ЛЕГЕНДАРНАЯ БАШНЯ. ЗИККУРАТЫ ДВУРЕЧЬЯ

ЛЕГЕНДАРНАЯ БАШНЯ. ЗИККУРАТЫ ДВУРЕЧЬЯ

Древние греки и римляне сошлись на том, что чудес света – семь. Семь самых знаменитых сооружений человеческих рук.

Начиная со знаменитого географа Геродота эти чудеса перечислялись в разных трудах древних знатоков.

Чаще всего в их число входили египетские пирамиды, Галикарнасский мавзолей, колосс Родосский, Александрийский маяк, храм Дианы (или Артемиды) Эфесской, статуя Зевса в Олимпии и висячие сады Семирамиды.

Однако историки и путешественники, которые писали о чудесах света, жили в разное время и в разных городах. Поэтому их мнения не всегда и не во всем совпадали. Например, римский поэт Марциал признавал седьмым чудом света Колизей в Риме – колоссальную арену для боев гладиаторов. Были сторонники Александрийской библиотеки, кто-то включал в семерку Пергамский алтарь или храм Парфенон в Афинах.

Прошли столетия, выражение «семь чудес света» осталось во всех языках, эти семь чудес существовали и существуют как нечто цельное. Хотя, как я уже сказал, совсем необязательно включать в них одни и те же памятники.

С тех пор люди построили немало дворцов, храмов и монументов, которые, несомненно, заслуживают того, чтобы считаться чудом света. Но никто не покушается на древности. Поэтому и появилось выражение «восьмое чудо света». Оно означает, что речь идет о чем-то прекрасном и величественном. Восьмым чудом света называли Пальмиру, Венецию и даже Эйфелеву башню. Но девятого чуда нет и быть не может. К семи чудесам можно прибавить только одно.

Попросите вашего друга назвать семь чудес света. Послушайте, что он скажет.

Наверняка он первым делом назовет египетские пирамиды. Потом подумает немного и добавит: «Вавилонская башня!»

Про Александрийский маяк или колосс Родосский он вряд ли вспомнит. Их в школе не проходили. Поэтому дальше он станет фантазировать и называть разные «восьмые» чудеса. Может, скажет про Кремль или Эйфелеву башню в Париже. Может, вспомнит Великую Китайскую стену... Но всех семи чудес не вспомнить никому.

И знаете, что самое удивительное? Оказывается, что знаменитейшее после египетских пирамид чудо света – Вавилонскую башню греки никогда не включали в число семи чудес.

Но почему?

Может быть, потому, что уже во времена древних греков она разрушалась и показалась греческим путешественникам совсем некрасивой и недостойной звания чуда света.

В Библии, Книге книг, чье название произошло от финикийского города Библа, с которым связывают возникновение буквенной письменности, о Вавилонской башне говорится вот что.

В древности гордые люди под водительством одного из сыновей Ноя по имени Хам решили построить башню до неба. И этим бросить вызов самому богу.

бог на этих людей и Хама рассердился. Видно, потому, что небо в те годы еще было твердым и бог опасался, что башня его продырявит или хотя бы поцарапает.

Тогда бог придумал, как прекратить строительство без лишних жертв. Он заставил представителей разных народов, что трудились на стройке, заговорить только на своих языках. Строительство затормозилось, потому что теперь слова финикийского прораба были непонятны египетскому штукатуру. Начались недоразумения, кинулись искать переводчиков, но не нашли и разошлись восвояси.

Значит ли это, что Вавилонская башня так и не была достроена?

Давайте попытаемся разобраться.

Сначала посмотрим, сохранились ли где-нибудь изображения Вавилонской башни?

Самое раннее из них находится в Салернском соборе на юге Италии. Оно относится к XI веку, то есть ему уже почти тысяча лет. На фреске в соборе нарисовано небольшое двухэтажное здание, похожее на крепостную башню. Два человека снизу подают плошку с раствором, а третий наверху протянул руки, чтобы эту плошку принять. Видно, автор фрески рассчитывал на зрителей с хорошо развитым воображением. Они должны были поверить в то, что весь сыр-бор разгорелся из-за такого скромного строения.

Художники Средневековья любили изображать историю с Вавилонской башней, и чем дальше, тем сильнее разыгрывалась их фантазия.

На миниатюре в чешской Велиславской Библии, переписанной в XIV веке, башня подросла, над ней нарисовано облако, из него торчит рука бога, который пытается эту башню расшатать. А из других облаков высовываются ангелы, которые сбрасывают вниз каменщиков.

Прошло еще сто лет. В Европе началось Возрождение. Художники догадались, как надо рисовать и писать картины. Вспомнили о перспективе, отыскали немало греческих и римских статуй и мозаик, и на рисунках и фресках того времени Вавилонская башня превратилась в величественное сооружение.

Самое интересное изображение башни принадлежит фламандскому художнику Питеру Брейгелю Старшему. В 1563 году он написал Вавилонскую башню такой громадной, что сразу стало ясно, почему бог был так обеспокоен.

Брейгель взял за образец римский Колизей и увеличил его в несколько раз. Морские суда казались игрушечными рядом с таким колоссом.

После Брейгеля еще многие сотни художников изображали Вавилонскую башню, но ни один из них не показал ее такой, какой она была на самом деле.

Эту башню видел великий путешественник Геродот. Он даже описал, как она выглядела две с половиной тысячи лет назад.

Оказывается, Вавилонская башня была восьмиэтажной, и каждый этаж был меньше предыдущего. Получалась ступенчатая пирамида, как в Египте, только куда больше. На вершине ее стоял храм вавилонского бога Мардука.

Но башня не произвела на Геродота никакого впечатления. По крайней мере, ему и в голову не пришло включить ее в число чудес света.

Прошло чуть более ста лет, и в Вавилон пришел победитель персов Александр Македонский. Он слышал о башне и хотел ее увидеть.

Александру башню показали, но зрелище это было неприглядным. Башня напоминала гору необожженного кирпича с прослойками битума и сушеного камыша. Геродот был своего рода эстетом, он относил к чудесам света лишь красивые здания, но Александр оценил размеры Вавилонской башни и понял, почему слава о ней распространилась так широко. Теперь-то мы знаем, что ее построил (вернее, достроил) великий вавилонский царь Навуходоносор и довел ее высоту до трехсот пятидесяти локтей, то есть более ста метров.

К достижениям этого царя относятся и висячие сады Вавилона (или сады Семирамиды), и ворота Иштар – гигантское сооружение, облицованное обожженными плитками, на голубом фоне которых изображены позолоченные фигуры зверей. Вавилон при Навуходоносоре фактически стал центром мира, самым большим и роскошным среди городов.

Александр Македонский, увидевший не сам Вавилон, а лишь жалкие остатки грандиозной столицы, вознамерился восстановить его и сделать столицей своей империи. Он полагал, что этот город лежит как раз в центре мира. Александр, кстати, приказал снести холм – остатки Вавилонской башни – и велел на его месте построить новую башню, лучше прежней.

Снести-то башню снесли, а новой уже никто не построил.

Сам Александр Македонский умер в Вавилоне в 323 году до нашей эры именно в висячих садах Семирамиды, от которых еще что-то оставалось. Кочевники-семиты, овцеводы и бедные крестьяне завидовали жителям города и были уверены в том, что бог когда-нибудь накажет их за богатство, спесь и умение воздвигать слишком высокие башни. Они видели, как центр Вавилона, стометровый монумент религии вавилонян, рассыпается и превращается в груду земли, и твердили – вот оно, наказание Неба!

Кочевники молчали о том, что таких башен на Ближнем Востоке было несколько и Вавилонская – лишь самая знаменитая, но никак не самая древняя. Но скорее всего, для них само имя Вавилон было отвратительным. В Библии мы находим немало выпадов против вавилонских царей, а выражения «вавилонская блудница» и «вавилонское столпотворение» понятны во многих странах. А ведь если задуматься, то в выражении «вавилонское столпотворение» нет и намека на то, что башня разрушилась. Столпотворение – значит строительство столпа. А столп – это что-то высокое. Помните у Пушкина?

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

К нему не зарастет народная тропа.

Вознесся выше он главою непокорной

Александрийского столпа.

Александрийский столп – колонна в честь победы над Наполеоном – стоит на площади перед Зимним дворцом в Петербурге.

Но постепенно выражение «строительство высокого столпа в Вавилоне» стали понимать как страшный беспорядок!

Я побывал в Вавилоне много лет назад. Тогда еще туристы туда не ездили (впрочем, как я понимаю, и сегодня там туристов немного).

Дорога бежала по плоской сухой степи, по обочине брели верблюды, и пыль от редких машин погружала их в серые облака. Наверное, когда-то именно здесь, в этой степи, люди решили, что Земля плоская.

За городом Хилла дорога ожила. Встречалось все больше машин, и к крыше каждой второй был привязан скромный гроб. Машины тянулись к священному для мусульман городу Кербеле. Многие правоверные полагают зачесть быть похороненными неподалеку от мечети того города.

Возле дороги я увидел обыкновенный дорожный знак – латинскими буквами и арабской вязью было написано: «Вавилон».

Машина свернула на узкую дорогу, и чем дальше она ехала, тем ближе к ней стекались бурые холмы и тем выше они становились. Эти холмы скрывали под собой руины величайшего города в мире – Вавилона.

И не было ничего, кроме холмов, – ни Вавилонской башни, ни садов Семирамиды.

