Память о героях

Память о героях

Самым известным монументом в честь освобождения Москвы в 1612 г. является памятник К. Минину и князю Д. М. Пожарскому на Красной площади. Идея установления этого памятника была выдвинута в самом начале XIX в. одним из членов Вольного общества любителей словесности, наук и художеств при Московском университете В. В. Попугаевым.

В 1804 г. знаменитый петербургский и московский скульптор академик Иван Петрович Мартос (1754–1835) приступил к работе над памятником. Патриотический подъем, охвативший русское общество во время Отечественной войны 1812 г., сыграл значительную роль в судьбе этого памятника. Он стал первым в Москве монументом, возведенным на народные средства. О широте круга дарителей свидетельствует специально изданная книга их имен, в которой перечислены все лица, жертвовавшие на памятник, — от первых богачей России до сибирских крестьян.

В своей работе Мартос использовал источники XVII в. и на основе летописного рассказа создал монумент, выдержанный в тоне высокого гражданского пафоса. Патриотические идеи нашли воплощение в двухфигурной композиции и бронзовых рельефах, установленных на гранитном постаменте («Сбор пожертвований К. Мининым», «Изгнание Д. Пожарским поляков из Москвы»). Торжественная в своей простоте надпись на постаменте гласит: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия. Лета 1818».

Скульптор изобразил сцену призвания Пожарского Мининым для руководства ополчением. Минин вручает Пожарскому боевой меч, указывая ему рукой на Москву. Опираясь на щит, князь поднимается со своего ложа, на котором возлежал после ранения. Соединив динамичную фигуру Минина с более спокойной, задумчивой фигурой Пожарского, Мартос придал своему произведению элемент драматичности. Зритель становится свидетелем исторического диалога между двумя вождями народного ополчения, в котором решалась судьба России. Вся композиция памятника сочетает динамизм и торжественную монументальность.

Следуя традициям классицизма, Мартос изобразил героев в античных одеяниях, а не в русской одежде XVII в. Несомненно, Мартос не мог изменить эстетическим правилам той эпохи, однако не менее важно и то, что в первой четверти XIX в. был широко распространен культ античной героики. Изображая исторических лиц русского Средневековья в одежде и с оружием римских воинов, Мартос апеллировал к чувствам зрителей, воодушевлявшихся античной доблестью, гражданственностью и патриотизмом. Героический пафос Древней Греции и Рима питал чувства и подвиги выдающихся деятелей той эпохи — участников Отечественной войны 1812 г. и декабристского движения.

Историческую связь между освободительными движениями 1612 и 1812 гг. Мартос подчеркнул, изобразив в барельефе «Сбор пожертвований К. Мининым» самого себя, благословляющего двух сыновей-юношей, отправляющихся на войну с Наполеоном.

Вероятно, еще в 1812 г., во время своего пребывания в Москве по случаю открытия памятника Екатерине II, Мартос наметил место для монумента Минину и Пожарскому — Красную площадь, помнившую вступление полков Второго ополчения во главе с Мининым и Пожарским в Кремль в октябре 1612 г.

В 1818 г. памятник был завершен и доставлен в Москву водным путем. Вопреки мнению Александра I, скульптор настоял на его размещении на Красной площади, лицом к Кремлевской стене, но ближе к зданию Торговых рядов, чтобы скульптура выделялась на фоне его главного портика. На этом месте памятник довершил общую градостроительную композицию Красной площади. Памятник не только удачно вписался в уже сложившийся ансамбль, но и был установлен с учетом его исторического и архитектурного окружения. Жест Минина был обращен на Кремль и его соборы, бывшие свидетелями подвига Второго ополчения. Пропорции и силуэт монумента были рассчитаны на то, что его основной смысл становится понятным даже издалека.

В 1930-е гг. в связи с проведением военных и иных парадов на Красной площади памятник Минину и Пожарскому был перемещен на новое место — ныне он установлен перед храмом Василия Блаженного (Покровский собор). Однако это не ослабило общего впечатления от произведения. Новое архитектурное окружение — собор XVI в. и Лобное место — даже усиливают исторические ассоциации, которые вызывает скульптура Мартоса.

Собранные на возведения московского монумента средства позволили начать работу и по установлению памятника Минину и Пожарскому в Нижнем Новгороде. Был объявлен конкурс, на котором победил проект И. П. Мартоса и архитектора А. И. Мельникова, представлявший памятник в виде обелиска с двумя барельефными портретами героев Второго ополчения. Он был установлен в 1828 г. в Нижегородском кремле напротив Успенского военного собора, построенного по проекту того же Мельникова.

В середине XIX в. к образам К. Минина и князя Д. М. Пожарского обратились авторы известного монумента «Тысячелетие России» Михаил Осипович Микешин (1836–1896) и Иван Николаевич Шредер (1836–1908), установленного в Великом Новгороде в 1862 г. в честь юбилея летописного известия о призвании варягов на княжение в Новгород, считавшегося тогда началом древнерусской государственности. Как и памятник Минину и Пожарскому в Москве, монумент «Тысячелетие России» был возведен на народные пожертвования, недостающую часть средств выделила казна.

Пожарский и Минин изображены в составе многофигурной композиции, собравшей выдающихся государственных, военных деятелей и деятелей культуры России за тысячу лет с IX по XIX в. Рядом с Пожарским и Мининым изображены и другие герои той эпохи — князь М. В. Скопин-Шуйский, И. Сусанин, Авраамий Палицын; на других барельефах — царь Михаил Федорович, патриархи Гермоген и Филарет.

Судьба этого монумента символично перекликается с судьбой и подвигами многих его героев, в том числе и Пожарского и Минина. В 1944 г. памятник «Тысячелетие России» был разрушен немецко-фашистскими войсками. Фашисты намеревались отправить памятник на переплавку в Германию, но стремительное наступление Советской армии сорвало эти планы. Освободители города нашли монумент поверженным на землю и разломанным на части. Началась долгая работа по его восстановлению. Возрождение памятника, установленного в честь русской государственности, побед русского оружия и достижений отечественной культуры, в годы борьбы с иноземными захватчиками было важнейшим символическим актом.

2 ноября 1944 г., спустя девять месяцев после освобождения Новгорода, состоялось торжественное открытие памятника.

Русские люди XVII в. в честь выдающихся событий строили храмы. Главным памятником освобождению Москвы был храм в честь чудотворной Казанской иконы Божией Матери — Казанский собор на Красной площади. Выше уже говорилось о том, что именно заступничеству Казанской иконы Божией Матери приписывалось взятие крепостных стен Китай-города 22 октября 1612 г. После взятия Кремля Пожарский поместил икону в своем приходском храме Введения на Лубянке, где для нее на средства князя был выстроен специальный придел. Позднее, по инициативе патриарха Филарета при активном участии Пожарского, на Красной площади был построен деревянный Казанский собор в честь чудотворной иконы. По велению царя Михаила Федоровича и благословению патриарха Филарета князь Д. М. Пожарский украсил этот образ «многой утварью».

«Новый летописец» сообщает, что царь Михаил Федорович, узнав о чудесах, происходивших от иконы во время боев с гетманом Ходкевичем и взятия Москвы в октябре 1612 г., повелел установить празднование чудотворного образа и крестные ходы из Кремля в новопостроенную церковь. Первый ход совершался в день обретения иконы в Казани — 8 июля, второй — в день взятия Китай-города — 22 октября. Крестные ходы «к Пречистой Казанской» с самого их установления считались большими, т. е. в них принимал участие не только патриарх, но и царь. Крестный ход шел из Успенского собора через Спасские ворота к Лобному месту и далее — к Казанскому собору. У Лобного места от большого крестного хода отделялись малые и шли «по градам», т. е. по стенам Китай-города, Белого и Земляного города. Священники кропили святой водой стены городских укреплений, чем подчеркивалось охранительное значение Казанской иконы Божией Матери. Местные крестные ходы продолжались вплоть до 1765 г., когда они были отменены из-за того, что стены к тому времени частично были разобраны, а частично развалились так, что ходить по ним стало опасно.

В 1632 г. деревянный храм во имя Казанской иконы Божией Матери сгорел, и на его месте в 1635–1636 гг. подмастерьем каменных дел Обросимом Максимовым был выстроен каменный собор. На протяжении XVIII–XIX вв. он подвергся переделкам, исказившим первоначальный облик этого архитектурного сооружения. В 1923–1933 гг. под руководством выдающегося архитектора и реставратора Петра Дмитриевича Барановского (1892–1984) собор был отреставрирован. Но в 1936 г. храм снесли. Но так же, как и памятнику «Тысячелетию России», Казанскому собору суждено было возродиться. В 1990 г. началось его восстановление по чертежам и обмерам, сделанным П. Д. Барановским, и к 1993 г. собор был заново отстроен.

Каменный Казанский собор возводился уже на средства казны, но до нас дошла другая церковь, выстроенная князем Дмитрием Михайловичем. В 1634–1635 гг. в подмосковной вотчине Пожарского Медведкове (Медведеве) развернулось строительство каменной церкви в честь праздника Покрова Пресвятой Богородицы. Ранее, в 1623 г., там же была возведена деревянная церковь с тем же посвящением.

Праздник Покрова Пресвятой Богородицы — 1 октября — был одним из наиболее почитаемых праздников на Руси. Чудесное явление Божией Матери, защитившей своим Покровом Константинополь во время нападения врагов, считали символом Ее заступничества и русские люди.

Особое значение приобрел праздник Покрова в эпоху царя Михаила. В этот день 1 октября 1618 г. от стен Москвы был отбит приступ гетмана П. К. Сагайдачного. В ознаменование чудесного заступничества Божией Матери за Москву по велению царя Михаила Федоровича в дворцовом селе Рубцове была возведена в 1619–1626 гг. церковь Покрова. Точно не известно, но, возможно, в честь этого же события возвел церковь Покрова в подмосковном Медведкове и князь Д. М. Пожарский, бывший защитником Москвы от поляков в 1618 г.

Храм Покрова в Медведкове выстроен в традициях редкой для XVII в. шатровой архитектуры на возвышенности при впадении в Яузу речки Чермянки. Оно эффектно смотрится и ныне со стороны широкой, еще не застроенной поймы Яузы, а в XVII в. производило издалека еще более внушительное впечатление. Документы той эпохи сообщают, что при князе Д. М. Пожарском и его сыновьях в Медведкове, кроме каменной церкви, стоял двор вотчинника, 11 дворов служителей, 5 дворов причта и только 4 крестьянских двора. На берегах Яузы стояли 2 мельницы «на боярский обиход». В полях были устроены четыре копанных пруда, «а рыба в них всякая». Крестьянской пашни при селе не было. В общем, Медведково являлось типичной загородной боярской усадьбой, в которой князь Дмитрий Михайлович отдыхал, когда не мог надолго покинуть царскую службу и уехать в свое любимое суздальское имение.

Пожарский строил церкви и в своих суздальских и нижегородских вотчинах. Каменный Спасо-Преображенский храм в селе Пурех, построенный князем Дмитрием Михайловичем, к XIX в. обветшал, и в 1876 г. был сильно перестроен. В этом храме хранилось боевое знамя Пожарского, на котором с одной стороны было изображено явление архангела Михаила Иисусу Навину перед штурмом Иерихона, а с другой — образ Спасителя. В 1812 г. владелец Пуреха граф М. А. Дмитриев-Мамонов[62]создал на свои средства полк, с которым успешно воевал вплоть до окончания Отечественной войны. Главной святыней этого полка была копия с боевого знамени князя Пожарского. В другой вотчине Пожарского, Вершилове, были срублены деревянный Воскресенский собор и деревянная же Никольская церковь. В XIX в. на их месте была построена каменная Спасо-Преображенская церковь.

До наших дней не дошла московская приходская церковь Пожарского — Введения на Лубянке. Она была снесена в 1925 г. Согласно преданию, на церковном кладбище была погребена первая жена Пожарского княгиня Прасковья Варфоломеевна. В память о ней князь Дмитрий Михайлович пристроил к Введенской церкви придел во имя Пятницы Параскевы. До революции в храме сохранялась Казанская икона Божией Матери — список с чудотворной, переданной в Казанский собор. В храме хранилась также икона Знамения, перенесенная туда с ворот ограды 3-й мужской гимназии, занявшей часть бывшего владения Пожарского. Икона Знамения пользовалась особым почитанием в честь того, что во время опустошительного Троицкого пожара 1737 г. огонь остановился перед этим образом.

Усадьба Пожарского после кончины полководца была разделена на две части между его наследниками. Ближняя к центру часть перешла во владение братьев второй жены князя Д. М. Пожарского — князей Голицыных. Во второй половине XVIII в. в усадьбе Голицыных был возведен дворец в классическом стиле. Предполагают, что автором проекта мог быть знаменитый зодчий М. Ф. Казаков или кто-либо из его учеников. В 1807 г. дом Голицыных перешел в казну, а с 1843 г. в нем разместилась 3-я московская мужская гимназия, при которой был создан под наблюдением профессора К. Ф. Рулье уникальный минералогический кабинет. В 1613 г. во время торжеств, посвященных 300-летию дома Романовых возле церкви Введения на Лубянке, на углу владений 3-й гимназии была установлена мраморная доска в память о князе Д. М. Пожарском.

В 1920-х обветшавшее здание гимназии было снесено, а на его месте выстроен по проекту классика советской архитектура академика И. А. Фомина в 1928–1929 гг. жилой дом общества «Динамо». И. А. Фомин был основателем нового архитектурного стиля, который называл «пролетарской классикой». Этот стиль сочетал традиции классицизма с новым размахом и монументальностью. Ярким образцом «пролетарской классики» и является дом «Динамо» (улица Большая Лубянка, 12).

Другая часть дворовладения Пожарского перешла к князьям Хованским, а в начале XIX в. усадьбой владел московский генерал-губернатор Федор Васильевич Ростопчин (1763–1826). Дом Ростопчина был свидетелем многих драматических событий войны 1812 г. Перед усадьбой московского губернатора толпой был убит купеческий сын Михаил Верещагин, которого Ростопчин обвинил в измене. Вскоре после Бородинской битвы в доме Ростопчина находился смертельно раненный герой Отечественной войны 1812 г. князь П. И. Багратион. Главный дом усадьбы Ростопчина сохранился до нашего времени (Большая Лубянка, 14). Это — редкий для Москвы дворец эпохи петровского барокко. Во время реставрационных работ 1970-х гг. было установлено, что в здание дворца включены стены и фундамент палат князя Д. М. Пожарского. Его фасад пышно украшен ордерной декорацией, подражающей западноевропейским формам, однако в них чувствуется и влияние стилистики московского (нарышкинского) барокко. На уровне второго этажа, над и под окнами, расположены великолепные резные панно с растительным орнаментом. Первоначально, в центре здания располагалась проездная арка, впоследствии, заложенная. Позднее также к дому были пристроены сильно выступающие ризалиты; во второй половине XIX в. дом получил новый подъезд с балконом, парапет и аттик, флигели и ограду.

В 1817–1821 гг. в одном из флигелей ростопчинского дома жил будущий историк М. П. Погодин. С 1858 г. усадьбой владело Страховое от огня общества, а после 1917 г. оно перешло в ведение ВЧК-ОГПУ. В конце 1990-х гг. в связи с банкротством арендатора здания, «Инкомбанка», дом Ростопчина пришел в упадок. Какое-то время велась реставрация этого памятника, но ныне он находится в запустении. Москвоведы, историки и почитатели памяти князя Д. М. Пожарского неоднократно предлагали создать в этом доме музей, посвященный великому полководцу и эпохе Смутного времени. Но, пока, к сожалению, эти призывы не находят отклика у властей города.

Князь Дмитрий Михайлович был погребен в своей родовой усыпальнице в Спасо-Евфимьевом монастыре. За два столетия могила великого полководца была утеряна, и в начале XIX в. историки спорили о месте его погребения, предполагая, что Пожарский мог быть похоронен в Троице-Сергиевом монастыре. В 1852 г. археолог и историк граф Алексей Сергеевич Уваров (1825–1884) предпринял раскопки в Спасо-Евфимьевом монастыре. На месте монастырского сада им было обнаружено родовое кладбище князей Пожарских и Хованских. Было найдено и погребение князя Дмитрия Михайловича[63]. При вскрытии гробницы обнаружили, что Пожарский был похоронен в пышном боярском одеянии, его тело скутано шелковым узорчатым саваном, а голова увенчана венчиком из той же ткани, что и саван.

24 февраля 1852 г. состоялось торжественное перезахоронение праха князя Д. М. Пожарского. Совершал заупокойную литургию и панихиду епископ Владимирский и Суздальский Иустин. Во время службы были употреблены богослужебные предметы, пожертвованные Пожарским в Спасо-Евфимьев монастырь: митра, епитрахиль и фелонь, сшитая из погребального покрова князя. По обычаю XVII в. покровом послужила боярская шуба — также вклад Пожарского в монастырь. Церковь была полна людьми, которые пришли поклониться освободителю Москвы.

В том же 1852 г. была объявлена всенародная подписка на сбор средств на возведение часовни над могилой Пожарского в Спасо-Евфимьевом монастыре у алтаря Покровского собора.

В конкурсе на проект часовни приняли участие видные архитекторы той эпохи — К. Л. Тон, Л. П. Брюллов, Л. И. Штакеншнейдер, Н. Л. Бенуа. В 1860 г. был утвержден проект Алексея Максимовича Горностаева (1808–1862), но строительство затянулось, и часовню освятили только в 1885 г.

После революции Спасо-Евфимьев монастырь был обращен в политический лагерь, В 1933 г. усыпальницу над могилой Пожарского разобрали. Но совсем скоро — с началом Великой Отечественной войны — о прославленном полководце вновь вспомнили. В 1955 г. у стен монастыря был поставлен скульптурный бюст Д. М. Пожарского работы скульптора З. И. Азгура, располагающийся в небольшом сквере перед входом в монастырь. Спустя еще восемь лет, в 1963 г., благодаря усилиями владимирских музейщиков на месте разрушенной усыпальницы был поставлен еще один памятник в честь князя, работы архитектора О. Г. Гусевой. В 1974 г. его сменил более монументальный памятник скульптора Н. Л. Щербакова и архитектора И. А. Гунста. В начале 2007 г. было принято решение о восстановлении усыпальницы и начат сбор средств, а летом 2008 г. на родовом некрополе князей Пожарских и Хованских вновь были проведены археологические раскопки. Эти работы позволили уточнить топографию погребений и биографический состав усыпальницы, детали погребального обряда, а также выявили остатки усыпальницы, выстроенной по проекту Л. М. Горностаева. Само погребение князя Д. М. Пожарского во время этих работ не вскрывалось. После завершения археологических работ началось восстановление усыпальницы, которая была торжественно освящена 12 июля 2009 г. архиепископом Владимирским и Суздальским Евлогием.

Хранят память о подвигах Пожарского и в подмосковном Зарайске. На главных воротах кремля установлена памятная доска, на которой начертано, что в этой крепости князь Дмитрий Михайлович возглавил сопротивление тушинцам и полякам в 1610 г. Летом 2003 г. неподалеку от зарайского кремля, на площади, носящей имя Пожарского, был открыт памятник князю, авторы которого — скульптор Ю. Ф. Иванов и архитектор С. В. Киреев.

В 1672 г. с погоста Верхнепосадской церкви Похвалы Богородицы в Нижнем Новгороде прах Кузьмы Минина и его сына Нефеда был перенесен и торжественно захоронен в Спасо-Преображенском соборе нижегородского кремля. В честь подвигов Второго ополчения и его руководителей в соборе было устроено три придела — Казанской иконы Божией Матери, преподобного Дмитрия Солунского и святых Кузьмы и Дамиана-святых покровителей руководителей Второго ополчения. В 1960–1962 гг. во время археологических работ в Спасо-Преображенском соборе, которыми руководил выдающийся советский археолог и историк Н. Н. Воронин, прах К. Минина был вновь перенесен — в Михайло-Архангельский собор, выстроенный в 1628–1631 гг. в намять об очищении России от поляков.

В 1943 г. в центре Нижнего Новгорода был установлен выполненный из железобетона памятник К. Минину. Не столь примечательный по своим художественным достоинствам, этот монумент важен как свидетельство обращения народа к образу героя в самый тяжелый год Великой Отечественной войны.

В 2000-е гг. во многих городах России началось возведение монументов, памятников и памятных крестов в честь других героев и событий Смутного времени. 29 августа 2009 г. в городе Калязине рядом с Вознесенским храмом был открыт памятник герою Смутного времени князю Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому (скульптор Е. Антонов). Большая заслуга в том, что этот монумент был открыт на Калязинской земле, принадлежит участникам общественной межрегиональной программы «Под княжеским стягом», которое с 2002 г. в память о деятельности ополчения Скопина-Шуйского и его сподвижников осуществляет научные, просветительские и общественные мероприятия с участием исторических клубов реконструкторов. Активисты движения «Под княжеским стягом», представляющие Москву, Калязин, Кашин, Александров и другие города, прошли маршрутами ополчения Скопина-Шуйского и почтили память князя и его соратников установлением памятного знака и поклонного креста на месте битвы на Каринском поле, поклонных крестов в память воеводы Давида Жеребцова (на Монастырском острове близ Калязина и Шумаровском острове неподалеку от затопленной Мологи), других мемориальных памятников в Кашине, под Ярославлем, близ Тороица и Торжка и в других местах.

В 2010 г. был открыт памятник «Защитникам Отечества» в Сергиевом Посаде. Он посвящен памяти защитников Троице-Сергиева монастыря, павших во время жестокой осады обители Сапегой и Лисовским в 1608–1610 гг. 4 августа 1911 г. в день 400-летия со дня гибели воеводы П. П. Ляпунова на месте его первоначального захоронения, в ограде церкви Ильи Пророка на Воронцовом поле, был установлен памятный крест. Особенно богат был на памятники юбилейный, 2012-й год:

3 марта в Александровском саду патриарх Московский и всея Руси Кирилл освятил камень на месте будущего памятника священномученику патриарху Гермогену; в селе Большое Терюшово Дальнеконстантиновского района Нижегородской области установлен памятный знак в честь участников ополчения Минина и Пожарского (1 сентября); на месте битвы у деревни Рахманцево (ныне — Пушкинский район Московской области) был установлен поклонный крест (22 сентября); в селе Щелково освятили камень на месте будущего памятника князю Д. Т. Трубецкому и казакам героям Смуты (22 сентября)… Чтобы учесть все мемориальные инициативы 2012 года, по-видимому, потребуется особое исследование. Очевидно одно — народный подвиг, совершенный русскими людьми в Смутное время, — как прежде, так и сейчас остается в народной памяти.