Глава шестнадцатая Период президентства Давида Вольфсона

Глава шестнадцатая

Период президентства Давида Вольфсона

1. Поражение революции и усиление реакции в России

Реакционные порядки, возродившиеся в России после поражения революции 1905 года, сказались на отношении властей к сионистскому движению, которое и ранее существовало без легальной базы. Руководители движения, от случая к случаю, пытались легализовать сионистскую деятельность в каком-нибудь из мест, где она велась, дабы создать тем самым законный прецедент. Такая попытка была предпринята в 1906 году минскими сионистами, которые обратились в Минское губернское присутствие с просьбой зарегистрировать местный сионистский союз в качестве легального общества. По их просьбе было вынесено положительное решение. Однако губернатор выступил против этого, и дело было передано в Сенат. В апреле 1907 года, примерно за четыре месяца до начала Восьмого сионистского конгресса в Гааге, Сенат постановил отменить решение о регистрации сионистского союза в Минске в качестве легального общества. В постановлении Сената говорилось:

«Правительствующий Сенат находит:

1) что, как видно из доставленных Министром Внутренних Дел сведений, проявления деятельности сионистских организаций обнаруживают стремление их к национальному обособлению еврейских масс с целью активной борьбы с существующими условиями правовой жизни еврейства и, следовательно, должны повести к обострению национальной вражды с коренным местным населением;

2) что посему всякие организации сионистов в сообщества должны быть признаны запрещенными, согласно точному смыслу ст. 6 Временных Правил. Признавая, в виду изложенного, решение большинства членов Минского Губернского по делам об обществах Присутствия о регистрации Минского Общества сионистов неправильным, Правительствующий Сенат определяет: таковое отменить».

Это постановление Сената носило принципиальный характер и устанавливало прецедент на будущее для всех аналогичных случаев. На основании этого постановления Министерство внутренних дел разослало всем губернаторам секретный циркуляр (№ 48 от 21 декабря 1907 г.) с указанием не разрешать никаких сионистских организаций, а также принять меры к запрещению всякой деятельности Национального фонда. В сущности, циркуляр официально закрепил положение, существовавшее на деле уже ранее. Об этом свидетельствует письмо Центрального Комитета Сионистской организации в России от 6 декабря 1907 года (подписанное Л. Яффе и Б. Гольдбергом), которое было отправлено из Вильно президенту Давиду Вольфсону в Кельн.

В письме говорилось, что в Польше, Сибири и в целом ряде крупных городов, как например Одесса, Киев, Харьков, Севастополь, Екатеринослав и др., нет никакой возможности вести сионистскую работу из-за мер властей, объясняемых объявленным незадолго до того чрезвычайным положением. Эти внешние условия привели к тому, что сионистская работа сократилась и даже само ее существование оказалось под вопросом, так как в силу своей природы она не могла успешно вестись в подполье.

2. После Восьмого конгресса. Приезд Вольфсона в Петербург

У сионистов России имелось полное основание быть довольными резолюциями Восьмого конгресса в Гааге, отразившими их позицию в отношении практической работы в Палестине и признавшими принцип «синтетического сионизма», иначе говоря, слияние усилий по поселенческой деятельности в Палестине с политическими действиями в Константинополе и столицах Европы. Эта оценка итогов конгресса была зафиксирована в циркуляре, направленном в октябре 1907 года уполномоченным по Московской губернии Членовым в губернское отделение Сионистской организации. В циркуляре с удовлетворением констатировалось, что данный подход (соединение практической работы в Эрец-Исраэль с деятельностью по достижению легальной базы для нее) разделяется большинством Сионистской организации в России, что наложило свой отпечаток на резолюции конгресса.

В этих резолюциях конгресс четко и ясно подтвердил необходимость практической работы в Эрец-Исраэль, за которую российские сионисты боролись, начиная со Второго конгресса. Вместе с тем, конгресс с той же определенностью признал необходимость добиваться законных основ для этой работы. Такова была исходная позиция конгресса, когда он приветствовал предложение об открытии филиала банка в Константинополе (И действительно, через год в Константинополе открылось отделение Колониального банка во главе с Виктором Якобсоном, одним из наиболее крупных деятелей сионистского движения в России, бывшим до того представителем банка в Бейруте. На своем новом посту Якобсон фактически являлся неофициальным политическим представителем сионистского руководства в Константинополе.).

Относительно выполнения на практике резолюций конгресса Членов отмечает в циркуляре, что конгресс мог бы полностью удовлетворить российских сионистов, если бы они были уверены, что практические действия окажутся на уровне этой сложной, трудной и деликатной задачи. Опыт минувших двух лет вынуждает к осторожности. Вместе с тем Членов выражает уверенность в доброй воле нового Правления достойно выполнить свою ответственную миссию. Однако о том, насколько его деятельность будет успешной, можно судить лишь года через два. Так, с присущей ему осторожностью и сдержанностью, Членов выразил сомнение в способности Правления провести в жизнь резолюции Восьмого конгресса.

Между тем, условия сионистской работы в России чрезвычайно осложнились. В начале 1908 года были произведены многочисленные аресты деятелей и активистов движения, нарушившие сионистскую работу во всей империи. В силу этих политических и административных обстоятельств сократились доходы от распространения «шекелей». Вместе с тем, в отличие от революционных лет (1905–1906), в еврейском населении заметно окрепли сионистские настроения. Однако, из-за давления властей, использовать эти симпатии масс для усиления сионистской работы и распространения сионистских идей не было никакой возможности. Также плохо обстояло дело и с организационной работой, ибо во многих местах собрания и сходки запрещались. Так описывали положение товарищи из России, участники совещания Большого исполкома совместно с членами Центрального Комитета в мае 1908 года.

В докладе Центрального Комитета на этом совещании подчеркивалось, что еврейские массы, интеллигенция и молодежь обнаруживают отчетливую склонность к сионистским идеям, однако, ввиду установившихся в России условий, эти настроения нельзя превратить в действенную силу. Общее безразличие к политическим вопросам, ныне имеющее место в России, сказывается и на еврейской публике. Из-за невозможности проводить собрания почти все пути для устной пропаганды закрыты. Единственное место, оставшееся для разговора о сионизме, — это синагога, но для работы там нет подходящих агитаторов. Остается печатная агитация, но еврейские массы, не знающие русский язык, нуждаются в газете на идиш. На Четвертом съезде сионистов России, состоявшемся в Гааге в дни Восьмого конгресса (август 1907 г.), было решено организовать выпуск ежедневной газеты на идиш, приостановив издание еженедельника «Дос идише фолк», но по материальным причинам это сделать не удалось, и поэтому возобновили выпуск еженедельника.

Положение евреев в России и проблемы российских сионистов побудили Вольфсона попытаться придти им на помощь. Считая себя «хранителем наследия Герцля», Вольфсон старался во всем подражать своему учителю и вождю. И подобно тому, как Герцль посетил министра внутренних дел Плеве после кишиневского погрома, так и Вольфсон решил добиться аудиенции у премьер-министра Столыпина. Эти его усилия увенчались успехом, ему было передано приглашение от имени главы русского правительства.

В начале июля 1908 года Вольфсон прибыл в Петербург в сопровождении Нахума Соколова, генерального секретаря сионистского Правления. Об отношении реакционных кругов России к сионизму свидетельствует передовая статья, опубликованная в черносотенной газете «Русское знамя» (№ 153) по случаю приезда Вольфсона.

Газета представила своим читателям «этих сионистов-социалистов», «этих сионистских рабочих», напомнила о «Гельсингфорсской программе», направленной на изменение строя в России, о еврейской самообороне, которую организовали сионисты, и т. д. Автор призывал читателей не быть «столь наивными», чтобы поверить сионистам, т. к. их (сионистов) задача совершенно ясна. Надлежит видеть в каждой сионистской организации в России еврейскую революционную шайку, плетущую новый заговор против государства российского и русского народа.

Учитывая открытую привязанность царя Николая к «Союзу русского народа», чьим печатным органом являлась вышеупомянутая газета, есть основания полагать, что эта статья отражала позиции престола по отношению к сионизму. И действительно, в своей беседе с Вольфсоном Столыпин повторил то же самое, что пять лет тому назад сказал Герцлю Плеве, причем и в том и в другом случае, — с одобрения Николая: правительство не возражает против сионистской деятельности, пока она направлена на создание национального очага для евреев в Палестине; однако оно не может допустить никакой политической работы сионистов, выходящей за рамки действий в пользу Палестины.

Та же позиция была занята Сенатом в 1907 году, когда он отменил решение о регистрации сионистского союза в Минске в качестве легального общества. Что касается ходатайств Вольфсона по поводу положения евреев в России, Столыпин пообещал, как в свое время Плеве пообещал Герцлю, содействовать облегчению этого положения, но, как и тогда, все эти обещания оказались только пустыми словами. В тот же день Вольфсон был принят для продолжительной беседы и министром иностранных дел А.П.Извольским, который на следующий день даже нанес гостю ответный визит. Кроме того, Вольфсон встретился с помощником Столыпина по внутренним делам Макаровым, ведавшим полицией.

Как в свое время Герцль, Вольфсон на обратном пути задержался в Вильно для встречи с местными представителями еврейской общественности. По-видимому, в силу своего отношения к покойному вождю, Вольфсон старался повторить визит Герцля в Россию во всех подробностях. На сей раз русское правительство проявило больше ума, чем во время поездки Герцля в Вильно, когда полиция и казаки с дикой жестокостью напали на толпу, собравшуюся на вокзале проводить его. На этот раз правительственной телеграммой из Петербурга было приказано виленской полиции не мешать сионистам собираться по случаю приезда президента Всемирной сионистской организации Давида Вольфсона. Его визит в Вильно прошел спокойно, без инцидентов.

Как Герцль пять лет тому назад, Вольфсон (в сопровождении Соколова) был принят в здании еврейской общины в Вильно. От имени общины и особенно от сионистски настроенных евреев президента сионистов приветствовал д-р И. Л. Кантор.

Он говорил о сионизме, его национальном значении для еврейского народа. Отвечая на приветствия, Вольфсон сказал, что предвидит время, когда сионистом станет каждый еврей. Вечером того же дня в честь гостей был организован многолюдный ужин. В нем участвовало около 150 человек: члены Центрального Комитета российских сионистов, члены Большого исполнительного комитета, деятели и активисты движения, делегация сионистских отделений разных городов и другие приглашенные.

Банкет открыл от имени Центрального Комитета Б. Гольдберг, сказавший в своем приветствии, что нет особой нужды пробуждать в евреях России национальное сознание — оно существует. Еврейские массы в России испытывают к сионизму самые горячие симпатии, но существующие внешние условия мешают работе движения. Пять лето тому назад здесь, проездом из Петербурга, побывал д-р Герцль. Было это после кишиневского погрома, и среди евреев царили уныние и подавленность.

Выступление вождя сионизма явилось тогда крупным событием в России и вдохнуло новые силы в движение. Теперь в еврейской среде в России снова царит подавленность, на сей раз после кровавых погромов революции. Публика стала равнодушной и безразличной ко всякому общественному движению. Все это и вдобавок запрет на собрания и сионистскую пропаганду омрачили положение. Согласно талмудической поговорке, узник не в состоянии сам себя вызволить из тюрьмы.

Поэтому столь важен визит президента. Российские сионисты не могут изменить положение собственными силами, и этот визит служит им ободрением. Российские сионисты благодарят Вольфсона. В лице д-ра Герцля сионисты России чтили великого европейца, вернувшегося к еврейству. В лице г-на Вольфсона они видят одного из своих, жившего среди них в свое время, и надеются, что душой он всегда с ними. Вольфсона приветствовали также представители сионистов из разных городов.

Отвечая на приветствия, Вольфсон заметил, что не следует преувеличивать значение его приезда в Россию, ибо помощь невелика. Говоря о путях движения, он сказал: «Мы не только «практические сионисты» и не только «политические сионисты». Мы в равной степени и «практические» и «политические» сионисты. Хибат Цион и сионизм, как душа и тело, не могут существовать врозь. Не хочу льстить, но я всегда говорил, что лучшие сионисты — российские. Я повторял это нашим братьям в Англии, Германии и Австрии. И когда я говорил это за границей, то и тогда моими слушателями были… евреи из России. (Смех.)

Я сам родился в России, и любовь к моим братьям не угасает в моем сердце». Вольфсон заключил речь призывом продолжать дело в любых условиях, памятуя, что к сионистской программе нам нечего ни прибавить, ни отнять. Участники банкета встретили слова Вольфсона шумными овациями.

Вместе с тем, из торжественной встречи, устроенной российскими сионистами Вольфсону, еще не следует, что они были довольны его руководством. Одно дело законы гостеприимства, другое — оппозиция его политике. Большинство деятелей движения в России считали, что он не подходит для столь высокой должности, невзирая на свое постоянное старание во всем походить на Герцля. Весьма возможно, что именно эти усилия, рассматривавшиеся многими как подражательство, лишенное того величия, которым обладал Герцль, подогревали оппозицию Вольфсону. Он, однако, боролся с нею изо всех сил и не всегда безуспешно, так как большинство западных сионистов поддерживали его.

Тем временем свершилось событие мирового политического значения, которое совершенно очевидно должно было повлечь за собой разительные перемены и на политическом фронте сионизма: в июле 1908 года в Турции произошел переворот, совершенный организацией, члены которой называли себя «младотурками». Их поддержала армия.

Во главе движения стояли европейски образованные люди, стремившиеся к проведению в Турции кардинальных реформ и превращению ее в современное государство. Народы, населявшие пространства Оттоманской империи (арабы, армяне, греки и др.), возлагали на новый режим большие надежды, ожидая, что он предоставит им автономные национальные права. Воспряло духом и сионистское движение. Все верили, что революция в Турции открывает перед сионизмом новые горизонты. Среди российских сионистов и в Палестине раздавались даже голоса о необходимости изменить Базельскую программу и ясно заявить, что сионизм стремится основать национальный очаг для еврейского народа в Палестине с разрешения оттоманского конституционного правительства и под его покровительством.

В циркуляре, разосланном филиалам в августе 1908 года, Центральный Комитет Сионистской организации в России сделал особый упор на значении совершенного младотурками переворота для сионизма. В циркуляре говорилось: для сионистского движения, являющегося исторической необходимостью… политическая революция в Турции означает не только избавление от больших и многочисленных препятствий, но и заметный шаг вперед на пути осуществления наших основных задач; и такая ситуация должна быть использована полностью.

И действительно, поначалу казалось, что переворот в Турции создал более благоприятные условия для сионизма. Пробудились национальные чувства и у евреев в Оттоманской империи. Основаны были сионистские организации, еврейские спортивные союзы, четыре еврея оказались избранными в новое законодательное собрание (от городов Константинополя, Салоник, Смирны и Багдада). Такое положение, однако, длилось недолго. Вскоре выявился подлинный облик нового режима — нейтралистский, шовинистский и, в качестве такового, разумеется, антисионистский. И тогда во внутренней жизни еврейства Турции снова взяли верх ассимиляторы и противники национального начала. Спустя два года после переворота уже не осталось никаких иллюзий по поводу новой власти в Турции.

3. Пятый съезд сионистов России

В октябре 1909 года Центральный Комитет Сионистской организации в России опубликовал циркуляр о Пятом съезде российских сионистов, который решено было созвать в Гамбурге 23–24 декабря, в преддверии Девятого конгресса, открывавшегося 26 декабря. Согласно организационному уставу Сионистской организации в России, съезды должны были проводиться ежегодно, но из-за внутреннего политического положения в России и трудных условий для сионистской деятельности это требование устава не было выполнено. Четвертый съезд состоялся в Гааге во время Восьмого конгресса, два с половиной года тому назад.

