ВВЕДЕНИЕ ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

ВВЕДЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Первое сочинение, целиком посвященное русско-литовской войне 1534—1537 гг., центральным эпизодом которой стало взятие польско-литовской армией Стародуба5, принадлежало перу секретаря польской королевы Боны, Станиславу Гурскому, прославившемуся составлением знаменитой коллекции дипломатических документов «Акта Томициана». Труд Гурского, законченный, вероятно, в начале 1560-х гг., назывался «Четвертая военная экспедиция против московитов»6. Об этой войне поведали все польские хронисты XVI в., начиная с Бернарда Ваповского, а в середине XVII столетия ученый иезуит Альберт Коялович поместил о ней обстоятельный, хотя и крайне тенденциозный рассказ в своей «Истории Литвы»7. С тех пор с разной степенью подробности события Стародубской войны излагались во всех сводных трудах по истории России, Польши и Литвы. Российские историки XVIII—XIX вв. (М. М. Щербатов, Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев) ограничивались в основном пересказом летописей и посольских книг8, а их польские и литовские коллеги в рассказе о тех же событиях следовали преимущественно за польскими хронистами.9 При этом патриотические чувства слишком влияли на оценки историков, мешая воссозданию объективной картины.

Серьезное научное изучение русско-литовских отношений 30-х гг. XVI в. началось по существу только в XX столетии. В работах М. К. Любавского, М. В. Довнар-Запольского, В. И. Пичеты было проанализировано внутриполитическое положение Великого княжества Литовского в указанный период и, что особенно важно, состояние его обороноспособности и финансов10. Обстоятельный разбор военных действий и дипломатии 1530-х гг., основанный на разнообразных источниках, включая документы польских и австрийских архивов, дал в своей книге по истории Польши XVI в. немецкий ученый Э. Цифир11. Однако лучшей работой о Стародубской войне до сих пор остается соответствующий раздел вышедшей в 1913 г. книги Людвика Коланковского, посвященной внешней и внутренней политике Литвы 30—40-х гг. XVI в.12 Тщательный анализ событий, богатый архивный материал (в том числе из знаменитого Кенигсбергского архива) — все это обеспечило труду Л. Коланковского большое долголетие в науке. Правда, на сегодняшний день его очерк Стародубской войны уже не может считаться исчерпывающим — ни в отношении полноты фактической основы (все архивные и многие опубликованные к тому времени российские материалы остались автору недоступны или неизвестны), ни в отношении наблюдений и выводов, многие из которых нуждаются в коррективах.

Последующие польские историки, обращаясь к интересующему нас сюжету, опирались в основном на труд Л. Коланковского, добавляя к созданной им картине лишь некоторые детали. Так, Ян Натансон-Леский дал ценный анализ изменения русско-литовской границы в результате войны 1530-х гг.; В. Почеха в рассказ о той же войне ввел ряд новых архивных документов13. Р. Желевский показал русско-литовский конфликт 1534—1537 гг. в общем контексте внешней политики Польши и Литвы14. Наконец, В. Дворжачек коснулся событий Стародубской войны в связи с биографией польского гетмана Яна Тарновского, принявшего участие в летней кампании 1535 г. на Северщине15.

Что касается литовских историков, то они разработкой данного сюжета не занимались, ограничиваясь кратким пересказом названных выше работ польских исследователей16. В изданной недавно «Истории Литвы…» Э. Гудавичюса довольно подробно изложена хроника событий войны 1534—1537 гг., основанная главным образом на труде Л. Коланковского17. Текст содержит немало неточностей и просто неудачных выражений18, а отсутствие ссылок на источники затрудняет научную полемику с автором.

В 1998 г. белорусский исследователь Б. И. Сидоренко опубликовал краткий очерк Стародубской войны — по существу, первую в новейшей литературе специальную работу об этом военном конфликте. Однако в своей статье автор опирался на очень ограниченный круг источников (все они, за исключением одного документа, уже давно опубликованы), которые он не подверг критической проверке, и потому не смог внести в изучаемую тему что-либо принципиально новое по сравнению с предшествующими учеными19. Кроме того, в изложении событий историк допустил ряд фактических ошибок20.

В российской историографии русско-литовские отношения второй четверти XVI в. остаются совершенно неизученными. Если не считать беглых упоминаний в обобщающих трудах по истории России той эпохи21, вся современная отечественная литература о Стародубской войне исчерпывается кратким (и, как мы увидим, не свободным от ошибок) обзором в книге А. А. Зимина о реформах середины XVI в.22 и столь же схематичным и фрагментарным описанием в недавно вышедшей работе о борьбе за Полоцк в XII-XVI вв.23

Такое невнимание отечественных историков к событиям этой не известной по существу у нас войны тем удивительнее, что именно в российских архивах хранится большая часть документов, относящихся к ее истории. Прежде всего, следует назвать переписку гетмана Ю. Радзивилла с королем Сигизмундом I и литовскими сановниками за 1534—1536 гг., значительная часть которой находится ныне в Российской национальной библиотеке, в фонде западнорусских актов и в коллекции автографов П. П. Дубровского24. Следующую по важности для нашей темы группу документов составляют материалы Литовской метрики (РГАДА. Ф. 389), относящиеся к 30-м гг. XVI в. Ценным источником по истории Стародубской войны служат также наказы русским послам в Крым 1534—1535 гг. (РГАДА. Ф. 123. Д. 8).

Русско-литовская война 1534—1537 гг. привлекла к себе внимание наблюдателей и в других странах. Одним из самых осведомленных современников, внимательно следивших за ее ходом, был герцог Альбрехт — правитель Прусского княжества, находившийся в вассальной зависимости от польского короля. Он регулярно получал корреспонденцию от своих доверенных лиц в Вильне и Кракове, информировавших его о событиях на театре военных действий и о дипломатических переговорах. Эта переписка хранилась в свое время в Кенигсбергском архиве, а ныне находится в Тайном государственном архиве Прусского культурного наследия (Берлин-Далем)25. Усилиями польских ученых к настоящему времени большая часть интересующих нас писем опубликована в двух сериях документов: «Acta Tomiciana» и «Elementa ad fontium editiones»26.

Для восстановления канвы событий существенное значение имеют летописи, хроники, разрядные и посольские книги. Из польских хроник наибольший интерес для истории Стародубской войны представляет труд Б. Ваповского (который обрывается на 1535 г. — годе смерти хрониста), а также разные издания хроники Марцина Вельского27. По сравнению с названными сочинениями (включая и упомянутый выше опус С. Гурского) книга М. Стрыйковского не прибавляет к нашему сюжету ничего нового.

Настоящее исследование опирается на всю совокупность известных в настоящее время материалов о военной и дипломатической борьбе России и Литвы в 30-е гг. XVI в. Сопоставляя между собой источники разного происхождения, автор стремился воссоздать максимально полную и объективную картину событий. Насколько это ему удалось — судить, разумеется, читателям.