Ольга Николаевна

Ольга Николаевна

Великая княжна, королева Вюртембергская, дочь императора Николая I и императрицы Александры Федоровны.

Ольга родилась в 1822 году, когда ее отец еще не занимал российский престол. Это произошло лишь три года спустя. Она была второй дочерью в семье, росла и воспитывалась вместе со своими сестрами, великими княжнами Марией и Александрой. «По возрасту я была между ними обеими: на три года моложе Мэри, на три года старше Адини — и часто чувствовала себя немного одинокой», — написала она в своих «Воспоминаниях».

Как и все дети, Ольга до семи лет находилась под присмотром английской няни, затем к ней были приставлены различные преподаватели. Она усердно изучала иностранные языки и историю, занималась музыкой и рисованием. Обучение проходило под руководством ректора Санкт-Петербургского университета профессора Петра Александровича Плетнева и известного поэта Василия Жуковского, который был воспитателем всех царских детей.

Тихая и скромная девочка отличалась особой впечатлительностью и сосредоточенностью. «Мои сестры были жизнерадостными и веселыми, я же серьезной и замкнутой. От природы уступчивая, я старалась угодить каждому, часто подвергалась насмешкам и нападкам Мэри, не умея защитить себя. Я казалась себе глупой и простоватой, плакала по ночам в подушку и стала представлять себе, что я совсем не настоящая дочь своих родителей, а подменена кормилицей: вместо их ребенка она положила мою молочную сестру». Так Ольга много позже вспоминала про свои переживания раннего детства.

Понимая, что дочерей со временем придется отдавать замуж в другие страны и они, по всей видимости, станут супругами немецких принцев, мать-императрица, лично следившая за воспитанием девочек, старалась приучать их к будущей семейной жизни.

Семья императора Николая I была счастливой, и детям в ней жилось хорошо. Они видели родительскую привязанность друг к другу, всегда чувствовали их любовь и заботу. Обстановка, в которой они жили, была строгой и простой. По свидетельству современников, комнаты сестер на первом этаже Зимнего дворца были лишены роскоши, все было обставлено без излишеств — ни ковров, ни фарфора, ни мрамора. Вот только рояль да библиотека, пополняемая каждой великой княжной из собственных карманных денег. Даже свечи отпускались строго по норме.

Весной семья обычно покидала столицу и все лето проводила в Царском Селе или в Петергофе вблизи моря. В конце октября вновь переезжала в столицу. И опять проходили занятия согласно установленному расписанию и прогулки на свежем воздухе при любой погоде.

Самыми радостными для детей были дни рождественских праздников. В сочельник вся семья собиралась у наряженной елки. Обычай украшать елку в Рождество пришел в Россию из Пруссии по инициативе и желанию Александры Федоровны. Обычно в этом принимали участие все ее дети, а на праздник приглашались и дети прислуги. Отец и дети садились сначала каждый за свой стол с небольшой елочкой, украшенной разными подарками, приготовленными матерью для каждого соответственно возрасту. Затем все выходили в другой зал, где стоял длинный стол с подарками для прислуги и их детей. Эти праздники Ольга всегда вспоминала с нежностью. Ее детство было согрето общей любовью.

С годами великая княжна Ольга Николаевна превратилась в настоящую красавицу. Высокая, стройная, с большими ясными глазами и длинными пушистыми ресницами, она привлекала к себе внимание всех. «Невозможно представить себе более милого лица, на котором выражались бы в такой степени кротость, доброта и снисходительность, — вспоминали о ней современники. — …При грациозной походке, при идеальной чистоте взора в ней было что-то, право, неземное». А что касается характера, то все считали, что, несмотря на внешнюю мягкость, эта дочь императора «одарена рассудком холодным, умом здравым и вместе с тем большим самолюбием…Она знает, что делать, как поступать, какое слово молвить, кого и как сильно любить».

Но, несмотря на холодный рассудок, Ольга в восемнадцать лет не смогла скрыть своих чувств к князю Александру Барятинскому, красивому, мужественному человеку, который, как заметили при дворе, был ею сильно увлечен. Как можно понять из воспоминаний современников, князь, не желая привлекать внимания к своему роману, вел себя очень осторожно. Ведь при малейшем поводе с его стороны расправа отца-императора была бы короткой и суровой. И тем не менее в свете начали говорить, что Александр намеревается жениться на Ольге. А это уже рассматривалось как дерзость. Его называли безумцем. Князь же, убедившись во взаимности, был тверд в своем решении. Его не смущала «императорская кровь» избранницы. Ведь Барятинские вели свой род от Рюриковичей.

