ПРИНЦИП ГАВРИЛО

ПРИНЦИП ГАВРИЛО

(род. в 1894 г. – ум. в 1918 г.)

Сербский студент, член террористической организации «Молодая Босния», который 28 июня 1914 года выстрелом из револьвера убил наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его супругу. По сути, это двойное убийство подожгло бикфордов шнур международной политики, дав сигнал к началу Первой мировой войны. Кем был убийца? Кто вложил ему в руки оружие? С чьей подачи был сыгран этот страшный спектакль? Похоже, однозначного ответа на эти вопросы до сих пор не существует…

Утро 28 июня 1914 года. Годовщина разгрома Сербии турками на Косовом Поле в 1389 году. На извилистых улицах Сараево собрались толпы народу. Горожане хотели посмотреть на эрцгерцога Франца Фердинанда и его супругу Софи. Но среди массы любопытных находились люди, которые ожидали кортеж не просто для того, чтобы поглазеть на высочайших особ. Их целью было убийство – то самое, которое стало сигналом к началу Первой мировой войны. Боевиков было шестеро: студенты, бредившие идеей создания Великой Сербии. Расставленные на всем пути следования, они должны были исключить неудачу при покушении, «подстраховав» действия друг друга. Злой гений террора увлек человечество навстречу новой катастрофе, но мир пока об этом не подозревал.

Важности момента явно не соответствовал уровень принятых мер безопасности: путь движения кортежа охранялся минимальным количеством австрийских солдат и всего 120 полицейскими. Чем была вызвана столь неоправданная беспечность? Видимо, это являлось реакцией военных властей на отношения между престарелым императором Францем Иосифом и эрцгерцогом. Император явно недолюбливал племянника и сильно раздражался, когда того принимали с пышностью.

…Первый боевик остался не у дел. Увидев рядом с собой полицейского, он испугался и не стал рисковать. Эрцгерцог проехал мимо, и Смерть не получила своей добычи.

…Новый поворот улицы – и почти к самой машине подкатывается плотный прибой человеческих тел. Среди них второй боевик. Смерть снова оказалась рядом. Но парня так зажало в толпе, что он просто не в состоянии высвободиться и пробиться поближе к кортежу.

На третьего исполнителя страшная гостья Сараево вообще не обратила внимания: на него нет никакой надежды – молодой человек боится попасть в Софи, сидящую рядом с мужем, и поэтому стрелять не собирается.

Презрительно фыркнув, Смерть качает головой: ну и террористы! Четвертого вообще не оказалось на месте. У парня сдали нервы, и он решил убраться подальше. Ну что ж, остаются еще двое. Габринович и Принцип – кто из них поставит точку на жизненном пути Франца Фердинанда?

…Гаврило Принцип напряженно прислушивался к отдаленному гулу толпы. Почему до сих пор ничего не произошло? Что случилось с его товарищами? Неужели ему самому придется исполнять приговор, вынесенный эрцгерцогу? Конечно, тогда надо позаботиться и о собственном спасении, в противном случае. Хотя что это он? А ампула с цианистым калием, заботливо припрятанная именно в расчете на такой поворот событий? Она быстро избавит своего владельца от кары людской. А жизнь. Что ж, ею Принцип ничуть не дорожит. Да, ему всего 19, с виду он здоров и силен, а на деле. Он ведь все равно смертник. Процесс в легких протекает быстро, и так или иначе, но отпущено ему совсем немного. Туберкулез безжалостен, и вымолить у него еще немного времени на жизнь – дело безнадежное.

Когда родился Гаврило Принцип, мы сейчас не знаем. По-видимому, это произошло весной 1894 года. Дело в том, что приходской священник заносил в церковный домовник рождения и смерти целыми списками, чтоб лишний раз не доставать тяжеленную книгу. Известно лишь, что в 12 лет мальчик поступил в сараевскую гимназию и вскоре стал лучшим ее учеником. Никто не догадывался, что этот тихий, скромный, молчаливый паренек страдает лунатизмом, медленно изматывающим его организм. Часто по ночам Гаврилу охватывало странное чувство: мальчишке казалось, что его собственное тело становится столь же невесомым, как и лунный свет. Еще миг – и он может без усилий стронуться с места и поплыть в воздухе. Формирование взглядов Принципа проходило под влиянием этого необычного видения, оно же обусловило его восприятие идей и предметов. А вскоре к лунатизму прибавился и туберкулез.

