Глава 7. Разбить башку вдребезги

Глава 7.

Разбить башку вдребезги

"Критическое положение с топливом не позволяет в настоящий момент проводить даже самые незначительные операции".

Военный дневник генерал-лейтенанта Вальтера Варлимонта, заместителя начальника оперативного отдела ОКВ, 9 января 1943 года.

Под Рождество в Алжире был убит адмирал Дарлан, что поставило перед Марком Кларком две срочные проблемы: первая - кто займет место Дарлана на посту главы французской администрации в Северной Африке; вторая - как избежать возможных последствий действий властей Оси, при этом не потревожив французов. На всякий случай все войска союзников в Алжире немедленно были приведены в состояние повышенной готовности.

Получив это чрезвычайное сообщение, Эйзенхауэр срочно вернулся в Алжир. Он немедленно "раздал несколько ободряющих подзатыльников" и с согласия президента Рузвельта убедил Жиро занять пост французского верховного комиссара в Северной Африке.

Кларк писал, что смерть Дарлана "выпустила пар из перегретого котла", потому что американцы относились к адмиралу с подозрением, да и англичане немногим лучше. "Это может вызвать большие сложности, но лично я думаю, что все устроилось к лучшему", - заметил Андерсон. В свою очередь Дарлан также не строил иллюзий в отношении союзников. Он полагал, что вскоре англичане сместят его и заменят де Голлем.

Большинство командиров союзников облачились в парадные мундиры, чтобы почтить память Дарлана. Адмирал Каннингхэм стоял рядом с Эйзенхауэром, а Жиро преклонил колени перед гробом и даже "смахнул слезу". "Все крестились, обмакивали пальцы в святую воду и брызгали на гроб. Я толкнул Айка и сказал: "Выйди вперед". Он ответил: "Не могу". Наконец он макнул руку в чашу со святой водой, все-таки не стал креститься, но брызнул на гроб", вспоминает Каннингхэм.

Дарлан очень вовремя ушел с политической сцены. Его убийцу 20-летнего местного уроженца Фернана Боннера поспешно расстреляли. Это стало единственным светлым пятном в черном для союзников декабре. Они потерпели серию поражений, завершившуюся бойней на холме "Долгая стоянка". Отношения между ними снова осложнились. В штабе операции американцы и англичане словно начали разговаривать на разных языках. Генерал-лейтенант Брэдли, прибывший в Северную Африку в феврале 1943 года, пишет: "Я потратил чертовски много времени, чтобы понять МакКрири (начальника штаба Александера)". Он заметил, что англичане обращаются с американцами, как с бедными родственниками из провинции.

Впрочем, англичане не стали предаваться унынию и постарались восстановить привычную атмосферу превосходства. Бригадный генерал Джекоб писал: "В американской армии царит привычка хвалить друг друга. В случае любой неудачи тут же обвиняют Лондон". Алан Брук отметил, что рапорт Джекоба выставляет штаб Эйзенхауэра в крайне неблагоприятном свете из-за царящих там хаоса и дилетантизма. "Мне вообще не нравится положение в Тунисе", - добавил он.

Начал беспокоиться и Черчилль. Задержка Эйзенхауэра на севере "вызвала у меня тревогу за судьбу 1-й Армии", - сказал он. Бригадный генерал Пол М. Робинетт (который в январе 1943 года принял Боевое командование В 1-й танковой дивизии у Лансфорда Оливера) хотел использовать все силы и средства для решающего рывка к Тунису. Попытки атаковать в расходящихся направлениях приводили к распылению скудных ресурсов. В этом случае лишь чудо могло принести быстрый и решительный результат. Дулитл, который был уверен, что в руках его летчиков находится ключ к успеху, предлагал: "Давайте бросим пустые мечтания, плюнем на нашу поганую организацию и попытаемся на день забыть попытки выиграть Тунисскую войну. Вспомним, что могут дать воздушные силы при правильной организации и применении".

В далекой перспективе союзники намеревались выиграть гонку по доставке снабжения, но для этого следовало справиться с насущными проблемами и последствиями неудач. "Пополз слух, что потоплен "Штратхаллан", спасено 400 медицинских сестер, но все оборудование госпиталя и часть почты пошли на дно", - пишет 24 декабря подполковник Ширли Смит, офицер британской медицинской службы.

17-й полк полевой артиллерии направлялся в Бон на борту транспорта "Камерония", однако судно получило попадание авиаторпедой. Лейтенант Ройл вспоминает: "Внезапно прогремел глухой взрыв, и весь корабль содрогнулся". 20 человек были убиты и еще 30 ранены. В сопровождении британского эсминца "Камерония" под проливным дождем дошла до порта Бужи и там разгрузилась. "По главной дороге неслись потоки мутной воды. Если же вы пытались свернуть с нее, то сразу погружались на несколько дюймов в грязь", - вспоминает Ройл. Артиллеристам пришлось провести несколько дней в поле в брезентовых палатках. "Я не верю, что люди могут спать в таких условиях, однако выбора не было". В Бон они попали в рождественскую ночь. "Мы сидели в тепле, слушали по радио рождественский хорал и вспоминали дом". После наступления темноты Бон пустел. "Даже бордели работали только днем", потому что по ночам, несмотря на плотный заградительный огонь, постоянно прилетали вражеские самолеты.

* * *

В начале января 17-й полк полевой артиллерии присоединился к 6-й бронетанковой дивизии. Было страшно холодно и хлестал ужасный ливень. Причиной объединения было то, что у Эйзенхауэра родилась новая идея: создать мобильный резерв на обширном фронте от Пон-дю-Фан до Гафсы. На Алана Брука это не произвело впечатления. "Эйзенхауэр предложил совершенно бредовый план ведения войны в Тунисе. Что за собачья жизнь!"

Полевой штаб Эйзенхауэра расположился в Константине. Его работой руководил бригадный генерал Люсиан К. Траскотт. Штаб разработал план захвата Сфакса или Габеса в ходе совместной операции английской 1-й Армии, французов и американского II корпуса. В ходе операции "Сатин" следовало перерезать коммуникации Роммеля и лишить его снабжения. После этого ему оставалось либо сдаться 8-й Армии, либо спешно отступать в Тунис. Силы фон Арнима были бы вынуждены двинуться на юг, на помощь Роммелю. После этого у Андерсона и Жюэна на севере были бы развязаны руки для захвата Туниса и Бизерты.

Большинством первых операций руководил Кларк, который искал подходящий предлог, чтобы вывести американские части из подчинения Андерсону. Сфера самостоятельных действий американских войск охватывала центральный и южный Тунис, там Кларк мог чувствовать себя хозяином. Одновременно это открывало благоприятные перспективы сотрудничества с Жиро, который не хотел передавать французские войска британской 1-й Армии.

Но Кларк пробыл командующим южным Тунисским фронтом всего 2 дня. Эйзенхауэр узнал о странной деятельности Кларка и тут же связался с Маршаллом. Тот по телеграфу подтвердил назначение, и в последний день 1942 года Кларк стал командующим американской 5-й Армией. Она была сформирована в начале декабря, чтобы наладить функционирование тыла, поскольку началась подготовка вторжения на континент. Кларк был вынужден вернуться в Оран, а командование войсками в южном Тунисе перешло к его подчиненным - в конце концов к Фридендоллу. "После этого поступка Айк сильно вырос в моих глазах", - писал Алан Брук.

Планируя нанести "здоровый пинок" в спину Роммелю, Кларк намеревался сосредоточить американский II корпус в районе Тебесса - Кассерин. 1 января 1943 года Фридендолл получил приказ начать движение на север. Главную ударную силу корпуса составляла 1-я танковая дивизия. Ее Боевое командование В уже было отобрано у английской 1-й Армии. Предполагалось нанести удар от Сбейтлы через Восточный Дорсаль на Сфакс. Французский XIX корпус под командованием генерала Кёльца наступал севернее через проход Фондук. Он должен был прикрывать американцев после выхода на прибрежную равнину. Но все боевые приказы были расплывчатыми и неточными.

"Во второй половине дня я отправил авиапочтой письмо генералу Нерингу с просьбой посоветовать, как мне справиться с такой ордой, имея так мало командиров. Надеюсь, он соображает немного лучше, чем кое-кто из моих подчиненных", - в отчаянии писал командир американской 1-й танковой дивизии генерал-майор Уорд бригадному генералу Оливеру.

Кроме нехватки информации, командиры частей на фронте столкнулись со сложнейшими проблемами доставки снабжения войскам с железнодорожных станций Сбейтла и Фериана. Каждую мелочь приходилось везти за 150 миль на грузовиках. В начале января трудности начали казаться непреодолимыми. К несчастью для Боевого командования В, оно было выведено из подчинения Андерсона, хотя все равно передало в штаб Эйзенхауэра, что "1-я Армия должна сделать все возможное, чтобы помочь нам наступать на юг". Однако Айк решил помочь только что сформированному французскому корпусу, который Жиро придерживал для наступления на севере.

Здесь находилась британская 78-я пехотная дивизия Эвелыо, которой противостояла дивизия "Фон Бройх". Южнее, сосредоточившись у Меджез-эль-Баб, располагалась 334-я пехотная дивизия Вебера, в резерве которой стояла главная ударная сила фон Арнима - 10-я танковая дивизия Фишера. Бу-Арад занимала 6-я бронетанковая дивизия Кейтли, против которой стояла дивизия "Герман Геринг". В результате у англичан 5 бригад были растянуты по дуге протяженностью 70 миль, а им противостояли два сосредоточенных германских кулака. XIX корпус Кёльца занимал фронт в Восточном Дорсале до Фондука, а II корпус расположился вокруг Тебессы. Еще дальше на юг, к проходу Фаид и Гафсе двигалась дивизия "Константина" генерала Жозефа Вельвера.

Фридендолл расположил свой штаб в 15 милях к югу от Тебессы в узком овраге, крутом и холодном. Как вспоминает капитан Джеймс Уэбб, служивший в штабе II корпуса, саперы сразу начали большие работы. "Это выглядело так, словно копают нью-йоркскую подземку". Прибывающие американские подразделения размещались или в горах Западного Дорсаля, или на равнине у его подножий. Большинство разбросанных подразделений 1-й пехотной дивизии было собрано и отправлено на помощь французам, занимавшим 30-мильный сектор, в который входила и относительно ровная, открытая долина Усселтиа. "Дневные передвижения боевой техники по долине происходили под почти непрерывным обстрелом с воздуха. Два немецких самолета, прозванные солдатами "Айк" и "Майк", постоянно практиковались в штурмовке автоколонн. Но их внимание привлекал даже одинокий джип".

* * *

Дальше на север в британском секторе 28-я Ирландская бригада бригадного генерала Рассела в начале года имела несколько довольно неприятных стычек возле Бу-Арада, в 25 милях южнее Меджез-эль-Баб. Сил было так мало, что роты были вынуждены действовать как отдельные боевые группы, сражаясь вдобавок со слякотью и холодом. Один офицер и двое рядовых были застрелены, после того как натолкнулись на собственные дозоры. Целое отделение американских связистов было уничтожено, когда по ошибке налетело на засаду Королевских ирландских фузилеров. "Не стоит об этом, парни, такое случается каждую ночь", - сказал командир американского полка, когда ему сообщили об этой трагедии.

Северо-восточнее Бу-Арада находилась небольшая возвышенность, которую назвали "Холм двух деревьев". Туда каждый день отправляли дозор и бронеавтомобиль, чтобы наблюдать за равниной и еле заметным вдалеке побережьем. В конце концов немцы захватили холм, чтобы обстреливать город. Когда 2-й батальон полка Лондонских ирландских стрелков был послан, чтобы отбить высоту, это сделать не удалось. Самое большое, что сумела бригада, стабилизировать фронт перед холмом "Трибуна" восточнее Бу-Арада и на дороге в Губеллат.

14 января 6-й батальон полка Королевских Иннскилленских фузилеров, проведя ночь под сильнейшим ливнем, несколько неожиданно ринулся в атаку, пытаясь отбросить противника назад. Однако батальон был встречен плотным огнем с фронта и обоих флангов. Действия командования были совершенно неудовлетворительны. "Они все прекрасно знали, но не сумели доложить обстановку старику (Андерсону)", - прокомментировал один из офицеров ирландских фузилеров. Вечером иннскилленцы вернулись, потеряв более 100 солдат и своих лучших офицеров.

* * *

В тот же день 17-й полк полевой артиллерии прибыл, чтобы поддержать ирландских фузилеров в районе холма "Трибуна". Полк все время находился в состоянии повышенной готовности, расчеты не покидали орудий, а штаб командного пункта. Лейтенант Ройл заметил: "Говорят, что война на 90 процентов состоит из скуки и на 10 процентов из ужаса. Так оно и есть".

Генерал-майор Кейтли и командир артиллерии V корпуса бригадный генерал Эмброуз Платт решили попытаться, как и предлагал Андерсон, использовать французов для штурма Фондука. Однако 17 января Ирландская бригада неожиданно налетела на 10-ю танковую дивизию. Судя по всему, они спасли 1-ю Армию от катастрофы, так как союзники были повергнуты в шок внезапной контратакой немцев на следующий день. Лишь теперь стало ясно, насколько повезло англичанам, что иннскилленцы не сумели взять "Холм двух деревьев". В случае успеха они продвинулись бы слишком далеко и не смогли получить помощь, что привело бы к их гибели.

Кессельринг приказал начать операцию "Эйльботе I", чтобы помешать наступлению союзников к побережью через Кайруан. Он также намеревался смять силы союзников в Восточном Дорсале, двигаясь с севера на юг. Немцы бросили в наступление части 334-й пехотной и 10-й танковой дивизий при поддержке 501-го батальона тяжелых танков на стыке V британского и XIX французского корпусов, где фронт союзников был самым слабым.

18 января 10-я танковая Фишера нанесла отвлекающий удар возле Бу-Арада. С холма "Трибуна" штурмовой полк "Герман Геринг", приданный 10-й танковой, атаковал иннскилленцев. Последовала беспорядочная кровавая схватка, после которой санитары обоих противников ходили по полю боя, разыскивая своих раненых. Один ирландский офицер, раненный в голову и ослепший, беспомощно кружил на месте, пока его не нашли и не увели.

На северных окраинах Бу-Арада 7-й танковый полк столкнулся с 17-м полком полевой артиллерии. Лейтенант Браун вспоминает:"Я находился на наблюдательном пункте и оттуда стрелял по врагу. Это самый потрясающий вид спорта... Когда ты видишь залп батареи, падающий среди старых гуннов, это чертовски весело. Как они отсюда драпали..."

Сразу после начала схватки на поле боя появился 2-й Лотианский и пограничный кавалерийский полк, который немедленно ринулся навстречу немцам. Его танки шли по дороге из Эль-Аруссы, когда впереди показалось густое серое облако, висящее низко над землей. "Это то, что официально называют дымом битвы", - сухо заметил командир полка. На самом деле эту муть создают разрывы снарядов, горящая сухая трава, пылающие танки и дымовые завесы. Вечером британские саперы отправились подрывать вражеские танки, завязшие в непобедимой грязи. Оказалось, что моторы некоторых все еще работают.

Если англичане стойко держались, то французы, которым не хватало современного противотанкового оружия, подались назад под напором частей 334-й дивизии Вебера, которая катилась вдоль Восточного Дорсаля. Разделившиеся колонны танков и мотопехоты прошли южнее Пон-дю-Фана к Робаа и долине Усселтиа. Пришлось срочно бросить 36-ю бригаду бригадного генерала Кент-Лемона к Робаа, а Боевое командование В, которое принял Робинетт после повышения Оливера, вместе с частями 1-й дивизии Аллена и 34-й пехотной дивизии генерал-майора Чарльза У. Райдера было послано поддержать пошатнувшихся французов.

После 5 дней боев немцы заявили, что взяли 4000 пленных и уничтожили или захватили 24 танка, 52 пушки и 228 автомобилей. Они отбили ограниченное наступление союзников и установили более выгодную линию обороны, проходящую от Джебель-Мансура на севере через Джебель-бу-Крил и Джебель-бу-Дабусс до Джебель-Рихана на юге.

Андерсон приказал Фредендоллу прикрыть Мактар вместе с боевым командованием В Робинетта, если противник пойдет через ущелье Фондук. Одновременно он направил Боевое командование А бригадного генерала Рэймонда Е. МакКвиллина в Сбейтлу, чтобы поддержать солдат Вельвера. Но Фридендолл одновременно должен был следить за Макнаси в южной оконечности Восточного Дорсаля, где находились итальянцы. Чтобы захватить этот важный пункт, он приказал Уорду сформировать две новые боевые группы: Боевое командование С полковника Роберта Стэка и Боевое командование D полковника Роберта Мараста.

Фридендолл хотел дать Командованию С боевое крещение малой кровью, одновременно позволив добиться легкого успеха. Поэтому он послал Стэка в набег на Сенед, несмотря на протесты Уорда и Ульверта, которые опасались, что это раскроет направление главного удара на Макнаси. Фридендолл проигнорировал возражения. Группа Стэка вышла из Гафсы 24 января под прикрытием авиации союзников. В ходе боя, длившегося 3 часа, она взяла почти 100 пленных, еще столько же противник потерял убитыми и ранеными. Но, как и опасался Уорд, немцы направили крупные силы, чтобы удержать Сенед. Этот рейд дал им знать, что союзники готовятся наступать на Макнаси, а не на Эль-Геттар.

Предполагалось, так атака Макнаси облегчит положение французов в проходе Фаид. Поэтому группа Стэка получила приказ нанести удар с северо-запада через деревню Сиди-ба-Зид. Марает должен был снова взять Сенед и быстро двигаться на восток, чтобы захватить основную цель.

Вторая немецкая операция, "Эйльботе II", целью которой был захват Пишона, провалилась, так как для штурма было выделено слишком мало сил. Однако 30 января две боевые группы из состава отдохнувшей и переформированной 21-й дивизии, которую Роммель отправил из-под Буэрата, внезапно появились в проходе Фаид, на сутки опередив удар Стэка и Мараста на Макнаси. Несмотря на тяжелые потери и ожесточенное сопротивление союзников, деревня Фаид была захвачена, а французский гарнизон сдался. Немецкий ефрейтор вспоминал: "Весь день прошел в яростных схватках под градом бомб и шквалом пуль с американских самолетов". Штаб МакКвиллина, расположенный в Сбейтле, получил отчаянные просьбы французов прислать подкрепления. Они были переданы Фридендоллу, но тот отказался отменить намеченную атаку Макнаси и сосредоточить американскую 1-ю танковую дивизию против немцев в проходе Фаид. В результате Боевое командование С двинулось из Гафсы на Сиди-бу-Зид, чтобы перехватить войска противника, перебрасываемые на север из Макнаси, или помочь остановить главный удар противника на Фаид. Командование D должно было атаковать Сенед.

Разделение 1-й танковой дивизии вызвало замешательство и привело к катастрофе. Группа Стэка металась между двумя целями и почти не видела противника. Марает направился к Сенеду, но натолкнулся на крупные силы немцев и итальянцев. Выдвигающиеся на исходную позицию американские войска были атакованы бомбардировщиками Ju-88. "Это было самое ужасное зрелище, которое я когда-либо видел. Не тела и куски тел возле дымящихся машин... Кто-то сидел, кто-то лежал, у части трупов были видны синие пороховые ожоги... Нет, самым ужасным было полное безразличие, с которым солдаты взирали на этот погром, не зная, куда идти и что делать. Они лишь бормотали: "Такое не может случиться с нами", - вспоминал один из офицеров.

Американская артиллерия сосредоточила огонь на деревне и кое-как расчистила путь для последнего удара танков и пехоты. К ночи 1 февраля Сенед все-таки был захвачен Командованием D после ожесточенного боя. Когда на помощь ему был направлен батальон 34-й пехотной дивизии, он по ошибке проскочил мимо американских аванпостов и налетел на противника. Погибла большая часть батальона.

Фридендолл приказал Марасту к утру развернуть пехоту на высотах восточнее Сенеда. Он приказал: "Используйте ваши танки и разбейте их. Вы и так потратили слишком много времени". Однако пехота выдвинулась на позиции лишь к полудню и практически сразу попала под удар немецких танков, который пришлось отражать с помощью артиллерии. Теперь некоторые солдаты начали слишком нервно реагировать на атаки немецких пикировщиков. Когда они увидели, что полевая артиллерия меняет позиции, это было воспринято как сигнал к отступлению. И вскоре дорога на запад была забита машинами, мчащимися в тыл. Положение стало еще хуже на следующий день, когда 15 бомбардировщиков В-25 по ошибке сбросили бомбы на Сенед. "Наши окопы внезапно стали густо заселенными", - прокомментировал какой-то пехотинец.

Тем временем МакКвиллин позорно провалил все попытки отбить деревню Фаид. Подполковник Гамильтон Г. Хоузе (G.3 Уорда) полагал, что командир дивизии должен снять МакКвиллина, потому что тот показал себя бездарным командиром, хотя и был приятным человеком, "насколько это возможно для дубины". Подполковник Симоне, еще один офицер 1-й танковой дивизии, обладал выправкой бравого кавалериста, "но в остальном был круглым дураком". Это подтверждает тот факт, что МакКвиллину понадобился целый день, чтобы послать помощь французам. Когда его солдаты 31 января все-таки добрались до цели, то были встречены хорошо замаскированной завесой противника и понесли тяжелые потери. Ничего не добились американцы и на следующий день. Их пехота была просто перемолота хорошо организованной обороной немцев. Французам пришлось сражаться в одиночку, в итоге более 1000 человек попали в плен.

Результат этих столкновений в Восточном Дорсале совершенно однозначен - фон Арним одержал несомненную победу. Макнаси, деревня Фаид и сам проход Фаид остались в руках немцев. "Мои кошмары закончились", - сказал фон Арним одному из штабных офицеров. 1-я танковая дивизия уползла зализывать раны. В руках Уорда, который расположился на своем командном пункте западнее Сбейтлы, остались только командования А и С. Командование А удерживало Сиди-бу-Зид и окрестные холмы, чтобы помешать противнику выйти из прохода Фаид. Командование С передвинулось в Хаджеб-эль-Аиум, находившийся на полпути между Фондуком и Фаидом. Командование В было отведено в резерв 1-й Армии и расположилось в лесу Кесра возле Мактара, чтобы парировать угрозу наступления противника через Фондук. Командование D находилось в резерве II корпуса в Бу-Шебке.

* * *

В конце января Лондонские ирландские стрелки снова оказались в гуще событий. Они получили приказ занять высоту 286 в гряде низких холмов, господствовавшей над основной дорогой, по которой доставлялось снабжение. Она проходила из Бу-Арада южнее холма "Трибуна". Немцы вернули высоту лихой ночной контратакой. Командиры 7-го танкового полка шли в бой, сидя в люках башен, вооружившись ракетницами. Они пускали в ночное небо осветительные ракеты.

Танки прошли гряду из конца в конец. За ними следовали егеря полка "Герман Геринг", которые уничтожали всех уцелевших. В результате ирландцы были сброшены с высот. Именно на случай подобной атаки было установлено множество противотанковых мин, но ирландцы забыли ввернуть взрыватели. 28 января немцы покинули высоту 286, завершив образцовую операцию по разгрому пехотного батальона.

К счастью, союзники вовремя осознали глупость попыток захватывать и удерживать никому не нужные высоты. Французское верховное командование отбросило идею послать американскую 1-ю пехотную дивизию для захвата Джебель-бу-Дабусс, группы холмов, господствующих над северо-восточными подходами к долине Усселтиа. "Было решено не тратить попусту солдат и технику для захвата этой позиции. На американском футбольном жаргоне это прозвучало бы как "разбить башку вдребезги, чтобы выиграть полтора ярда в центре поля".

* * *

Когда Эйзенхауэр осведомился, сможет ли 8-я Армия поддержать операцию "Сатин", ответ Александера был отрицательным. Если противник решит оставить Буэрат, 8-я Армия двинется в погоню как можно быстрее. Если же Роммель остановится, он будет тут же атакован. "Мы надеялись в ходе наступления сразу взять Триполи. Но в любом случае мы не могли помешать противнику отправить часть сил против вас, хотя будет сделано все возможное, чтобы сохранить максимальное давление на противника", - писал Александер.

Стратегия Эйзенхауэра строилась на том, что 8-я Армия будет сохранять приличную скорость в погоне за Роммелём. Это выглядело разумно, однако Монтгомери все еще находился в 500 милях, в пустыне Сирт. "Пустынные крысы" могли оказать помощь американскому II корпусу, только если он прорвется к побережью, выйдя в тыл Роммелю. В этом имелась доля риска, однако американское верховное командование было готово пойти на него. Когда Эйзенхауэр узнал об этом, то понял, что его положение стало крайне шатким.