Дорога уперлась в площадку возле скучного двухэтажного здания, над дверью которого висела небольшая вывеска – «Музей». Откуда- то появился старый араб, он открыл дверь, и я оказался в длинном полутемном зале, где были собраны обломки статуй, каменные плиты и множество других, покрытых пылью предметов. Сторож, подрабатывавший экскурсоводом, заученно бормотал о царе Хаммурапи, великом Навуходоносоре и самой Вавилонской башне, которая «не сохранилась ввиду неблагоприятных исторических и природных условий».

Музею в Вавилоне не повезло. Раскопки здесь велись большей частью европейскими экспедициями, и правдами или неправдами, но все находки вывозились из страны. Впрочем, до недавнего времени и страны такой – Ирак – не существовало. По арабским протекторатам носились разведчики разных стран, а в Лондоне и Берлине кроили наследство ослабевшей Турции.

Когда же Ирак взял охрану города и раскопки в свои руки, то эти руки не доходили до настоящих работ, да и специалистов не было. Двуречью в наши дни не повезло, потому что эта самая богатая древними городами и крепостями страна оказалась под властью государства, которое грозит войной соседям и предпочитает покупать танки, а не раскапывать древности...

Мы взобрались на холм, что поднимался за музеем.

С его вершины были видны следы работы многих поколений археологов. Холмы там пробиты глубокими траншеями и ямами, и от этого кажется, что у ног расстилается город, перевернутый вниз головой и застроенный перевернутыми, сотканными из воздуха домами и крепостными стенами разной высоты.

Из стен траншей торчали обломки зданий, арки исчезнувших дворцов. Черными провалами зияли пещеры подвалов.

Музейный дедушка показал темной жилистой рукой на холм, не отличающийся от прочих, и сказал:

– Вы видите перед собой сады Семирамиды. А теперь мы совершим прогулку по улице процессий.

Он сделал несколько шагов и поманил меня подойти поближе.

Я отпрянул от неожиданности, потому что у моих ног разверзлась пропасть.

Ну и зрелище, я вам скажу!

Когда-то улица шла между двух высоких, наверное в семиэтажный дом, стен. Эти массивные стены были облицованы голубой глазурью, и в них, как и в ворота Иштар, были вмурованы керамические плиты, изображающие сказочных зверей. Они сопровождали людей, которые направлялись к храму. То есть к той самой Вавилонской башне.

Затем за долгие века улицу засыпало песком и мусором разрушающегося города, и этот мусор сохранил стены.

Археологи сто лет назад раскопали улицу до самого дна, и сегодня можно снова пройти по ней... Только нет храма в конце пути.

Даже холма нет. Потому что Александр Македонский приказал убрать развалины башни, чтобы построить новую.

Я глядел на ровную, замусоренную площадку между холмов. Неужели никто никогда больше не увидит несбывшегося чуда света?

Настоящую Вавилонскую башню – вернее, то, что от нее осталось – фундамент, – открыл немецкий археолог Колдевей, когда в 1899 году начал раскопки в Вавилоне, тогда еще совершенно неизвестном в Европе городе. Сто лет назад.

Ему, можно сказать, повезло, потому что в первую же неделю раскопок, вгрызаясь в спекшуюся гору кирпича, он отыскал городскую стену. Геродот, один из самых достоверных свидетелей прошлого, писал, что на ней могут разъехаться две колесницы, запряженные четверками коней. Никто ему не верил – что за поэтическое преувеличение!

Колдевей нашел стену, на которой могли разъехаться колесницы!

Но затем последовали годы и годы раскопок – ведь Вавилон погребен под слоем кирпичей и глины толщиной в двадцать метров. А стена, участки которой отыскал Колдевей, имела 360 башен. Для того чтобы исследовать центр города и найти фундамент Вавилонской башни, Колдевею понадобилась первая неделя, а затем еще одиннадцать лет труда.

За те годы ученые поняли, что Вавилон – лишь один из центров Двуречья, где воздвигали подобнее башни. Они назывались зиккуратами и служили ступенями к храму бога. И когда Колдевей на основе своих исследований сделал реконструкцию Вавилонской башни, какой она была построена (и никакие боги не разрушали ее за гордыню строителей!) и просуществовала несколько столетий, то со своей реконструкцией выступил и английский археолог Вулли, который раскопал город Ур, столицу одного из государств-предшественников Вавилона. В нем также отыскались развалины зиккурата – Вавилонской башни.

Стоило сравнить две реконструкции, как оказалось, что зиккураты, разделенные столетиями и сотнями километров, почти одинаковы.

Теперь мы знаем, какой была Вавилонская башня, самый большой зиккурат Двуречья.

Нижняя терраса башни представляла собой квадрат со стороной в девяносто метров. И возвышалась она на тридцать три метра. Второй этаж (терраса) лишь немного уступал первому по площади, зато был вдвое ниже – всего восемнадцать метров. Следующие шесть этажей были еще меньше – по шесть метров высотой. На верхней площадке возвышался храм верховного бога вавилонян (и близких им народов) Мардука. Крыша его была вызолочена, а стены покрыты голубой глазурью. Общая высота башни была равна стороне основания – девяносто метров.

Пожалуй, когда зиккурат – то есть, в общем, подставка под храм – был цел, он производил на кочевников куда большее впечатление, чем египетские пирамиды. Пирамиды скрадывают свою величину – глазу не на чем задержаться, он стремится вверх по граням, сходящимся в одной точке.

А когда люди смотрели на Вавилонскую башню, то глаз поднимался по ступеням, а затем упирался в сверкающий храм Мардука, который был виден из пустыни за многие десятки километров, символизируя богатство и мощь города.

И можно предположить, что кочевники столько лет мечтали о том, чтобы башня рухнула, что, когда ее повредил персидский царь Кир, а потом и вовсе снес Александр Македонский, им казалось, что их желание исполнилось – спесь наказана!

Геродот рассказывает, что церемония начиналась внизу у подножия башни в другом храме Мардука, где стояла его статуя весом (в нашей системе мер) двадцать четыре тонны, затем поднималась по каменной лестнице, которая вела к широкому балкону перед третьей террасой. Оттуда пилигримы могли взобраться на самый верх ко второму храму Мардука. В этом храме в небольшом помещении стояли ложе, на котором мог возлежать бог, и позолоченный стол.

И оттуда на много дней пути вокруг была видна страна, плоская, но в те годы плодородная.

Я, к сожалению, недостаточно знаком с археологией и даже географией Двуречья и потому, пока не попал в Ирак, и представления не имел о том, что при желании можно увидеть сохранившуюся Вавилонскую башню, куда более древнюю, чем та, которой нет.

Мой приятель Аднан не только рассказал мне о ней, но и вызвался свозить меня в выходной день из Багдада на своем невероятно длинном американском «кадиллаке», недостатком которого был возраст и оттого ненадежность. «Кадиллак» умудрялся замолкать и замирать в самых неудобных для того местах, особенно в центре какой-нибудь пустыни. А так как Аднан отлично умел водить этого монстра, но совершенно не представлял, как он устроен внутри, то поиски и ожидания механика отнимали у нас чуть ли не годы.

До Агар-Гуфа, местечка в тридцати километрах от Багдада, мы добрались без приключений, и я смог насладиться невероятным зрелищем. Сначала над плоской степью появилось облачко дыма. Оно росло, клубилось, напоминая замерший взрыв. И чем ближе мы подъезжали, тем более этот фантом наполнялся материей и превращался в нечто совершенно невообразимое.

Посреди гладкой степи возвышался пологий холм, сложенный из обломков сырцового кирпича. На нем лежал неровный глиняный шар высотой в двадцатиэтажный дом.

Ветры и дожди, хоть и редкие в этих местах, размыли и развеяли основание зиккурата.

Мы с Аднаном поднялись по склону холма, изрезанному траншеями и ямами – здесь когда-то работали археологи. Если добраться до глиняного шара, то увидишь, как из нависшего над тобой тела башни торчат пальмовые листья и полосы черного битума – для крепости строители прокладывали битумом и листьями слои плоского кирпича.

Теперь известно, что этот зиккурат, подобный вавилонскому, но несколько уступавший ему размерами, был построен за полторы тысячи лет до нашей эры в городе Дур-Каригалзу, столице государства касситов.

Аднан пошел вниз к машине, археологические скитания по жаре ему надоели, а я решил обойти зиккурат. И не зря. Я отыскал основание и несколько ступеней каменной лестницы, которая когда-то вела на вершину зиккурата.

Когда я вернулся к машине, Аднан был сердит. На меня, хотя машина не заводилась по каким-то своим резонам. И пока он боролся с зажиганием (к счастью, на этот раз машина нас пожалела), я размышлял о сходстве путей, по которым идет развитие идей зодчих во всем мире. Ведь зиккурат – это та же пирамида Джосера в Египте, изобретенная, по преданию, Имхотепом. Она старше любого из зиккуратов, и не исключено, что жители Месопотамии оценили египетскую идею и воплотили ее у себя. А вот народы Латинской Америки, которые строили свои ступенчатые храмы, в Египте побывать не смогли. Но их храмы буквально слепки с зиккуратов. Впрочем, что мы знаем о путешествиях две тысячи лет назад? А если и в самом деле, как полагают некоторые ученые, финикийские корабли из Карфагена или Библа могли попасть в Америку? Ничего в этом сказочного нет.