Революционная риторика не пробуждала в парне самолюбия, не вызывала желания заявить о себе ярким поступком. Он относился к тем мечтателям, которые действительно верили в возможность объединения и процветания Сербии и были начисто лишены свойственного этому возрасту желания во что бы то ни стало выделиться. Принципа глубоко поразил поступок студента Жереича, который совершил покушение на военного губернатора Боснии и застрелился, чтобы не попасть в руки полиции. В Белграде Жереича сразу же объявили героем, отомстившим угнетателю сербов. С тех пор Принцип проводил ночи не дома. Он просиживал темное время суток, когда на него накатывала луная тоска, на могиле Жереича. Именно Гаврило вырезал на безымянном кресте его имя и высадил на печальном холмике маргаритки. Казалось, что он сам пустил корни среди цветов, за которыми кропотливо ухаживал. А вскоре этот заботливый лунатик помог превратить Европу в колоссальное кладбище.

Эрцгерцогу Францу Фердинанду было уже 50 лет. Мрачный мужчина с голубыми глазами, глубокий консерватор, хранитель многовековых основ монархии Габсбургов, он любил единственное существо на свете – свою жену Софи, урожденную графиню Хотек. Она отвечала ему взаимностью, но вместо счастья это приносило племяннику императора множество огорчений: дядя долгое время не желал признавать этот брак, не соответствующий династическим законам, – род Хотек не считался равным для того, чтобы породниться с племянником императора Священной Римской империи и Германской нации (до 1805 года такое пышное название носила Австрия). Позже дядя, скрепя сердце, махнул на племянника рукой, но объявил его брак морганатическим (рожденные в нем дети не могли в этом случае претендовать на престол империи). Так что радости жизни для эрцгерцога сосредоточились на семье и охоте. Все человечество для наследника австрийского престола делилось на тех, кто признавал его брак с бывшей фрейлиной, и тех, кто не признавал его Софи. Даже политическая ориентация Франца Фердинанда базировалась именно на таком подходе: германский император Вильгельм II принимал его драгоценную жену с королевскими почестями – и эрцгерцог стал сторонником сближения с Германией; английская королева не захотела приветствовать на Виндзорском вокзале прибывшую с официальным визитом чету – что ж, тем хуже для нее! Фердинанд не принадлежал к числу выдающихся политиков, но был честен, добросовестен, трудолюбив и настойчив. Ему мало кто симпатизировал из-за замкнутого холодного характера, но и врагов эрцгерцог много не нажил. Венгров он не любил за вечное недовольство недостаточной автономией, евреев – за их проникновение в финансовую и промышленную сферы и поддержку художников-декадентов, русских – за потакание сербской экспансии и общую культурную отсталость. Правда, воевать с последними Франц Фердинанд не собирался, подчеркнув в одном из разговоров, что такого конфликта следует всячески избегать, поскольку он приведет к падению либо Романовых, либо Габсбургов. А вероятнее всего – и тех и других.

Эрцгерцог не мог не понимать, что славянские народы, входившие в число его подданных, рано или поздно приведут к развалу империи. Чтобы предупредить это, он выработал план внутригосударственного устройства, который предусматривал создание триединой Австро-Венгерско-Славянской монархии, где на первый план выдвигался славянский элемент. А легитимным наследником нового государства должен был стать сын Фердинанда, наполовину чех. Таким образом, эрцгерцог хотел окончательно привязать поляков, чехов, словаков, хорватов, сербов и галичан к Габсбургам. Так что его напрасно объявляли тираном: таковым мрачноватый австриец являлся только в отношении браконьеров, совершавших периодические набеги на его имение в Конопиште. Но идеи Фердинанда представляли опасность для тех, кто ратовал за независимость сербского королевства. И грандиозные планы взялась перечеркнуть тайная террористическая организация «Черная рука». Опираясь на молодежное объединение такого же толка, она нашла тех, кто должен был убрать титулованного охотника с политической арены, – бедных студентов, одурманеных великими целями и идеями. Именно «Черная рука» расставила на пути кортежа эрцгерцога шестерых ребят, готовых совершить убийство.

В машину сыпались букеты цветов. Они падали под колеса, к ногам сидевших высоких гостей и им на колени. Внезапно у моста Цумурья один из летящих в экипаж пучков цветов почему-то вызвал у Фердинанда страх. Он отбил букет рукой, тот отлетел под колеса следующей машины и. взорвался. В нем, как оказалось, была спрятана самодельная бомба, начиненная гвоздями. Машину с придворными разворотило взрывом, несколько человек получили серьезные ранения. Софи отделалась небольшой царапиной на шее.

Смерть, с любопытством вытянувшая шею, тяжело вздохнула: да что ж это за день такой? Опять неудача! Однако, несмотря на просьбы прибывшего на место происшествия начальника полиции, Фердинанд продолжил поездку. Значит, ставить точку в этом деле рано.

А студент-то, метнувший бомбу, хорош: проглотил ампулу с ядом, а когда тот почему-то не подействовал, в реку бросился. Вплавь спастись решил, ненормальный! Да при такой жаре в обмелевшей Милячке и воды-то по колено. Так и есть, поймали голубчика! Но это уже его проблемы. И Смерть подалась к городской ратуше.

Фердинанд провел встречу с сараевским градоначальником, а затем решил отправиться в госпиталь, чтобы проведать раненых. С ним в машину сели Софи и военный губернатор Боснии генерал Потиорек. На подножке с саблей наголо стал граф Гаррах.

Принцип услышал звук взрыва и крики. Он понял, что один из его товарищей выполнил поставленную задачу. Издерганный, Гаврило зашел в небольшое кафе, чтобы несколько успокоить расшалившиеся нервы и отметить гибель «тирана».

Автомобиль наследника австрийской короны тем временем показался на углу улицы имени его дяди-императора. Но тут Потиорек, заметив, что машины поехали не по тому пути, который был нужен, потребовал развернуться. Во время поворота машина ударилась колесом о кромку тротуара и остановилась. Услышав скрип, Принцип вышел из кафе, которое, по стечению обстоятельств, находилось рядом. Он знал эрцгерцога в лицо и ошарашенно уставился на того, кого считал уже покойником.

Смерть подошла к нему сзади и легонько подтолкнула в спину: не стой, действуй, не упускай момент! Словно очнувшись, Принцип рванулся к машине, по дороге выхватив револьвер (возиться с бомбой не было времени). Выстрелы слились в один. Пуля пробила сонную артерию эрцгерцога и застряла в позвоночнике. Вторая попала в его жену. Это сделало преступление чрезвычайно кровавым. Софи, словно тряпичная кукла, беззвучно повалилась на колени мужа.

На террориста налетел какой-то студент, затем подоспели полицейские. Принцип попытался проглотить ампулу с ядом, но. то ли те, кто отправлял молодых людей на преступление, ошибались, то ли в ампулах был отнюдь не цианистый калий. Яд не подействовал, и толпа принялась избивать убийцу. Кто-то даже дважды рубанул его шашкой по руке.

А Фердинанд, находясь в состоянии аффекта, обхватил голову жены руками и кричал: «Софи, Софи, пожалуйста, не умирай – живи ради детей!»

Жертв террористического акта повезли в правительственный дворец. Софи умерла почти сразу после покушения, а ее супруг в беспамятстве дышал еще 15 минут.

…Смерть облегченно вздохнула: наконец-то! Закинув на плечо свою косу, она еще раз взглянула на Принципа, которого буквально рвала на куски обезумевшая толпа, и равнодушно пожала плечами. Чуть раньше, чуть позже – какая разница! Все равно этот студент со своей чахоткой долго не протянет. Она рассчитается с ним попозже за оказанную сегодня услугу. А насколько большую – эти жалкие людишки поймут уже очень скоро. Жизнь эрцгерцога – такая мелочь! Ради нее одной она бы не стала целое утро бродить по городу, сбивая ноги. Но гибель Фердинанда станет искрой, упавшей в пороховой погреб. Она станет началом страшной, кровавой и ожесточенной войны…

К суду по делу об убийстве Франца Фердинанда и его супруги было привлечено 25 человек, девять из них – оправданы. Трое участников заговора были приговорены к смертной казни, а остальные – к разным срокам тюремного заключения.

Бросивший бомбу Габринович и Принцип как несовершеннолетние получили по 20 лет тюрьмы. В каждую годовщину преступления их должны были переводить в темный карцер. Кроме того, убийце Фердинанда и Софии был положен один день полного поста в месяц. Обоих заключенных отправили в Чехию, в крепость Терезин, где они медленно, но верно угасали в сырых и холодных камерах. Первым ушел из жизни Габринович, заболевший чахоткой. Гаврило Принцип, которому вскоре после суда пришлось ампутировать руку, покалеченную при задержании, перенес две мучительные операции. Затем туберкулез сделал свое дело, и убийца эрцгерцога закончил свой земной путь 1 мая 1918 года, когда еще бушевала развязанная им большая мировая война. Смерть расплатилась с ним сполна и позволила уйти тихо и незаметно.

Его похоронили ночью в ничем не обозначенном месте. Но один солдат-славянин смог запомнить его; по словам очевидца захоронение отыскали, и в 1926 году останки Гаврилы Принципа были перевезены в Сараево и перезахоронены с большой помпой. Вчерашний убийца теперь числился национальным героем.

А в учебниках истории появились главы, рассказывающие о том, как выстрел сербского студента знаменовал начало мировой войны. Возмущенные убийством австрийцы объявили войну сербам; за славян заступились русские; германцы, желая помочь австрийцам, объявили войну России; на помощь русским пришли французы.

Далее в котел войны оказались брошены англичане, бельгийцы, турки, итальянцы, американцы, японцы. Согласитесь, трудно поверить, что 70 млн человек начали убивать друг друга только потому, что австрийский эрцгерцог отправился к праотцам!

Как известно, в любом преступлении необходимо отыскать того, кому оно выгодно. Естественно, студенты, несовершеннолетние юнцы, оболваненные великими идеями, на эту роль не подходят. Так кто же дал им в руки оружие и указал цель? Кто стремился развязать войну, в которой отстаивали свои интересы практически все европейские державы? И удастся ли когда-нибудь распутать этот змеиный клубок и добраться до истины? Кроме Англии, в этом убийстве были заинтересованы также Россия, сербские националисты, масоны, призывавшие к низвержению тронов, и русские революционеры. Известно, что подготовка данного теракта началась еще в 1913 году и стояла в программе целого ряда националистических организаций Сербии – таких как «Молодая Босния», «Народная оборона» и «Черная рука». Об этом знали не только в Вене, но и буквально в каждой белградской кофейне. За спинами молодых террористов скрывался сам полковник Апис (Драгутин Дмитриевич), возглавлявший тайное общество «Объединение или смерть», более известное под названием «Черная рука». Данная организация была одержима мечтой о Великой Сербии, но не собиралась предоставлять автономию славянским народам. Принцип и его товарищи вступили в общество, сопроводив эту процедуру всеми необходимыми мрачными атрибутами типа письменной клятвы, подписи кровью, заверений в том, что неисполнение обязанностей карается смертью, а так же восковых свечей, револьверов, ножей и крестов в интерьере и тому подобного. Под опекой Аписа молодежь обучалась стрельбе, метанию бомб, прорыву через линию охраны на учебном военном поле под Белградом, неподалеку от военного министерства и русского посольства. «Черная рука» снабдила террористов оружием и пресловутым «цианистым калием». Затем вчерашние студенты были отправлены на границу с Боснией и при помощи пограничной стражи проникли на сопредельную территорию, где их ждали доверенные люди Аписа. Пули, выпущенные рукой Принципа, не были причиной войны. Они стали лишь поводом, так необходимым для скорейшего начала военных действий.

После того, как в Сараево прозвучали роковые выстрелы, Австрия предъявила ультиматум Сербии и началась война, в которую оказалась втянутой и Россия, совершенно не готовая к широкомасштабным военным действиям. Знал ли Николай II о готовящемся покушении на эрцгерцога? Если опираться на показания самого полковника Аписа, арестованного в 1917 году и затем расстрелянного, военный атташе в Белграде В. А. Артамонов и посол Н.Г. Гартвиг не только были осведомлены о готовящемся теракте, но и прямо способствовали его осуществлению. В частности, Артамонов передал Дмитриевичу-Апису разведдонесение из русского Генштаба о якобы намечающемся нападении Австро-Венгрии на Сербию. Русская разведка просто обязана была доложить «наверх» о планах «Черной руки», и до сих пор не ясно, сами ли она посчитали их не стоящими внимания или в столице на донесения дипломатов не обратили внимания. Как бы то ни было, уже через два дня после убийства Франца Фердинанда Россия вплотную занялась вооружением братьев-славян. Кстати, историк М. Н. Покровский прямо говорил, что сараевское убийство было провокацией русского Генштаба. Интересно, что эту версию поддерживал и его нацистский коллега Г. Юберсбергер.

Некоторые исследователи считают Дмитриевича-Аписа лишь исполнителем, а идею уничтожения эрцгерцога предписывают сербскому масону, министру и одному из создателей тайной организации Любе Чупе. Во время допросов террористов «масонский» след всплыл практически сразу и был весьма неоднозначным.

Интересно, что «Черная рука» поддерживала также контакты с русскими революционерами, в частности, с Мартовым, Луначарским и Троцким. В 1937 году на московском процессе свет на это дело пытался пролить Карл Радек. Он сказал, что хотел бы раскрыть тайну войны. Ее часть якобы находилась в руках Принципа, но молодой серб предпочел умереть в тюрьме, так и не открыв ее. Что хотел сказать Радек, так и осталось неизвестным. Видимо, эта «тайна» была отнюдь не загадкой для русских революционеров, умело воспользовавшихся плодами войны. Вполне возможно, что уже тогда, накануне Первой мировой, они заключили с масонами негласное соглашение о разделе сфер влияния в будущем.

Сегодня так и тянет сказать, что виноваты в произошедшей мировой трагедии все: и Англия, стремившаяся столкнуть лбами русско-французский союз с Германией, ликвидировав таким образом своих конкурентов на европейском континенте; и Россия, которая хотела убрать со своего пути австрийцев, мешавших ей утвердиться на Балканах; и сами сербы, бредившие созданием собственной великой державы; и русские революционеры, мечтавшие дорваться до власти; и масоны, которых прельщала перспектива разрушения сразу двух монархий. По роковому стечению обстоятельств все эти глобальные интересы переплелись на личности эрцгерцога. А чтобы рядовые граждане, совершенно не заинтересованные в войне, не делали нападок на собственных политиков, стремящихся перекроить мир по своему вкусу, как раз и потребовался болванчик, на которого можно было бы спихнуть вину за произошедшую трагедию. Гаврило Принцип на эту роль подходил идеально. И все же о подлинной стороне убийства Франца Фердинанда, скорее всего, мы уже никогда ничего не узнаем.

Однако поступок сербского студента привел как раз к тому, о чем он сам мечтал: единая Югославия, основой которой стало бывшее Сербское королевство, все-таки возникла. Вот только она оказалась всего лишь фантомом, хрупким и недолговечным, как и весь возникший после войны миропорядок.

А дело Принципа, судя по всему, не погибло. В 2002 году в Сербии заявила о себе террористическая организация «Гаврило Принцип», разославшая список политиков, подлежащих уничтожению.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.