселка № 1 в 9 часов 30 минут 18 января 1943 года, сохранили на всю жизнь как самое яркое воспоминание встречу воинов Ленинградского и Волховского фронтов. Блокада была прорвана! Москва салютовала победителям 20 залпами из 224 орудий.

Теперь следовало расширять прорыв к югу и наступать в направлении Мги, где противник создавал ударную группировку для восстановления блокады Ленинграда. В разгар жестоких боев прибыл Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Он вместе с командующим фронтом находился в одной из передовых дивизий, когда контратакующие пехота и самоходные установки противника вышли к командному пункту. Кирилл Афанасьевич позвонил в ближайшую 7-ю танковую бригаду, и ее командир срочно выслал помощь.

Противник наседал, штабные офицеры из последних сил держали круговую оборону. Тут подошли два советских танка. Они легко превратили вражеские самоходки в груды металлолома, смяли и отбросили пехоту.

Когда бой закончился, в блиндаж вошел покрытый копотью танкист и доложил:

— Товарищ генерал армии, ваше приказание выполнено. Прорвавшийся противник разгромлен!

— Кирилл Афанасьевич, да ведь это твой сын! — воскликнул маршал Ворошилов, вглядевшись в 18-летнего лейтенанта.

— Здесь все мои дети! — с гордостью ответил генерал Мерецков.

Весной и летом 1943 года командующий Волховским фронтом провел остроумную разведывательно-огневую операцию «Мельница», в ходе которой советская артиллерия и авиация уничтожили сотни орудий, десятки самолетов, тысячи солдат и офицеров противника, а затем упреждающим ударом сорвали планы фашистского командования по восстановлению блокады Ленинграда. 10 дивизий фон Кюхлера были разгромлены, еще 11, переброшенных с других направлений, понесли тяжелые потери. Остальные были надежно прикованы к зонам Волховского и Ленинградского фронтов, так что отправить их под Курск, где решалась судьба войны, гитлеровское командование не могло.

Ныне, зная дальнейший ход событий, трудно поверить в планы фашистского руководства о проведении крупных наступательных операций с целью захвата стратегической инициативы в 1944 году. Но тем не менее они существовали, и относиться к этим планам, при всей их авантюрности, следовало весьма серьезно. Одна лишь группа армий «Север» насчитывала 740 тысяч солдат и офицеров, располагала значительным опытом и опиралась на сильные позиции, оборудованные железобетонными сооружениями, циклопическими заграждениями и минными полями. Верховный главнокомандующий, решив сыграть на упреждение, приказал Волховскому фронту расколоть эту группировку ударом в направлении Луги.

Огромная организационная работа была проделана в кратчайшие сроки. Были выявлены, нанесены на карты и пронумерованы тысячи огневых точек противника, сняты и обезврежены 7 тысяч его мин, тайно проделаны 150 проходов в заграждениях, проведены сложные перегруппировки войск. На труднопроходимом обходящем направлении для врага были приготовлены «сюрпризы» — аэросанные батальоны, бронеавтомобили, легкие самоходно-артиллерийские установки.

Успешная атака главных сил началась в 10.30 14 января. На следующий день железная дорога Новгород — Чудово была уже перерезана. Уверенно шла через лед Ильмень-озера и южная обходящая группировка: напрасно фон Кюхлер пытался сдержать ее, перебрасывая дивизии с других участков фронта.

Утром 20 января северная и южная обходящие группировки сомкнули кольцо вокруг Новгорода, и к вечеру алое знамя взвилось над кремлем древнего русского города.

Взаимодействие с соседом — Ленинградским фронтом, — так же как и с партизанскими отрядами, было очень четким. Одно за другим приходили сообщения: освобождены Мга, Тосно. Хотя на тактическом уровне противник был еще силен, сопротивлялся он умело и стойко. Был случай, когда ему удалось отсечь наступающие советские дивизии от главных сил. Вот только разгромить их враг уже не мог: не те времена.

Вечером 12 февраля соединения Волховского и Ленинградского фронтов, преодолев за сутки 30 километров, ворвались в Лугу. Швеция, оценив действия советских войск, пересмотрела свои отношения с фашистской Германией, а Финляндия задумалась о поисках путей к перемирию.

Вызов в Москву и приказ о назначении командующим войсками другого фронта, Карельского, чьи армии растянулись на 1000 километров от Баренцева моря до Ладожского озера, был внезапен. Кирилл Афанасьевич мечтал о решающих схватках с врагом именно на западном направлении, а потому в беседе с Верховным главнокомандующим не смог скрыть своего разочарования.

— Вы прибрели опыт ведения наступательных операций в сложных условиях лесисто-болотистой местности, — объяснил причину своего решения Сталин, — всякому другому пришлось бы переучиваться. На это ушло бы много времени. А его-то у нас как раз и нет!

Последующие события лишь подтвердили целесообразность решения Ставки. Весь свой недюжинный талант полководца и весь богатый опыт вложил генерал Мерецков в подготовку наступательной операции, начавшейся 22 июня 1944 года. Три с половиной часа грохотала советская артиллерия и наносила удары авиация. Пауза — и от занятого советскими войсками берега реки Свирь отчаливает множество плотов. Началось форсирование.

Противник оставил укрытия и открыл ураганный огонь из всех средств. Но советские войска не пострадали, ибо на плотах плыли... чучела. Зато новые огневые точки были выявлены и уничтожены, после чего подразделения первого броска на 200 автомобилях-амфибиях ровно за 5 минут форсировали реку и захватили плацдарм на противоположном берегу.

К вечеру уже действовали мосты и паромы, на помощь пехоте шли артиллерия и танки.

Линия фронта удалялась на север и северо-запад; в конце июля за плечами войск наступающего фронта было 800 освобожденных населенных пунктов, в том числе Петрозаводск. Чем ближе к финской границе под грохот победных московских салютов подходили закаленные в боях дивизии, тем упорнее становилось сопротивление противника, умудрявшегося в самой непроходимой местности строить железобетонные огневые точки с плотностью до 12 единиц на километр!

Вскоре советские войска достигли границ Финляндии, и настроение в этой стране резко переменилось. Правительство Тюйти ушло в отставку, начались переговоры о мире. 5 сентября боевые действия на южном участке Карельского фронта были прекращены.

Финляндия в соответствии с условиями перемирия предложила гитлеровским войскам покинуть территорию страны. Те ответили огнем. Финны, увидев вчерашнего союзника в подлинном свете, перешли в наступление, медленно тесня фашистскую группировку. Советская разведка докладывала, что противник намерен до конца удерживать базы в Норвегии и стратегически важные никелевые рудники в Северной Финляндии. Возможности оборонявшейся петсамо-киркинесской группировки действительно были высоки. Она насчитывала до 53 тысяч человек, укрытых превращенными в гранитные крепости скалами. С моря ее поддерживал огонь 200 боевых кораблей, а с воздуха прикрывали 160 самолетов.

Командующий Карельским фронтом, готовя знаменитую Петсамо-Киркинесскую операцию, решился на глубокий фланговый обход главных сил противника, отсечение их от портов Норвегии и последующий разгром в районе Печенги. Гитлеровский генерал Фогель, заметив обход, предпринял множество контратак, бросая в бой даже батальоны аэродромного обслуживания, но куда было им до опытной пехоты советской армии!

15 октября над Печенгой взвился красный флаг. Вскоре Кирилл Афанасьевич позвонил Верховному главнокомандующему и спросил, можно ли переходить границу Норвегии.

— Нужно! — ответил Сталин.

Войска фронта упорно шли вперед сквозь огонь, через реки, болота, скользкие скалы. 25 октября они освободили разрушенный Киркинес. На следующий день указом Верховного Совета СССР К. А. Мерецкову было присвоено звание Маршала Советского Союза. Развивая наступление, победоносные дивизии изгнали врага еще из 15 населенных пунктов Норвегии, прежде чем получили приказ остановиться: бойцы норвежского Сопротивления сами успешно добивали дезорганизованного врага, да и полярная ночь приближалась.

Командующий фронтом, доложив об окончании операции, получил приказ немедленно вылететь в Москву. Его опыт в организации и ведении наступления в условиях труднодоступной местности срочно требовался на другом театре военных действий.

Преодолев 10 тысяч километров, маршал Мерецков принял командование 1-м Дальневосточным фронтом и немедленно приступил к подготовке масштабной и сложной операции. Напряженная работа имела только один перерыв — для участия в Параде Победы, когда Кирилл Афанасьевич торжественным маршем провел по Красной площади сводный полк Карельского фронта.

Ночью 9 августа, в ливень, без какой-либо огневой подготовки штурмовые группы 1-го Дальневосточного фронта приблизились к фортам, вполне достойным линии Маннергейма. Стремительная атака — и дорога сквозь линию мощных укреплений была открыта!

Натиск войск маршала Мерецкова походил на ураган. Всего лишь за два дня они преодолели 75 километров по сопкам и глухой тайге, отрезая пути отхода противника, преодолевая отчаянное сопротивление смертников, шедших в атаку с миной на боку. Харбин, Гирин, Чанчунь — мелькали в сводках названия городов. Наконец — Сеул. Правда, этот город в соответствии с соглашениями был передан союзникам.

К исходу августа разоружение Квантунской армии завершилось. В жизни и службе маршала Мерецкова наступил новый этап — бесценный опыт требовалось превратить в передовую военную науку, а последнюю внедрить в практику обучения офицерских кадров и подготовки войск. Этим и занимался Кирилл Афанасьевич, командуя округом и возглавляя курсы «Выстрел», будучи помощником министра обороны СССР по военным учебным заведениям.

Сердце одного из лучших полководцев России остановилось 30 декабря 1968 года...

«Лис пустыни» — так уважительно звали солдаты и офицеры немецкого Африканского корпуса своего командующего, фельдмаршала Роммеля.

«Северный лис» — так звали советские солдаты и офицеры маршала Мерецкова за его способность в любых условиях переиграть противника на поле сражения. И, в отличие от «Африканского», «Северный лис» не знал поражений.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.