На сей раз Центральный Комитет решил отделить обсуждение вопросов из повестки дня предстоящего конгресса от вопросов, касавшихся сионистской работы в России. Пятый съезд займется лишь последними, в то время как вопросы, которые внесены в программу конгресса, обсудит предварительное совещание делегатов из России. Такое разделение было необходимо не только по соображениям продуктивности обсуждения, но и ввиду различия конечных целей съезда сионистов России и предварительного совещания российских делегатов конгресса. Решения съезда обязательны для всех членов Сионистской организации в России, итоги же совещаний не являются обязательными для всех делегатов, поскольку цель совещаний — лишь разбор вынесенных на конгресс вопросов и констатация отношения к ним большинства российских делегатов.

Из-за упомянутых трудных условий сионистской работы специальных выборов на съезд на сей раз не было: постановили, что те, кто будет избран в качестве делегатов конгресса, будут и делегатами съезда (После того как Мизрахи и Поалей Цион организовались в независимые федерации, их члены уже не входили в Сионистскую организацию в России. Эти федерации установили со всемирным сионистским руководством прямую связь. Что касается Цеирей Цион, то они сохранили свое членство в Российской сионистской организации. Российская партия Поалей Цион зашла еще дальше в своем изоляционизме, постановив в сентябре 1909 года выйти из Всемирной сионистской организации, и в конгрессе не участвовала.).

Циркуляр напомнил участникам движения о том, как важно увеличить на конгрессе представительство российского сионизма, с тем, чтобы подчеркнуть силу движения, а также его стремление использовать сложившиеся ныне в Турции благоприятные обстоятельства.

Съезд открылся 23 декабря в присутствии 120 делегатов, многочисленных гостей и представителей печати. Открыл съезд Б. Гольдберг. Свою вступительную речь от имени Центрального Комитета прочитал Лев Яффе, который заявил, что после поражения революции реакция завладела всеми сферами жизни, и существование евреев в России, и без того тяжелое, стало еще более невыносимым из-за усилившихся преследований и ограничений.

Разгром освободительного движения сказался на еврейском населении самым жестоким образом. Вместо шумной общественной борьбы в среде еврейства России установилась мертвая тишина. С арены еврейской жизни точно ветром сдуло все бесчисленные партии и группки, которые еще недавно старались перекричать друг друга в претензии руководить еврейством.

Общий спад не обошел и сионистское движение, хотя в последнее время в среде еврейской молодежи и еврейской интеллигенции наметились признаки попыток самоанализа, тяготения к еврейству и интереса к национальным проблемам. Переворот «младотурков» привел к некоторому оживлению в сионистском движении, но уже вскоре проступает разочарование в преувеличенных надеждах, возлагавшихся на этот переворот.

После того как Восьмой конгресс в Гааге постановил считать язык иврит официальным языком сионистского движения, Правление (Малый исполком) начало с августа 1907 года издавать в Кельне еженедельник «Хаолам» («Мир»). Четвертый съезд российских сионистов в Гааге также постановил выпускать еженедельник на иврите. Однако, по соглашению с Малым исполкомом, во избежание дублирования решено было перенести издание «Хаолам» в Вильно в качестве совместного печатного органа Всемирного сионистского правления и Центрального Комитета Сионистской организации России, что и было сделано в декабре 1908 года.

В последнее время наметился возврат в ряды сионистского движения той части молодежи, которая в дни «манифеста» и «конституции» примкнула было к русским революционным партиям. Теперь пролетарская молодежь проявляет заметный интерес к организации Хапоэль хацаир в Эрец-Исраэль и к ее одноименному печатному органу. В противовес этому, фракция Мизрахи, как уже было сказано, окончательно отделилась от Сионистской организации в России и провела отдельные выборы своих делегатов в конгресс.

Д-р Членов, который с начала 1908 года взял на себя руководство делами Национального фонда в России, доложил о деятельности фонда и отметил, что за последний год его доходы достигли суммы 70 тысяч рублей — увеличение на 90 % по сравнению с предыдущим годом. Это сообщение было встречено овацией. В прениях по этому пункту все выступавшие указывали на большие заслуги и самоотверженную и отличную работу Членова, и было решено занести его имя и имена его помощников на страницы «Золотой книги» Керен Каемет ле-Исраэль.

О «гегенвартсарбейт» (Текущая работа, «текучка».) в диаспоре докладывал Гринбаум. Он начал на иврите и хотел перейти на идиш, поскольку иврит понимали немногие из делегатов. Однако Иосиф Клаузнер резко запротестовал против доклада на идиш (на «жаргоне», как он выразился) и потребовал от докладчика говорить либо на иврите, либо по-русски (протестуя против идиш, Клаузнер говорил по-русски). Лев Яффе от имени Центрального Комитета осудил подобное отношение к языку шести миллионов евреев и подчеркнул, что в соответствии с гельсингфорсскими резолюциями сионистское движение в России считает равноправными оба языка, делая при этом акцент на иврит как на национальный язык. В итоге было решено (по предложению Усышкина), что Гринбаум выступит на иврите, а тезисы его речи будут переведены на идиш и русский. Гринбаум отказался подчиниться этому решению, и тезисы его выступления были зачитаны другим делегатом и переведены, согласно принятому решению. Этот инцидент внес в прения съезда диссонирующую ноту.