Однако дерзкому замыслу князя не суждено было претвориться в жизнь. Августейшие родители Ольги, которые поначалу, казалось, не замечали увлечения своей дочери, сумели на нее повлиять. Великая княжна поняла, что надеяться на чудо не стоит: внезапной милости судьбы, которая может расщедриться и разрешить ей соединить свою жизнь с тем, кого выбрало сердце, не будет. А значит, ее ждет участь всех дочерей императорского Дома — супружество с одним из европейских принцев и жизнь вдали от родины. Это ее долг, и его требуется исполнять.

* * *

После замужества старшей сестры — великая княжна Мария Николаевна в 1839 году вышла замуж за герцога Лейхтенбергского, который, получив чин генерал-адъютанта и титул императорского высочества, переехал на постоянное жительство в Россию, — Ольга неизменно находилась при матери. Но мысль, что вряд ли ей, как старшей сестре, удастся остаться в родном гнезде, постоянно тревожила красивую головку великой княжны.

Вместе с матерью-императрицей Ольга в 1840 году посетила Веймар, где проживала великая княгиня Мария Павловна. О своей тете она в своих воспоминаниях написала много приятных слов. «Папа любил эту свою старшую сестру почти сыновней любовью. Мне она казалась воплощенным долгом. Замужем в течение тридцати пяти лет за смешным мужем, она никогда не знала слабости…»

Между тем отца-императора начал беспокоить вопрос о браке его второй дочери. Правда, мысль о том, что, подыскав в европейских владетельных домах подходящую кандидатуру, ему придется с ней расстаться, очень огорчала его. Великая княжна Ольга, красивая, знающая несколько иностранных языков, увлекающаяся игрой на пианино и живописью, считалась одной из лучших невест в Европе. После старшей дочери, которая вышла замуж за принца ниже ее по рангу, Ольге августейшие родители хотели найти более перспективного супруга.

Но время шло, а таковой не определялся. При дворе недоумевали: «Как, в девятнадцать лет все еще не замужем?» И это при том, что претенденты на руку красавицы уже объявлялись.

Еще в 1838 году в Берлине, где шестнадцатилетняя великая княжна Ольга была вместе с родителями, она привлекла внимание наследного принца Максимилиана Баварского. Но он ни ей, ни родным не понравился.

Год спустя император стал прочить дочь-невесту в жены австрийскому эрцгерцогу Стефану, решив — по политическим соображениям — восстановить родственный союз с габсбургским Домом, так трагично прервавшийся в 1801 году. Молодой эрцгерцог был старшим сыном венгерского палатина Иосифа, первым браком женатого на старшей сестре Николая I, скончавшейся при родах. Эта кандидатура в мужья Ольги была выбрана неслучайно. Еще в 1839 году старший сын российского императора, наследник престола Александр, путешествуя по Европе, подружился с эрцгерцогом во время визита в Вену. Молодой Стефан заметно выделялся своими способностями, что, как полагали, предвещало ему блестящее будущее. Славянин по духу, он любил Венгрию и свободно говорил по-венгерски, что отличало его от других придворных венского двора. В Будапеште в нем видели наследника его отца-палатина.

Вопрос о браке дочери российского императора с эрцгерцогом Стефаном активно обсуждался. Но габсбург-лотарингский Дом под различными предлогами свой ответ откладывал.

Между тем неожиданно пришло предложение руки и сердца от другого эрцгерцога — Альбрехта, двоюродного брата Стефана, не столь привлекательного и значительно его старше. Принц Альбрехт видел великую княжну Ольгу в Петербурге, который посетил в 1839 году. Тогда-то он и пленился красотой дочери императора. Пользуясь ситуацией — о браке кузена еще не было принято окончательного решения, — он направил письмо Николаю I, в котором просил руки великой княжны.

Как же отнеслась Ольга к этому предложению? Об этом она написала в своих «Воспоминаниях»:

«Он был мне симпатичен, я питала к нему уважение и дружеские чувства. Но, несмотря на все это, я почему-то испытывала к нему физическую неприязнь, отчего о браке не могло быть и речи. Ему был послан отказ — ведь в это время велись переговоры относительно Стефана… передо мной витал его образ…»

Наконец пришел долгожданный ответ из Вены. В письме говорилось, что «брак Стефана и Ольги Николаевны, исповедующих разные веры, представляется для Австрии неприемлемым. Эрцгерцогиня русского происхождения может стать опасной для государства из-за того, что среди славянского населения «взрывоопасных» областей Австрии могут возникнуть брожения».

Таким образом, венский двор не пожелал, чтобы в стране, а тем более в Будапеште, появилась русская великая княжна, опасаясь вновь иметь палатину православной веры. Новый союз с австрийскими Габсбургами, в котором Россия видела большую будущность, не состоялся.

Сам же эрцгерцог Стефан, который, как было известно, симпатизировал русской княжне, сообщил, что, зная о чувствах Альбрехта, «посчитал правильным отойти в сторону».

(Эрцгерцог Стефан, будущий австрийский наместник императора в Чехии, так и не женился. Он скончался в пятьдесят лет, не оставив потомства. Эрцгерцог Альбрехт, в будущем фельдмаршал Австрии, женат был, скончался в 1895 году.)

После всех этих политических интриг Ольга решила, что не будет спешить с замужеством. Она говорила, что ей и так хорошо и что она счастлива оставаться дома. Любящий отец решил не настаивать, заверив дочь, что она свободна и может, как и ее старшая сестра, выбирать, кого хочет.

Между тем в поиски жениха для племянницы своего мужа включилась великая княгиня Елена Павловна, которая возмечтала, чтобы император выдал свою дочь за ее брата, принца Фридриха Вюртембергского. Разница в возрасте супругу брата государя не смущала. Ольгу она уверяла, что ее брат заинтересовался ею уже после своего первого визита в Россию в 1837 году. Расхваливая его на все лады, великая княгиня подчеркивала особенно, «какие блестящие перспективы открывались перед ним ввиду того, что кронпринц Карл слишком болезнен и слаб, чтобы управлять государством».

«Так она судила о моем дорогом Карле! — с возмущением вспоминала Ольга в своих мемуарах. — Кто мог думать о том, что в один прекрасный день я стану его счастливой женой!..Я рассказала все маме, в ужасе и задыхаясь от негодования. Он был вдвое старше меня. Он сверстник моих родителей. К нему я относилась как к дяде…»

Принцу Вюртембергскому в любезной форме было отказано. После чего, как казалось племяннице, тетя стала ее недолюбливать. Между тем мать Ольги продолжала усиленно собирать сведения о всех возможных женихах в европейских владетельных домах. Остановилась на герцоге Адольфе Нассауском, что чуть не привело к разрыву с великой княгиней Еленой Павловной. Столь выгодную по всем параметрам партию она уже предназначила для своей дочери Елизаветы, которая была моложе Ольги на четыре года. «Суд» вершил сам император. Он принял «соломоново решение», предоставив выбор самому герцогу Адольфу. Тот захотел взять себе в жены великую княжну Елизавету. А вот его родной брат, принц Мориц, вместе с которым он приезжал в Россию, чтобы просить руки племянницы императора Николая I, стал оказывать знаки внимания Ольге.

Та написала о нем: «Это был красивый мальчик, хорошо сложенный, очень приятный в разговоре, с легким налетом сарказма. Он быстро завоевал наши симпатии, мне же он нравился своим великодушием, а также откровенностью… Мое сердце билось, как птица в клетке. Каждый раз, когда оно пыталось взлететь вверх, оно сейчас же падало обратно».

Она стала подумывать о браке с молодым герцогом, но потом все же отказалась от этой мысли, считая, что жена должна следовать за мужем, а не муж входить в отечество жены, на что Мориц был согласен. Ольге казалось унизительным, что ее супруг будет играть в семье ту же роль, какая выпала на долю мужу сестры Марии, герцогу Максимилиану Лейхтенбергскому.

* * *

В 1844 году царскую семью постигло страшное горе — скончалась младшая дочь, великая княжна Александра. В связи с этой трагедией здоровье матери-императрицы настолько пошатнулось, что врачи стали считать ее состояние опасным. Ей было рекомендовано длительное лечение за границей. Супруга Николая I выехала в Италию. Ее сопровождала дочь Ольга. По дороге заехали в Веймар, чтобы навестить тетю Марию, великую герцогиню Саксен-Веймарскую. Прибыв в Италию, все разместились на вилле в Палермо. Казалось, вся обстановка располагала к выздоровлению императрицы, но почувствовала она себя лучше лишь через несколько недель и только тогда смогла принимать гостей.

Одним из них был наследный принц Вюртемберга Карл Фридрих Александр. Он приехал с целью поближе познакомиться со своей молодой родственницей, о красоте которой был наслышан. Первое знакомство с ней состоялось еще шесть лет назад, когда Ольга вместе с отцом приезжала в Штутгарт, где Николай I посетил семью короля Вюртембергского, бывшего супруга сестры Екатерины Павловны, в замке Фридрихсхафен.

Увидев вновь великую княжну, принц воочию смог убедиться, какой красавицей она стала. Рассказывали, что как-то во время прогулки по городу к Ольге, протиснувшись через толпу людей, желавших посмотреть на гостей из России, подошел какой-то человек. На вопрос, что ему нужно, он ответил: «Я художник и хочу видеть вблизи первую красоту в мире». И, обращаясь к девушке, сказал: «Хоть на одно мгновение задержите на мне свой взгляд, и я за него отдам половину моей жизни

Неудивительно, что уже после нескольких дней общения с дочерью российского императора наследный принц Вюртембергский был так ею очарован, что без промедления попросил ее руки. На этот брак последовало согласие со стороны как родителей невесты, так и родителей жениха. Там же, в Палермо, 18 января 1846 года Карл Фридрих Александр, единственный сын короля Вильгельма I Вюртембергского в его третьем браке с Паулиной — он женился на ней в 1820 году после смерти своей первой жены, великой княгини Екатерины Павловны, — обручился с великой княжной Ольгой. Ей двадцать три года, ему двадцать два. Всем казалось, что между молодыми людьми возникла взаимная симпатия.

Свадьба состоялась 1 июля того же года в Петергофе, в день рождения матери-императрицы. Этот же день был днем ее бракосочетания с великим князем Николаем Павловичем, будущим императором, отцом Ольги. Посчитали, что это число должно принести счастье новой паре. Как сообщают современники, «целый день звонили колокола, иллюминацией были украшены дома даже в Петербурге. Император пожелал дочери: «Будь Карлу тем же, чем все эти годы была для меня твоя мама».

После праздничного обеда состоялся бал, на который была приглашена вся знать обеих столиц. Среди гостей, поздравлявших «высоконовобрачных», был и князь Александр Барятинский. (Позже стало известно, что спустя несколько дней он подал прошение государю об отправке его в действующую армию на Кавказ. Просьба была удовлетворена. А Ольга в воспоминаниях, написанных на склоне лет, ни единым словом не обмолвилась о своей первой любви и ничем не обнаружила своего сожаления, что ее счастливое детство сменилось иными временами — когда ей дали понять, что она не вправе распоряжаться собственной судьбой.)

Торжества, балы, приемы длились две недели. До конца сентября молодожены проживали в летних царских резиденциях. Затем — прощание с родными и долгий путь в Штутгарт, столицу Вюртемберга.

Своему наставнику и учителю Василию Жуковскому великая княгиня Ольга, принцесса Вюртембергская, написала: «Утешительно в минуту разлуки думать, что незабвенная бабушка (императрица Мария Федоровна) родилась в этой земле, где мне суждено жить и где Екатерина Павловна оставила о себе так много воспоминаний. Там любят русское имя, и Вюртемберг соединен с нами многими узами».

С каким настроением любимая дочь императора Николая I ехала в чужую страну — понять можно. Когда пограничный столб с двуглавым российским орлом остался позади, ей взгрустнулось до слез. Ольга Николаевна еще не забыла свою первую встречу с королевской семьей, членом которой ей отныне предстояло стать. Жизнь ее она опишет спустя тридцать пять лет в воспоминаниях о своих детстве и юности, которые назовет «Сон юности». О приеме в честь русских гостей (речь идет о визите Николая I с женой и детьми в 1838 году) написано следующее: «Там были королева (Паулина), еще очень красивая женщина, три дочери, причем младшая, Екатерина, прелестная и очень женственная. Наследному принцу (впоследствии моему мужу) было пятнадцать лет. Это был симпатичный мальчик с интересным, но грустным лицом. Его отец, отличавшийся трудным характером, относится к нему нехорошо… Все были довольно молчаливы, не было уюта и чувства симпатии друг к другу… Папа был счастлив поскорее уехать оттуда…»

Об обстановке, в которой вырос ее будущий муж, Ольга Николаевна написала так: «Карл Вюртембергский никогда не знал счастливого детства или любящих родителей… Он вырос одиноким, и потребность в ласке была очень велика».

Отец молодого супруга великой княгини, король Вильгельм I, был явно доволен женитьбой своего единственного сына. Правда, особых политических выгод от этого брака он не видел, поскольку отношения между Вюртембергом и Россией никак не влияли на европейскую политику. