1941 г Начало войны

1941 г

Начало войны

Нападение фашистской Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года, положившее начало Великой Отечественной войне, было внезапным и вероломным, но ни в коей мере не было неожиданным для высшего руководства нашей страны. Советское правительство знало неуемные территориальные амбиции нацистов, подкрепленные антибольшевизмом и антисемитизмом, и с момента прихода Гитлера к власти считалось с угрозой войны, принимало необходимые меры, с тем чтобы по возможности оттянуть ее начало и успеть перестроить экономику, перевооружить армию и флот, подготовить вооруженные силы и страну к отражению немецкой агрессии.

Можно спорить о том, действительно ли план «Барбаросса» уже через месяц после подписания лежал на столе у Сталина, но Гитлер не делал секрета из своих планов для правящих кругов Германии. Естественно, при таком количестве осведомленных лиц планы немецкого фюрера быстро становились достоянием советской разведки. Невозможно было утаить и концентрацию немецких войск на советской границе, количество которых возрастало еще с лета 1940 года. А события последних предвоенных дней показывали, что для советского правительства не было секретом и ночное время нападения. Вместе со всей страной готовились к грядущей войне и органы государственной безопасности.

Перед грозой

Для НКВД выходом на финишную прямую предвоенного периода стала реорганизация наркомата.

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б). 3 февраля 1941 г.

«В связи с необходимостью максимального улучшения агентурно-оперативной работы органов государственной безопасности и возросшим объемом работы, проводимой Народным комиссариатом внутренних дел СССР, ее многообразием (охрана государственной безопасности, охрана общественного порядка, охрана государственных границ, войсковая охрана особо важных промышленных предприятий и железнодорожных сооружений, руководство местами заключения, противопожарная охрана, местная противовоздушная оборона, управление шоссейными дорогами, содержание в лагерях и организация трудового использования осужденных, проведение крупнейших хозяйственных работ, освоение новых районов в отдаленных северных областях СССР, руководство архивным делом и запись актов гражданского состояния и т. д.) ЦК ВКП(б)

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Разделить Народный комиссариат внутренних дел СССР на два наркомата:

а) Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД).

б) Народный комиссариат государственной безопасности СССР (НКГБ).

2. Возложить на Народный комиссариат государственной безопасности СССР выполнение задач по обеспечению государственной безопасности СССР:

а) ведение разведывательной работы за границей;

б) борьбу с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР;

в) оперативную разработку и ликвидацию остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР, в системе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и пр.;

г) охрану руководителей партии и правительства.

3. Установить, что НКГБ освобождается от проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с задачами, перечисленными в пункте 2 настоящего постановления.

4. В союзных и автономных республиках организовать республиканские народные комиссариаты государственной безопасности и внутренних дел, а в краях и областях — соответственно управления НКГБ и НКВД.

Организацию республиканских, краевых, областных и районных органов НКГБ и НКВД произвести на основании разделения существующих аппаратов НКВД, построив их применительно к утвержденным настоящим постановлением структурам НКГБ и НКВД СССР.

5. Разделение НКВД СССР на два наркомата закончить в месячный срок.

6. В месячный срок представить на утверждение ЦК ВКП(б) и СНК СССР положения о народных комиссариатах государственной безопасности и внутренних дел.

Утвердить проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о разделении Народного комиссариата внутренних дел СССР».

В состав НКГБ вошли разведывательное, контрразведывательное, секретно-политическое управления, управление коменданта Московского Кремля, следственная часть и некоторые самостоятельные отделы. Главное экономическое и главное транспортное управления были упразднены[1]. Кроме того, из системы НКВД — НКГБ были выведены особые отделы.

Из Постановления ЦК BKП(б) и СНК СССР. 8 февраля 1941 г.

«… В настоящее время в связи с укреплением Красной Армии и Военно-Морского Флота, значительным усилением их мощи и боевой готовности, ростом хорошо подготовленных и преданных делу партии Ленина — Сталина кадров командного и политического состава ЦК ВКП(б) и СНК СССР считают целесообразным передать органы особых отделов из ведения НКВД в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-Морского Флота.

ЦК ВКП(б) и СНК СССР

ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Ликвидировать Особый отдел ГУГБ НКВД СССР.

2. Организовать при Наркомате обороны и Наркомате Военно-Морского Флота особые отделы НКО и НКВМФ, подчинив их непосредственно народным комиссарам обороны и Военно-Морского Флота. Именовать особые отделы НКО и НКВМФ соответственно Третьими управлениями НКО и НКВМФ.

3. Возложить на Третьи управления Наркомата обороны и Наркомата Военно-Морского Флота следующие задачи:

а) борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной Армии и Военно-Морском Флоте;

б) выявление и информирование соответственно народного комиссара обороны и народного комиссара Военно-Морского Флота о всех недочетах в состоянии частей армии и флота и о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих армии и флота.

4. Организовать при НКВД СССР 3-й отдел с функциями чекистского обслуживания пограничных и внутренних войск НКВД СССР

5. Образовать в Москве Центральный совет из представителей НКГБ СССР, НКО, НКВМФ и НКВД СССР в составе народного комиссара государственной безопасности СССР, народного комиссара внутренних дел СССР, начальника Третьего управления Наркомата обороны и начальника Третьего управления Наркомата Военно-Морского Флота.

Образовать на местах в военных округах аналогичные советы в составе руководителей местных органов НКГБ и НКВД СССР и начальников соответствующих периферийных органов Третьих управлений НКО и НКВМФ.

Возложить на образуемые советы задачу координирования борьбы с антисоветскими элементами, в частности выработку общих методов работы, дачу установок и указаний по отдельным делам и вопросам, затрагивающим интересы соответствующих органов НКГБ, НКО, НКВМФ и НКВД, разрешение возникающих в процессе работы разногласий и пр. Центральный совет и советы на местах собираются по мере необходимости, но не реже одного раза в месяц.

6. Передать на укомплектование организуемых Третьих управлений НКО и НКВМФ кадры работников ликвидируемого Особого отдела ГУГБ НКВД СССР и его периферийных органов…

9. Установить, что органы Третьих управлений НКО и НКВМФ и 3-й отдел НКВД СССР по договоренности с органами НКГБ используют для проведения необходимых оперативных мероприятий (наружное наблюдение, оперативная техника) соответствующие средства НКГБ…

10. Передать из НКВД СССР соответственно в НКО и НКВМФ предназначенные на содержание Особого отдела НКВД СССР в 1941 г. кредиты и денежные ассигнования, а также приписанный к Особому отделу автотранспорт…

12. Все периферийные органы Особого отдела НКВД (округов, армий, корпусов, дивизий, флотов и флотилий) передать соответственно в ведение НКО и НКВМФ.

13. Установить следующий порядок подчинения органов Третьих управлений НКО и НКВМФ:

а) начальники Третьих управлений НКО и НКВМФ подчиняются соответственно народным комиссарам обороны и Военно-Морского Флота.

Все назначения оперативного состава Третьих управлений НКО и НКВМФ, начиная с оперуполномоченного полка и соответствующей ему единицы во флоте, проводятся приказами народных комиссаров обороны и Военно-Морского Флота;

б) начальник 3-го отдела военного округа (фронта) подчиняется начальнику Третьего управления НКО и народному комиссару обороны СССР;

в) начальник 3-го отдела корпуса подчиняется начальнику 3-го отдела округа (фронта) и командующему войсками округа (фронта);

г) начальник 3-го отделения дивизии подчиняется начальнику 3-го отдела корпуса и командиру корпуса;

д) уполномоченный 3-го отделения в полку подчиняется начальнику 3-го отделения и командиру дивизии;

е) соответствующий порядок подчинения устанавливается по линии органов Третьего управления НКВМФ.

14. Структура органов 3-го отдела НКВД СССР устанавливается распоряжением народного комиссара внутренних дел Союза ССР.

15. Передачу органов Особого отдела из ведения НКВД СССР в ведение НКО и НКВМФ закончить в 5-дневный срок».

Как видим, Особые отделы передавались в НКО и НКВМФ чисто формально. Да и сама аргументация их передачи смотрится малоубедительно. Они оставались тесно связанными с НКГБ, служили в них офицеры госбезопасности, для конкретной работы они по-прежнему использовали оперативные возможности (наружное наблюдение, сбор данных о людях по месту жительства, оперативная техника) подразделений родного ведомства. Забегая вперед, скажем, что «экскурсия» особистов в структуры Наркомата обороны оказалась непродолжительной — спустя менее чем два месяца после начала войны они были переданы обратно, в возрожденный НКВД.

Что касается новых наркоматов, то зоны их ответственности устанавливались следующим документом.

Из директивы НКВД СССР и НКГБ СССР № 782/Б/265/M о задачах органов внутренних дел и госбезопасности. 1 марта 1941 г.

«В связи с необходимостью максимального улучшения агентурно-оперативной работы органов государственной безопасности и возросшим объемом работы Наркомата внутренних дел СССР решением Правительства Союза ССР Наркомат внутренних дел СССР разделен на два наркомата:

Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД);

Народный комиссариат государственной безопасности СССР (НКГБ).

В соответствии с этим решением на организуемые наркоматы возложены следующие задачи.

На Народный комиссариат внутренних дел СССР

а) охрана общественной (социалистической) собственности, охрана личной и имущественной безопасности граждан и охрана общественного порядка;

б) охрана государственных границ Союза ССР;

в) организация местной и противовоздушной обороны;

г) содержание в тюрьмах, исправительно-трудовых лагерях, исправительно-трудовых колониях, трудовых и специальных поселках осужденных и организация их трудового использования и перевоспитания;

д) борьба с детской беспризорностью и безнадзорностью;

е) прием, конвоирование, охрана, содержание и трудовое использование военнопленных и интернированных;

ж) оперативно-чекистское обслуживание войск НКВД;

з) государственный надзор за противопожарной охраной и руководство противопожарными мероприятиями;

и) учет военнообязанных;

к) строительство, ремонт и содержание дорог союзного значения;

л) учет, охрана, научная и оперативная разработка государственных архивных фондов Союза ССР;

м) запись актов гражданского состояния.

На Народный комиссариат государственной безопасности СССР

а) ведение разведывательной работы за границей;

б) борьба с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР;

в) оперативная разработка и ликвидация остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР, в системе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и пр.;

г) охрана руководителей партии и правительства.

От проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с вышеперечисленными задачами по обеспечению государственной безопасности СССР, органы Наркомата государственной безопасности освобождаются. Существовавшие в НКВД СССР Главное экономическое управление и Главное транспортное управление ликвидированы.

Функции этих управлений в области борьбы со шпионажем, диверсией и вредительством в системе народного хозяйства возложены соответственно на Контрразведывательное и Секретно-политическое управления Наркомата государственной безопасности.

Вместо существовавших дорожно-транспортных отделов, ранее подчиненных Главному транспортному управлению НКВД СССР, должны быть созданы на крупных железнодорожных станциях оперативные отделения и пункты Наркомата государственной безопасности, подчиненные наркоматам союзных и автономных республик, краевым и областным управлениям НКГБ по территориальности (по линии контрразведывательных отделов). Водные отделы речных магистралей должны быть ликвидированы, а оперативные отделения, пункты НКГБ — созданы только в морских портах СССР.

Задачи бывшего Особого отдела ГУГБ НКВД СССР и его органов возложены на Третьи управления Наркомата обороны, наркомата Военно-Морского Флота СССР и 3-й отдел НКВД СССР соответственно (и их местные органы).

Органы пограничной охраны ведут агентурно-оперативную работу на прежних основаниях, и указания об их взаимоотношениях с органами НКГБ будут даны дополнительно…

Организация республиканских, краевых и областных органов НКВД и НКГБ должна быть произведена на основе разделения существующих аппаратов НКВД…

Наркомам внутренних дел и наркомам государственной безопасности союзных и автономных республик, начальникам краевых и областных управлений НКВД и НКГБ предлагается провести совместно следующую работу:

1. Разработать штаты НКВД — УНКВД и НКГБ — УНКГБ и их местных территориальных органов и представить на утверждение в союзные наркоматы соответственно.

Районные отделения НКВД должны быть организованы во всех районах, где в настоящее время они имеются.

Районные отделения НКГБ должны быть организованы лишь в тех районах, где имеются крупные промышленные предприятия оборонного или общесоюзного значения, а также организации и учреждения, представляющие интерес для иностранных разведок.

При проектировании организаций райотделений Наркомата государственной безопасности необходимо руководствоваться оперативной целесообразностью, наличием объектов для возможной подрывной работы вражеских элементов — вредительства, диверсии, шпионажа и иной контрреволюционной работы, а также засоренностью района антисоветским элементом.

2. Временно расставить в соответствии с разработанным проектом штатов личный состав органов НКВД и НКГБ и приступить к работе, не ожидая утверждения штатов союзными наркоматами.

Разделение органов НКВД провести с таким расчетом, чтобы перестройка, безусловно, не вызвала бы дополнительного увеличения штата.

Освобождающихся работников по линии ГЭУ и ГТУ обратить на укрепление органов НКГБ и НКВД.

До утверждения союзными наркоматами представленных штатов и расстановки личного состава реорганизацию существующих ныне дорожно-транспортных отделов и их отделений не производить и работу продолжать в прежнем порядке.

3. Агентурные дела и разработки экономических и транспортных отделов вместе с агентурно-осведомительной сетью передать контрразведывательным и секретно-политическим отделам соответственно.

Передача разработок и дел должна быть произведена через учетно-статистические отделы органов НКГБ…

5. Внутренние (подследственные) тюрьмы остаются за органами НКГБ.

6. Всю эту работу необходимо организовать и провести так, чтобы не ослаблять работу органов НКВД и НКГБ, не запускать находящиеся в разработке дела, в первую очередь агентурные и следственные…

7. Разделение органов НКВД провести в декадный срок, выслав в НКВД СССР и НКГБ СССР соответственно докладные записки с приложением проекта штатов органов НКВД и НКГБ по республике, краю, области и расстановки личного состава.

НКГБ — УНКГБ представить также разработанную ими дислокацию районных отделений НКГБ и отделений и пунктов НКГБ на железнодорожных станциях, морских портах и крупных промышленных предприятиях…

Положения об НКВД и НКГБ и указания о порядке дальнейшей работы органов НКВД и НКГБ будут высланы дополнительно…

С настоящей директивой ознакомить первых секретарей ЦК компартий республик, крайкомов и обкомов».

Именно эти приказы положили начало перестройке органов госбезопасности под решение военных задач.

В Ленинградском управлении организатором мобилизационной работы, а также прямой подготовки к действиям в условиях войны стал его новый начальник, назначенный приказом наркома ГБ № 0010 от 26 февраля 1941 г., старший майор госбезопасности Павел Тихонович Куприн. Он родился в 1908 году в Орловской губернии, в бедной крестьянской семье, в 1929 году закончил Орловскую губернскую совпартшколу 2-й ступени, затем находился на партийной работе. В органы внутренних дел Куприн пришел в декабре 1936 года, а последней его должностью перед назначением в Ленинград стала должность начальника УНКВД по Хабаровскому краю.

Одной из сложнейших проблем в Управлении того времени была проблема кадров. Вакантные места как в руководящем звене, так и в оперативных подразделениях приходилось замещать сотрудниками с минимальным стажем и опытом работы, зачисленными в Управление в течение 1938–1941 годов. Правда, по тем временам это были люди, неплохо образованные — большинство из них имели среднее и даже высшее образование (законченное или незаконченное), — однако отсутствие профессионального опыта сказывалось на работе. Для повышения чекистской квалификации их в срочном порядке зачисляли на обучение в специальные учебные заведения — как правило, без отрыва от служебной деятельности. Среди таких учебных заведений была межкраевая школа, созданная при Управлении НКВД ЛО. Размещалась она на Гороховой улице, 6.

Одним из первых приказов, изданных Куприным, был приказ № 004 от 5 марта 1941 г о создании в Управлении разведывательного отдела и о новых назначениях в руководстве основных оперативных отделов. Вышел он с двухдневным опозданием, так как приказ НКГБ СССР, изданный 20 февраля 1941 г., которым в Центре учреждался разведывательный отдел, требовал создания на местах аналогичных отделов в 10-дневный срок.

Начальником разведотдела стал Леонид Иванович Кожевников. Несмотря на свой высокий авторитет в Управлении, он был достаточно молод — 37 лет. В органах госбезопасности Кожевников работал с 1926 года, а с созданием в 1939 году следственной части УНКВД ЛО (впоследствии следственного отдела) стал ее начальником.

На кандидатуре Кожевникова остановились не случайно. Были приняты во внимание его высокая квалификация как чекиста и 15-летний опыт работы на рядовых и руководящих должностях в разных оперативных подразделениях Управления. Кожевников характеризовался как инициативный, исполнительный оперработник, целеустремленный и требовательный руководитель. На всех участках чекистской деятельности он всегда добивался положительных результатов, за что наряду с другими поощрениями в 1933 году был награжден боевым оружием, а в 1937 году — знаком «Почетный сотрудник ОГПУ»[2].

Заместителями Кожевникова стали: капитан ГБ Макаров Павел Петрович (который в марте 1943 года заменил Кожевникова в должности начальника отдела в связи с назначением последнего заместителем начальника Управления) и младший лейтенант ГБ Сахаровский Александр Михайлович, с 11 января 1941 г. занимавший должность и.о. начальника водного отдела. Позже Сахаровский станет начальником 2-го (контрразведывательного) отдела по области. В 1943 году после прорыва блокады Ленинграда и начала отступления немецких войск он возглавит одну из трех оперативных групп (а именно — Гатчинскую), в задачу которых входила зачистка освобождаемых территорий от предателей, немецких пособников и агентуры немецких спецслужб, как бывшей, так и оставленной на оседание. В последующем Сахаровский стал начальником Первого Главного управления КГБ и одним из заместителей Председателя КГБ СССР.

В состав разведотдела вошли наиболее подготовленные сотрудники других оперативных подразделений, в частности, контрразведывательного, экономического, водного и секретно-политического отделов.

Разведотдел УНКГБ ЛO включал в себя 7 отделений:

1-е отделение являлось аналитически-разработочным: оно разрабатывало наиболее сложные операции, проводило анализ поступивших материалов, вырабатывало рекомендации;

2-е, 3-е, 4-е и 7-е отделения имели разведывательную направленность, которая с началом оккупации Ленинградской области была скорректирована, и за каждым из них закреплены конкретные функции по подготовке разведчиков-диверсантов, разведчиков-маршрутников[3], разведчиков-боевиков, командиров разведывательно-диверсионных групп.

5-е отделение занималось переводами, обрабатывало поступавшие иностранные материалы и сводки радиоперехватов.

6-е отделение занималось техническим обеспечением (в частности, изготовлением документов для тех, кто направлялся во вражеский тыл). Сказалась кадровая реорганизация и на других отделах Управления. Этим же приказом заместителем начальника следственной части был назначен старший лейтенант госбезопасности С.Т. Хорсун, который с началом войны стал заместителем Кожевникова и возглавил оперативную группу (часть) разведывательного отдела в Малой Вишере. Начальником секретно-политического отдела стал старший лейтенант ГБ С.К. Якушев, который с началом войны был назначен руководителем оперативной группы УНКВД Старорусского направления[4], с января 1943 года вновь возглавлял СПО, а после его расформирования в апреле 1943 года в связи с очередной реорганизацией ведомства стал начальником контрразведывательного отдела по Ленинграду. В начале 1945 года он становится заместителем начальника УНКВД ЛО.

Следующим важным этапом в подготовке Управления к войне явились мероприятия по внедрению в практику повседневной работы требований изданного в соответствии с директивой НКГБ СССР приказа начальника Управления № 0012 от 3 апреля 1941 г. «Об агентурно-оперативной и следственной работе». Руководящему и оперативному составу предписывалось сосредоточить усилия исключительно на решении главных разведывательных и контрразведывательных задач путем организации «высококачественной агентурной работы», являющейся «залогом успешной деятельности по обеспечению государственной безопасности нашей Родины». Проще говоря, следовало усилить работу по подготовке агентуры с учетом возможной деятельности в условиях войны и оккупации.

Директивой НКГБ органы государственной безопасности освобождались от всякой другой, не имеющей непосредственной связи с решением главных задач работы, что давало возможность все «внимание сосредоточить на борьбе со шпионажем, террором, диверсией, вредительством, антисоветскими формированиями и их подрывной деятельностью». Ниже публикуемый текст приказа достаточно убедительно свидетельствует об изменении направленности деятельности Ленинградского управления.

Приказ начальника УНКГБ СССР по г. Ленинграду и ЛО № 0012 от 3 апреля 1941 г. «Об агентурно-оперативной и следственной работе»

«Высококачественная агентурная работа является основным залогом успешной деятельности по обеспечению государственной безопасности нашей Родины. Образование Народного Комиссариата Государственной Безопасности и его местных органов имеет главной своей целью максимальное улучшение и усовершенствование агентурно-оперативной работы советской разведки.

На органы Государственной Безопасности возложены следующие основные задачи:

а) разведывательная деятельность за границей;

б) контрразведывательная деятельность — борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок и их агентуры внутри СССР;

в) борьба с остатками антисоветских партий, право-троцкистским подпольем и другими контрреволюционными формированиями;

г) охрана руководителей партии и правительства.

От всякой другой работы, не имеющей непосредственной связи с выполнением вышеуказанных задач, а именно: информационное обслуживание организаций, учреждений, предприятий, выявление недочетов в работе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства — органы Государственной безопасности освобождаются, что дает возможность нашим органам все свое внимание сосредоточить на борьбе со шпионажем, террором, диверсией, вредительством, антисоветскими формированиями и их подрывной деятельностью.

Исходя из этого, перед каждым оперативным отделом УНКГБ по гор. Ленинграду и Ленинградской области стоит задача:

а) быстро выявлять, разоблачать и ликвидировать врага, своевременно предупреждать его малейшие попытки к совершению каких-либо действий, направленных против нашей партии, против Советской власти;

б) посредством коренного улучшения работы с агентурой и правильного воспитания ее в работе, создать такой агентурный аппарат, который мог бы проникнуть во вражеское контрреволюционное подполье право-троцкистских, шпионских, террористических организаций и групп;

в) применение активных форм и методов ведения агентурных разработок и в работе с агентурой.

В целях решительного улучшения качества агентурно-оперативной и следственной работы УНКГБ и выполнения указаний Народного Комиссара Государственной Безопасности СССР,

ПРИКАЗЫВАЮ:

Начальникам отделов, райотделов и межрайонных отделов УНКГБ по гор. Ленинграду и Ленинградской области:

1. Тщательно пересмотреть всю агентурно-осведомительную сеть с целью отбора наиболее работоспособной и перспективной по своим связям и возможностям агентуры.

Добиться такого положения, чтобы агентура по право-троцкистскому контрреволюционному подполью, агентура среди шпионских, диверсионных, террористических и других контрреволюционных формирований, была бы настолько сильна, чтобы она была в состоянии своевременно вскрывать намерения и планы врагов Советской власти и парализовать их подрываю деятельность.

2. Выявить и исключить из состава агентурной сети всех двурушников, фальсификаторов, расшифрованных, неработоспособных, бесперспективных агентов…»

(Далее следуют задачи, входившие в компетенцию исключительно следственных подразделений и затрагивающие особенности ведения следствия.)

К тому времени в органах госбезопасности уже в который раз сложилась порочная практика, когда за показатель в работе с агентурой бралась количественная сторона. В результате агентурный аппарат стал громоздким, включал в себя множество агентов, от которых, в лучшем случае, не было пользы. Бывало и хуже: агенты приспосабливались к оперработникам и, зная, какая информация им нужна, выдавали заведомо искаженные, порой ложные данные, что приводило к необоснованным обвинениям ни в чем не повинных людей. Имели место и случаи, когда агенты приобретались ради «палочки». Оперработник на встречах с ними только терял время, однако докладывал начальнику, что проводит агентурную работу, а на самом деле его «подопечные» засоряли аппарат, никак не способствуя решению поставленных перед органами госбезопасности задач. Начальники знали о реальном положении дел, но смотрели на изъяны в работе сквозь пальцы, тоже удовлетворяясь количественными показателями. Получался замкнутый круг, куда были вовлечены и добросовестные оперативные работники.

Для выполнения задач по агентуре была необходима большая организаторская работа на всех уровнях, которую невозможно провести в течение 5–6 месяцев. Приказом требовалось в срочном порядке освободиться от нерезультативных агентов, но если их большинство, то можно было остаться вообще без агентуры, а это провал в работе. С другой стороны, освобождая секретный аппарат от балласта, его надо было пополнить высококачественной агентурой, то есть найти людей с нужными личными и деловыми качествами, соответствующим положением в рассматриваемой среде, во избежание возможной ошибки проверить на конкретных поручениях, найти основу вербовки и осуществить ее, потом обучить основам работы, тактике поведения. Процесс непростой, требующий не только временных затрат, но и знаний и опыта оперработника, а большинство сотрудников имели, как уже говорилось, стаж работы менее трех лет. В такой ситуации на первый план выдвигалась роль начальника отделения и отдела, но и среди них было мало людей с достаточным опытом работы. Особенно трудно пришлось областным межрайотделам и райотделам, где кадровая проблема стояла особенно остро.

Другим важным документом, имевшим первостепенное значение для мобилизационной готовности как Управления, так и областных подразделений, потенциально попадавших в зону возможных военных действий в Ленинградской области, был изданный начальником Управления приказ № 0031 от 6 мая 1941 г. «Об организации мобилизационной работы в органах НКГБ», предписывавший немедленно начать подготовку к оперативной работе в условиях войны.

Приказ начальника УНКГБ СССР по г. Ленинграду и ЛО № 0031 от 6 мая 1941 г. «Об организации мобилизационной работы в органах НКГБ»

«В целях обеспечения мобилизационной готовности органов НКГБ на военное время, в соответствии с приказом Народного Комиссара Государственной Безопасности СССР № 00148 от 26 апреля 1941 года,

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Возложить на отделы, райотделы и межрайотделы УНКГБ Ленинградской области в соответствии с теми задачами, которые они выполняют в мирное время, разработку мероприятий на военное время, согласно „Ориентировочного перечня мобилизационных вопросов, подлежащих проработке органами НКГБ“, объявленного приказом Наркома Государственной Безопасности СССР № 00148.

2. Непосредственное руководство мобработой и ответственность за мобилизационную готовность возложить соответственно на начальников отделов, райотделов и межрайотделов УНКГБ Ленинградской области.

3. Немедленно начать подготовку к составлению плана оперативных мероприятий на военное время, согласно перечня мобилизационных вопросов, объявленного приказом Наркома Государственной безопасности СССР № 00148 от 26 апреля 1941 года.

Инструкция о порядке составления оперативных мобпланов будет разослана немедленно по получении из НКГБ СССР».

Уже один этот приказ, датируемый, напомним, 6 мая, полностью развенчивает легенду о том, что война стала неожиданностью для руководства СССР. Как видим, еще весной 1941 года в УНКГБ ЛО полным ходом шли мероприятия по подготовке деятельности Управления в условиях войны.

Какие же конкретные мероприятия проводило УНКГБ ЛО на стадии подготовки к войне, еще до нападения Германии? Для подразделений, расположенных в западной части Ленинградской области, это были организация совместно с партийными и советскими органами скрытых баз оружия и продовольствия, составление пофамильных списков партизанских групп, подготовка оперативного состава, который должен был остаться в тылу противника в случае его вторжения на территорию Ленинградской области. Впрочем, жестокий дефицит времени сказывался и здесь. Когда после начала войны мобилизационные планы Управления были приведены в действие, то выяснилось, что подразделения Управления успели привести в боевую готовность, но в гораздо меньшей мере оказались готовыми к войне областные подразделения, особенно западных районов Ленинградской области, которые первыми оказались под вражеской оккупацией.

Основная проблема органов госбезопасности предвоенного периода — огромный объем работы, с одной стороны, а с другой — недостаток времени, малый стаж и незначительный опыт большинства сотрудников, пришедших в органы внутренних дел после 1938 года, — была и основной проблемой Ленинградского управления. Несмотря на поистине стахановские темпы, заканчивать перестройку пришлось уже в военных условиях, на стадии прямого противоборства с хорошо подготовленным и опытным противником. С другой стороны, реальности войны все равно ставили новые задачи и диктовали новые методы их решения, которые па стадии подготовки предусмотреть было невозможно. Сделать из армии мирного времени действующую армию может только война.

Первые потери

Уже в первый день войны Ленинградское управление, расположенное, казалось бы, далеко от линии фронта, понесло первые потери. Произошло это при следующих обстоятельствах…

Среди превентивных мер, принятых НКВД СССР в период подготовки к войне, важное место занимала проведенная в марте — июне 1941 года операция по вскрытию агентурных связей германских спецслужб и пресечению их разведывательной деятельности в западных областях Белоруссии и Украины, присоединенных к СССР в 1939 году. Для решения этой исключительно сложной задачи в Управление НКВД по Белостокскому району была командирована большая группа сотрудников разных территориальных органов. Ленинградское управление направило туда 50 сотрудников, среди которых были оперативные работники, радиоконтрразведчики и следователи. После трехмесячной работы, сопряженной с большим нервным и физическим напряжением, требовавшей от каждого полной самоотдачи и взаимовыручки, строгого соблюдения конспирации, участники операции собрались в Белостоке и 21 июня 1941 года поездом выехали к местам своей службы[5].

22 июня 1941 года в 4 часа 45 минут утра у станции Лида Гродненской области состав подвергся налету немецкой авиации. Немцы сначала забросали вагоны бомбами, а затем начали расстреливать пулеметным огнем покидавших их пассажиров. Многие вагоны были разбиты и охвачены пламенем.

Трагическая картина происшедшего воссоздается по рапортам сотрудников Ленинградского управления, написанным в связи с утратой некоторыми из них табельного оружия.

Находившийся в составе оперативной группы старший оперуполномоченный, сержант ГБ Я.Н. Мальцев следующим образом излагает ситуацию: «Во время бомбардировки у меня исчез наган, 14 штук патронов и кобура. Произошло это при следующих обстоятельствах: я ехал в вагоне № 10 в одном из купе на средней полке. В тот момент, когда было выбито окно, от сильного толчка (соседний вагон № 11 был взорван) я слетел с полки и вместе с другими товарищами выскочил из вагона. Невдалеке бежавший от меня красноармеец (чекист) был тяжело ранен и я оказывал ему помощь — снимал сапоги, разрезал голенища. Когда обстрел прекратился, я вернулся в вагон, но ничего на своем месте не обнаружил — все было выброшено, так как вагон загорался. Поиски оружия в вагоне (оно находилось у меня под подушкой) ни к чему не привели».

Похожий рапорт написал и старший оперуполномоченный, сержант ГБ М.Г. Панов, за одним исключением: в Ленинград он приехал все же с оружием, хотя и не со своим.

«22-го июня в день нападения на Советский Союз фашистских орд, я вместе с другими сотрудниками УНКГБ ЛО находился в командировке в Западной Белоруссии. Наш поезд, в котором мы ехали, подвергся внезапной бомбардировке с воздуха. Нападение вражеского самолета было произведено утром в 4 час. 45 мин. Мы все спали в вагонах, утомленные работой и неудобствами транспортировок пока ехали до г. Белостока.

Я ехал в вагоне № 8, проснулся, падая с верхней полки. Резкая остановка поезда сопровождалась сильным грохотом, звоном разбитых стекол и криками людей. Сначала никто не знал, что случилось, но затем раздались крики о немедленном оставлении вагона, поезд бомбили с воздуха. Мои товарищи стали выскакивать из вагона. Я тоже выскочил из вагона. В этот момент от головы поезда на бреющем полете летел фашистский самолет и стрелял по окнам из пулемета. Я прыгнул с площадки вагона и отбежал несколько шагов. Самолет пролетел над моей головой отвесно. Я залег в канаву у железнодорожного полотна, выжидая, что будет дальше. Большинство вагонов горело. Из них выскакивали люди и отбегали от полотна. Развернувшись, самолет уже довольно высоко полетел, удаляясь от поезда. Я вместе с другими товарищами решили вернуться в вагон, чтобы взять одежду. В вагоне еще остались мои кое-какие личные вещи и, в частности оружие. Подойдя к поезду, увидел, что он уже оцеплен охраной, горящие вагоны тушат пожарники. Зайдя в вагон, увидел, что внутри его ничего уже нет, все оставшиеся вещи изъяты и неизвестно, куда отнесены. Я их не нашел.

Разыскать мое оружие я не мог и был временно вооружен браунингом одного из наших товарищей, которое было взято из груды бесхозного оружия, собранного в одно место. Браунинг, который временно находился у меня, по приезде в Ленинград 26/VII-41 г. мною был сдан в оружейную мастерскую УНКГБ ЛО».

Для Мальцева, 26-летнего сержанта ГБ, насчитывавшего всего-то полуторалетний стаж работы в органах, история с утерей личного оружия прошла практически без последствий. После возвращения он был переведен в 4-й (разведывательный) отдел, а с сентября 1942 года находился в составе оперативной группы при 3-й партизанской бригаде и погиб в тылу врага.

Из 50 находившихся в эшелоне сотрудников Ленинградского управления у ст. Лида погибли 10 человек и еще один, оперуполномоченный 4-го отдела Н.С. Тихонов, скончался в госпитале. Ниже следуют их имена, которые занесены в «Книгу Памяти» Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области[6].

Ромашев Александр Петрович, 1916 года рождения, сержант ГБ, оперуполномоченный 4-го (экономического) отдела;

Петров Леонид Федорович, 1910 года рождения, младший лейтенант ГБ, оперуполномоченный СПО;

Малушков Михаил Гаврилович, 1903 года рождения, младший лейтенант ГБ, старший оперуполномоченный КРО;

Черкасов Василий Федорович, 1896 рождения, лейтенант ГБ, оперуполномоченный СПО;

Гончаров Иван Александрович, 1919 года рождения, сержант ГБ, помощник оперуполномоченного 2-го спецотдела (радиоконтрразведка);

Тупицын Николай Михайлович, 1915 года рождения, помощник оперуполномоченного 4-го (экономического) отдела;

Парфенов Павел Сергеевич, 1911 года рождения, сержант ГБ, оперуполномоченный 5-го спецотдела;

Кашер Абрам Моисеевич, 1916 года рождения, сержант ГБ, следователь СПО;

Тихонов Николай Семенович, 1905 года рождения, младший лейтенант ГБ, оперуполномоченный 2-го спецотдела (радиоконтрразведка);

Дружинин Иван Петрович, 1907 года рождения, помощник оперуполномоченного 2-го спецотдела (радиоконтрразведка);

Слизков Семен Денисович, 1915 года рождения, техник 1-й категории 2-го спецотдела.

Все они, как и другие погибшие пассажиры того злополучного поезда, были похоронены без выяснения личностей у насыпи железнодорожной линии, ведущей от ст. Лида в направлении Вильнюса. По этой причине многие считались пропавшими без вести. Так, С.Д. Слизков, как погибший при исполнении специального задания, был исключен из списков личного состава Управления только с 16 апреля 1943 года.

После войны останки перезахоронили на территории находящейся поблизости городской больницы, в братской безымянной могиле, на которой 8 мая 1966 г. решением Лидского горисполкома установлена стела. В городе этот мемориал значится как «Памятник жертвам первого дня Великой Отечественной войны».

Имена погибших на нем не указаны. В 1967 году, после того как Управлению КГБ по Гродненской области были предоставлены фамилии убитых во время налета сотрудников УНКВД ЛO, в городском краеведческом музее был открыт «Красный уголок», посвященный ленинградским сотрудникам, похороненным в братской могиле.

Таковы первые потери Ленинградского управления в первый же день войны.

Война

Для большинства жителей Ленинграда Великая Отечественная война началась в полдень 22 июня 1941 года, когда выступивший по радио первый заместитель председателя Совнаркома и нарком иностранных дел В.М. Молотов сообщил о нападении Германии на СССР. Для ленинградских чекистов она началась на несколько часов раньше. Несмотря на выходной день, весь личный состав вызвали на службу и ознакомили с директивой НКГБ СССР, переданной из Москвы во все органы государственной безопасности в 9 часов 10 минут.

Директива НКГБ СССР № 127/5809 от 22 июня 1941 г.

«В связи с начавшимися военными действиями с Германией приказываю немедленно провести следующие мероприятия:

1) привести в мобилизационную готовность весь оперативно-чекистский аппарат НКГБ — УНКГБ;

2) провести изъятие разрабатываемого контрреволюционного и шпионского элемента;

3) мобилизовать внимание всей агентурно-осведомительной сети на своевременное вскрытие и предупреждение всех возможных вредительско-диверсионных актов в системе народного хозяйства, и в первую очередь, на предприятиях оборонной промышленности и железнодорожного транспорта;

4) при поступлении данных о готовящихся государственных преступлениях — шпионаж, террор, диверсии, восстания, бандитские выступления, призыв к забастовкам, контрреволюционный саботаж и т. д. — немедленно принимать оперативные меры к пресечению всяких попыток вражеских элементов нанести ущерб Советской власти;

5) совместно с НКВД — УНКВД обеспечить:

а) строгую охрану важнейших промышленных предприятий, железнодорожных узлов, станций, мостов, радиотелефонных, телеграфных станций, аэродромов, банков и т. д.;

б) мобилизовать внимание работников милиции на борьбу с возможными проявлениями паники;

в) привести в боевую готовность пожарные команды.

Намеченные вами мероприятия согласуйте с первыми секретарями ЦК компартий республик, крайкомов, обкомов ВКБ (б) и о результатах проводимой работы телеграфируйте в НКГБ СССР немедленно.

Народный комиссар государственной безопасности СССР Меркулов».

В тот же день в Ленинграде был создан оперативный штаб для координации мероприятий по обеспечению государственной безопасности и охране общественного порядка. В штаб вошли руководители основных управлений НКГБ — НКВД и пожарной охраны: заместитель начальника УНКГБ старший майор ГБ Огольцов, начальник Управления погранвойск генерал-лейтенант Степанов; заместитель начальника УНКВД старший майор милиции Грушко и начальник Управления пожарной охраны полковник Сериков. Личный состав Управления НКГБ перешел на казарменное положение.

22 июня в связи с нападением фашистской Германии на СССР прекратилась деятельность немецкого Генерального консульства в Ленинграде. На следующий день начальник Ленинградского управления НКГБ направил в НКГБ СССР сообщение № 806 об интернировании его сотрудников: «Сотрудники германского консульства в Ленинграде сосредоточены в здании консульства под усиленной охраной, телефоны консульства выключены, все служащие — граждане СССР получили полный расчет, удалены из здания консульства…» Сотрудники консульства были отправлены в Германию. А 25 июня в Ленинградское управление поступила Директива НКГБ СССР № 140 об интернировании граждан стран-сателлитов фашистской Германии: Италии, Финляндии, Румынии, Венгрии, Словакии.

Надо отметить, что сотрудники германского консульства еще до войны активно занимались разведывательной работой, о чем дал исчерпывающие показания во время следствия арестованный в 1945 году бывший секретарь ленинградского Генконсульства Герман Штреккер.

Из протоколов допросов Штреккера. 1946 г.

«До закрытия ленинградского консульства в 1938 году активную разведывательную работу в Ленинграде против СССР вел генеральный консул Зоммер Рудольф, который в свое время шпионажем занимался также в Харькове, Тифлисе, Владивостоке и Киеве.

Насколько я знаю, Зоммер в бытность свою в Ленинграде агентуру приобретал в первую очередь из числа вновь прибывших германских специалистов, а также лиц немецкой национальности, давно проживавших в Ленинграде…

Зоммер в разведывательных целях часто объезжал Ленинград и его окрестности, систематически посещал порт, где производил личные наблюдения. Как-то в 1938 году генеральный консул киевского консульства Гросскопф заявил мне, что морской атташе германского посольства капитан фон Баумбах свою карьеру сделал благодаря успешно проводимой разведывательной работе Зоммера».

«После открытия генерального консульства в Ленинграде в июле 1940 года, осенью туда из Москвы прибыл морской атташе фон Баумбах. В кабинете генерального консула он собрал работников консульства… Баумбах заявил, что благодаря разведывательной работе Зоммера состояние Балтийского военно-морского флота ему достаточно известно. Нам он предложил собирать шпионские сведения о строительстве новых военных судов всех видов и введении их в строй. Далее он заявил, что мы должны наблюдать за появляющимися на Неве, в канале и в Финском заливе военных судах, а также за работой судостроительных верфей. При этом он ознакомил нас с различными типами судов Балтийского флота. Баумбах также пояснил, что судостроительные верфи удобнее всего обозревать при поездках в Петергоф на катере».

«Во время моего пребывания в Ленинграде… туда 1 или 2 раза приезжал сотрудник ген. Кестринга Шульце Эмиль… когда он приходил весной 1941 г., генконсул просил меня съездить с ним на консульской автомашине в район Лесное… приехав в район за Лесным, я установил, что Шульце имел задание убедиться в готовности к эксплуатации новой трансформаторной силовой линии, месторасположение которой было Шульце точно известно».

Разведчики из Генерального консульства Германии, а ими были почти все его сотрудники, к началу войны сумели собрать объемный материал по предприятиям города, работающим на военные нужды. Уже во время войны немцы, засылая в Ленинград разведчиков, в ходе подготовки показывали им изготовленную типографским способом подробную карту ленинградских предприятий с описанием на двух языках — русском и немецком — выпускаемой ими продукции.

24 июня, когда стало ясно, что советские войска отступают на большинстве участков линии фронта, на места была передана новая директива, определяющая, как должны вести себя органы госбезопасности в условиях отступления.