В числе прочего было решено, что редакторы «Хаолам» и «Рассвета» должны избираться съездом. Редактором еженедельника «Хаолам» был избран А. Друянов, а исполняющим обязанности редактора (на случай его болезни или других обстоятельств) — И. Гринбаум. Редактором «Рассвета» стал Авраам Идельсон. Оба редактора кооптируются также в члены Центрального Комитета Сионистской организации в России. В Центральный Комитет, кроме того, постановили ввести и одного представителя польских сионистов.

Заключительное заседание съезда отложили до окончания конгресса, и оно состоялось 31 декабря.

4. Девятый конгресс

Девятый конгресс проходил в Гамбурге с 26 по 30 декабря 1909 года. Сионисты России отнеслись отрицательно к выбору места и времени проведения конгресса; по их мнению, зимние месяцы не подходили для съезда такого масштаба, а место (Гамбург) было слишком удалено от еврейских центров. Тем не менее конгресс собрал многочисленных участников: 420 делегатов, 120 представителей печати почти изо всех стран, а также 3000 гостей. Вступительную речь произнес президент Вольфсон.

Он отметил, что это первый сионистский конгресс, который проводится на немецкой земле; он подчеркнул также, что конгресс собрался после установления нового строя в Турции, приветствовал вступление Турции в семью конституционных держав и с удовлетворением констатировал присутствие делегатов из Турции, прежде лишенных возможности участвовать в сионистских конгрессах из-за позиции старого режима. Президент также сказал, что сионизм в своих устремлениях сохраняет по отношению к Турции лояльность и что Базельская программа продолжает оставаться незыблемой основой сионистского движения как в политическом плане, так и в проведении необходимой и планомерной практической работы в Палестине.

Нордау в своей традиционной политической речи говорил по поводу нового политического положения, создавшегося после смены власти в Турции. Вместе с тем он подчеркнул неизменность Базельской программы, невзирая на все политические перемены.

Нордау сказал: мы готовы отправиться в Турцию, дабы стать палестинскими евреями, но не для того, чтобы ассимилироваться где-нибудь в Македонии или в Малой Азии. Если бы мы хотели ассимилироваться, это можно было бы сделать и поближе и подешевле…

Если новая Турция даст нам возможность осуществить нашу национальную мечту, мы будем это пламенно приветствовать как поворот в истории еврейского народа. Не даст — будем вынуждены, к нашему прискорбию, ждать. Верно, что долго дожидаться — горько, но зато не постыдно; а вот колебаться и утрачивать веру — это позор! Приветствуя свободу турецкого народа, мы его не отождествляем ни с одной из турецких политических партий.

По предложению д-ра Вейцмана, председателя Постоянной комиссии, был избран президиум в следующем составе: М. Нордау — президент конгресса; его заместители — д-р Боденхеймер (Германия), А. Штанд (Австрия), и от сионистов России — Е. Членов и М. Усышкин.

От имени Правления делегатам был роздан письменный отчет, дополненный устными объяснениями генерального секретаря Соколова. В общих прениях резко критиковали деятельность Вольфсона на посту руководителя Всемирной сионистской организации. Большинство делегатов из России, Австрии и Палестины выступили против его руководства, в то время как большинство западных делегатов поддержали Вольфсона. Члены оппозиции утверждали, что руководство Вольфсона лишено политического размаха, а его идеи и подход к делам диктуются «коммерческими» соображениями и расчетами. Особенно резко выступил Пасманик, вышедший за рамки деловой критики и обрушившийся на Вольфсона с личными нападками. Он также заявил, что поездка Президента в Петербург принесла больше вреда, чем пользы. Руководство, сказал Пасманик, далеко от масс еврейского народа как географически, так и духовно, и ему чужды запросы и нужды этих масс. В конце оратор предложил вынести вотум недоверия Вольфсону. В то же время он с похвалой отозвался о члене Правления профессоре Варбурге, возглавлявшем Палестинский отдел. Хотя Пасманик и заявил, что выражает мнение всех «недовольных», большинство российских сионистов не одобрили формы его выступления. Об этом после конгресса писал в «Рассвете» Александр Гольдштейн.

Такая форма критики глубоко задела Вольфсона, и когда он взял слово для ответа выступавшим, то заговорил с горечью и обидой. Он сказал, в частности, что не допустит растрачивания наследия Герцля, анархии и произвола. Его руководство вновь навело порядок в движении, создало деловую атмосферу и этим выполнило свой долг. И не надо превращать эту распрю в счеты между евреями Восточной Европы и западными евреями. «Я до сих пор чувствую себя совершенно русским евреем».

Ответ Вольфсона произвел сильное впечатление на конгресс.

Затем перешли к обсуждению вопросов, стоявших; на повестке дня. Ораторы подчеркивали значение политических событий в Турции, побудивших даже противников практической работы в Палестине пересмотреть свою точку зрения. Так, например, Моцкин (один из немногих российских сионистов, противившихся практической работе в Палестине без достаточных правовых гарантий) сказал, что большое событие, свершившееся в Турции в период между Восьмым и Девятым конгрессами, несомненно повлекло за собой перемену в умонастроении разных сионистских кругов, перестройку в их взглядах на работу в Палестине. «Я прямо заявляю, — сказал Моцкин, — что и на меня, человека, который с самого начала движения стоял и стоит на базе политического сионизма, эти события произвели сильное впечатление. Но вместе с тем следует распознавать и опасность, связанную с этими переменами». Далее Моцкин предостерег от пренебрежения политической задачей сионизма как центральной при воспитании в народе национально-политического сознания.

Сенсацию на конгрессе произвело возвращение д-ра Нахмана Сыркина, лидера сионистов-социалистов, покинувшего Сионистскую организацию на Седьмом конгрессе во время ухода территориалистов. Он эмигрировал в Америку, обосновался в Нью-Йорке и там работал со своими сподвижниками в пользу «социалистического территориализма». Незадолго до Девятого конгресса (Чикагская конференция — 1909 г.) все три существовавшие в Америке еврейские национальные течения социалистического толка — Поалей Цион, социалисты-территориалисты и так называемые «сеймисты» (сторонники автономии) — объединились на базе социализма и палестинского сионизма в одну партию под названием Поалей Цион.

На Второй всемирной конференции Поалей Цион, собравшейся в Кракове накануне Девятого конгресса, Сыркин представлял уже объединенную партию из Америки и спорил с российскими членами Поалей Цион, которые незадолго до этого решили выйти из Сионистской организации и более не участвовать в конгрессах. Сыркин был и среди самых пылких сторонников кооперативного поселения в Эрец-Исраэль в соответствии с доктриной Оппенхеймера, в то время как Поалей Цион России отрицали эту доктрину как противоречащую линии классовой борьбы.

На пленарном заседании конгресса Сыркин попросил слова для объяснения своего возвращения в Сионистскую организацию и сказал:

«Территориализм оказался миражем, потому что в жизни еврейского народа иррациональные факторы сильнее партийных программ. Поэтому и пришлось похоронить великую мечту территориализма. Кроме того, турецкая революция создала почву для сближения территориализма с сионизмом, поскольку Эрец-Исраэль стала достижимой «территорией». Таким образом, пришло время объединению территориализма с сионизмом. И инициатива исходит теперь от социалистов-территориалистов».

Далее Сыркин подчеркнул значение участия рабочих масс в сионистском движении. С их помощью конгресс станет представителем организованной еврейской нации. Сыркин так закончил свое выступление: «С той же самой трибуны, откуда на Седьмом конгрессе я объявил о расколе сионизма, ныне я выступаю за его объединение. С этой трибуны я обращаюсь с призывом к своим товарищам, еврейским социалистам, и в особенности к большому еврейскому патриоту Исраэлю Зангвиллю, сплотиться вокруг Сионистской организации ради решения еврейского вопроса». Конгресс сопровождал драматическую речь Сыркина бурными аплодисментами (Как известно, призыву Сыркина не последовали ни его товарищи — социалисты-территориалисты в России, ни Зангвилль в Англии.).

Как и на предыдущем конгрессе, выступили представители палестинских еврейских рабочих: Иосеф Аронович из Хапоэль хацаир, Ицхак Бен-Цви из Поалей Цион. Третьей была Рахель Янаит. Она не была избрана на конгресс непосредственно в Эрец-Исраэль, а поехала вместе с Бен-Цви на Вторую всемирную конференцию Поалей Цион, где товарищи из Америки вручили ей мандат на Девятый конгресс. На судне, отплывшем из Эрец-Исраэль в Европу, ехали вместе все три представителя рабочих: Бен-Цви пригласил Ароновича принять участие в конференции Поалей Цион на правах гостя, и последний принял это приглашение.

На всемирной конференции Поалей Цион выявился разрыв между российскими представителями партии и основателями Поалей Цион в Эрец-Исраэль, также выходцами из России, — пионерами Второй алии.

На своем совещании, состоявшемся в сентябре 1909 года в Вене, «русские» постановили порвать все связи с Всемирной сионистской организацией и не участвовать более в сионистских конгрессах, так как считали, что сотрудничество с буржуазией находится в противоречии с учением Маркса. По тем же самым причинам они противились кооперативному поселению по системе Оппенхеймера в Палестине, рассматривая эту систему как отход от линии классовой борьбы.

Товарищи из Эрец-Исраэль, однако, не поддержали их и резко критиковали за уход из Сионистской организации и конгресса. Ицхак Бен-Цви перед конференцией опубликовал статью с критикой их поведения. Под влиянием Поалей Цион из Австрии (среди которых работал Шломо Капланский, уроженец Белостока), Америки (во главе с Нахманом Сыркиным) и Эрец-Исраэль всемирная конференция Поалей Цион постановила активно поддержать на конгрессе доктрину Оппенхеймера, что представители партии и выполнили весьма успешно. Конгресс принял положительную резолюцию по этому вопросу.

Национальному фонду было поручено выделить требуемые земельные участки и начать сбор средств для создания кооперативного поселения. О положительном отношении делегатов к этому решению говорит тот факт, что уже в дни конгресса для этой цели было собрано 48 тысяч марок.

Трое представителей палестинских рабочих — Иосеф Аронович, Рахель Янаит и Ицхак Бен-Цви рассказали с трибуны конгресса о тяжелом положении трудящихся Палестины, об отсутствии минимальных жилищных условий, гигиены и т. п.; они возмущались тем, что даже сионистские учреждения отвернулись от еврейского рабочего и его нужд.

К примеру, на строительстве домов Национальный фонд использует, в основном, арабских рабочих, а число еврейских рабочих не превышает 10 %. Рахель Янаит (Рахель Янаит выступала на конгрессе под фамилией Гольдин, под которой она проживала в России во времена подпольной работы. Документ с этой фамилией у нее сохранился и в Палестине, и в соответствии с ним ей был выдан паспорт для поездки в Европу.) заявила, что еврейские рабочие представляют не только собственные, специфические интересы, но также интересы, общие для всего еврейского народа. Они не только трудятся, но и обороняют колонии от нападения.

Бен-Цви остановился на нетерпимых условиях, в которых находятся еврейские рабочие ишува, и потребовал, чтобы конгресс сказал свое слово по поводу судьбы рабочего, выполняющего национальную миссию первостепенной важности.

Наиболее трудным пунктом повестки дня были выборы нового Правления и президента. На Восьмом конгрессе президентом Всемирной сионистской организации был избран Вольфсон, но против него голосовали 59 делегатов. Вольфсон тогда сказал, что постарается к Девятому конгрессу заслужить доверие и тех делегатов, что голосовали против него. Однако этого не произошло. На сей раз в оппозиции к Вольфсону была почти половина делегатов конгресса, ибо многие были против местонахождения Правления в Кельне (городе, где жил Вольфсон).

В Постоянной же комиссии против Вольфсона было абсолютное большинство. Председатель этой комиссии Вейцман предложил изменить порядок выборов президента Всемирной сионистской организации: избирать его не на конгрессе (как это было принято раньше), а на заседании Правления из его же состава. Выбранное лицо становится председателем Правления и одновременно президентом Всемирной сионистской организации. Если бы это предложение прошло, то Постоянная комиссия, руководимая Вейцманом, постаралась бы провести в Правление противников Вольфсона.

Тогда последнему президентом не бывать. Однако большинством голосов (148 против 128) конгресс предложение Вейцмана отклонил. Позднее, после дополнительных переговоров, большинство склонилось в пользу отвергнутого ранее предложения (даже сам Вольфсон выступил за него). Тем не менее, оппозиционеры не добились желаемого результата (переизбрания Вольфсона), т. к. никакого переизбрания вообще не было. Рекомендованные в Правление сионисты Германии (от сионистов России были предложены Усышкин, Соколов и Членов) выступили против перенесения местопребывания Правления из Кельна в Берлин. И несогласие в этом вопросе привело к тому, что решено было не проводить никаких перевыборов, изменений и перемещений до следующего конгресса.

Атмосфера сгустилась еще до выборов. Западные делегаты выдвинули проект резолюции с выражением благодарности и доверия президенту и Малому исполнительному комитету; в противовес этому Темкин, от имени российских делегатов, представил проект резолюции с одобрением президенту и Малому исполкому за «правильное ведение административно-финансовых дел движения». Вольфсон немедленно заявил, что проект российских делегатов не что иное, как выражение недоверия Правлению во всех областях его деятельности, за исключением административно-финансовой. За первый проект резолюции, выражающий полное доверие, проголосовало подавляющее большинство конгресса, в том числе и многие делегаты из России. После этого Темкин свое предложение снял, и оно не было поставлено на голосование.

Девятый конгресс произвел на его участников удручающее впечатление. Вольфсон сохранил свое кресло, в то время как почти половина конгресса была против него. Подобное положение было невыносимым для движения и его президента в равной степени.

На следующий день после закрытия конгресса собрался на свое заключительное заседание Пятый съезд российских сионистов.

Б. Гольдберг сказал: «Мы вышли из зала конгресса побежденными, но и в поражении надо уметь держаться с достоинством. Дела не столь печальны, как это кажется на первый взгляд. На Восьмом конгрессе российские делегаты были до того слабы, что вынуждены были подчиняться любому диктату западных сионистов; зато здесь, в Гамбурге, «русские» представляли собой настолько сплоченную силу, что уже нельзя было провести ничего наперекор их мнению. Одна из главных причин слабости сионистского движения состоит в том, что руководство таким большим народным движением, как сионизм, выше сил одного человека, и российские сионисты стремятся заменить одиночную волю президента волей коллегиального органа. На сей раз это не удалось, потому что российские сионисты еще были недостаточно сильны». В заключение Гольдберг выразил уверенность, что на Десятом конгрессе это осуществится.

Вслед за ним выступил Членов: «Мы покинули конгресс, — сказал он, — подавленные и оглушенные. Вспомним, однако, что после Шестого конгресса пришел черед Седьмого, который поставил все на свое место, — все, что предыдущий конгресс пытался разрушить. На этом же конгрессе ничто, в сущности, не угрожало нашим принципам. Основы движения непоколебимы теперь и на Востоке, и на Западе. Конечно горько, что продвигаемся мы медленно и работа не делается так, как мы этого хотели; но для подавленности и депрессии нет оснований. Десятому конгрессу придется исправить то, что испортил Девятый. Почему мы не добились того, чего желали? Может быть, наши взгляды и требования неверны? Отнюдь! Если мы и просчитались, то только тактически, из-за недостаточной организованности. Наши требования вытекали исключительно из нужд движения, а не из какой-либо жажды власти. И в таких обстоятельствах иногда предпочтительнее оказаться в роли побежденных, нежели победить. Уходишь с более чистым сердцем. Запомним, что Десятый конгресс близок и что нам нужно организоваться так, чтобы мы были не только правы, но и сильны».

После Девятого конгресса борьба между оппозицией и руководством продолжалась, поскольку не была устранена причина разногласий.

5. Примирение на Ежегодной конференции

Как уже упоминалось, в Константинополе открылся филиал Колониального банка, возглавляемый Виктором Якобсоном, который делал многое, чтобы привлечь симпатии общественного мнения в Турции на сторону сионизма. Он стал компаньоном издателя ежедневной газеты на французском языке, которая начала пропагандистскую кампанию в пользу предоставления широкой национальной автономии всем народам Оттоманской империи.

Новое правительство недоброжелательно отнеслось к направлению этой газеты и при каждом удобном случае отыгрывалось на ней. Однако Якобсон умело использовал существующие законы и Продолжал выпускать газету, делая это мужественно, умно и талантливо. Одновременно, под его влиянием, в Турции возникла и сионистская печать, ставившая своей задачей распространение сионистских идей среди местного еврейства.

В помощь Якобсону в Константинополь были посланы Жаботинский и Усышкин, проработавшие вместе с ним некоторое время. Однако противник был сильнее, и их деятельность не увенчалась успехом. Надежды, возлагаемые на новый режим в Турции, скоро развеялись. Положение стало окончательно ясным в 1910 году, когда вожди младотурок объявили с трибуны законодательного собрания, что не допустят сосредоточения евреев в Палестине.

Между тем, внутренняя борьба в сионистском движении продолжалась. Отношения между оппозицией и Правлением становились все более напряженными. Особенно резко выступали против Вольфсона российские сионисты, и только малое их число поддерживало Правление и его линию. Н.Соколов, занимавший пост генерального секретаря Правления, уже не считал более возможным продолжать работу под руководством Вольфсона. Он подал в отставку и возвратился из Кельна в Варшаву.

В январе 1910 года Центральный Комитет Сионистской организации России направил своим отделениям циркуляр, где подвел итог прениям и резолюциям Девятого конгресса в Гамбурге.

В циркуляре, в частности, содержались отдельные отрывки из речи Нордау на конгрессе и отмечалось, что Нордау впервые признал, что идея «чартера» более не является фундаментом сионистской политики и сохраняет лишь историческую ценность. Поступившись «чартером», Нордау как бы освятил путь сионизма, принятый и сформулированный российскими сионистами на Гельсингфорсском съезде. Тем самым было снято препятствие на пути развития сионистской мысли. Отныне нет более принципиальной разницы в подходе к политическому сионизму между российскими и западными сионистами. Перемена эта проявилась и во время дискуссии на конгрессе по поводу практической работы в Эрец-Исраэль. Теперь уже не было принципиальных разногласий.

Мнения разделились только по вопросу о деталях этой работы, способах ее осуществления и о темпе развития ее различных направлений. Тем самым проблема практической работы в Эрец-Исраэль вышла за рамки принципиальной дискуссии и вступила в область практических, осязаемых дел. Центральный Комитет считает это большим достижением российских сионистов.

Что касается критики, которой оппозиция подвергла линию руководства Вольфсона, то не следует воспринимать ее как личный выпад против президента: это лишь выражение недовольства централизацией всей деятельности в руках одного человека, не обладающего к тому же духовным аристократизмом Герцля и его политическим воображением. Основным требованием было — основать «коллегиальное руководство». Но на заявление оппозиции, что движение утратило свой высокий духовный накал, Вольфсон почти не реагировал, отделавшись ироническими замечаниями в адрес «фантазеров» и всячески подчеркивая свой коммерческий опыт, который помог ему в его деятельности и позволил навести порядок в канцелярской работе и финансовых делах руководства.

Он особенно отмечал то обстоятельство, что впервые Правление предстает перед конгрессом без материальной задолженности. Так Вольфсон невольно подтвердил слова оппозиции, утверждавшей, что нельзя руководить таким движением, как сионизм, с помощью одних только «коммерческих расчетов».

Циркуляр отмечал, что было ошибкой снять с повестки дня предложение российских делегатов о вотуме ограниченного доверия президенту (только в части его административно-финансовой деятельности), потому что из-за этого не удалось подсчитать голоса противников. На сегодня Центральный Комитет не отказывается от взглядов и требований, выраженных российскими сионистами на конгрессе. Тем не менее ЦК решил не заниматься теперь вопросом руководства, а отложить его до начала избирательной кампании на Десятый конгресс, дабы не мешать созидательной работе.

Однако Центральному Комитету не удалось овладеть ходом событий, и положение в движении стало опасным. Дух разногласий проник в отделения, и требовалось принять срочные и энергичные меры, чтобы предотвратить еще более неприятную ситуацию. Остановить внутренний разброд в движении могла лишь Ежегодная конференция Всемирного сионистского движения, которую было решено созвать в Берлине 27 июня 1910 года.

В соответствии с уставом Всемирной сионистской организации, в промежутках между конгрессами созывалась Ежегодная конференция движения. В ней участвовали, кроме членов Правления и Большого исполнительного комитета, представители сионистских организаций отдельных стран и главы сионистских учреждений (Национального фонда и Колониального банка). На этот раз в конференции участвовало 40 человек. Правление представило отчет о своей деятельности и состоянии движения.

Д-р Руппин доложил о работе в Палестине. В прениях по организационному вопросу представители оппозиции выдвинули все требования, вынесенные на конгресс в Гамбурге год тому назад. На сей раз стороны достигли согласия и полного примирения, и все требования оппозиции были приняты в качестве рекомендаций Десятому конгрессу, который должен утвердить резолюции Ежегодной конференции. Приняли ряд решений, в том числе и те, что некогда служили яблоком раздора между двумя сторонами. В частности, постановили: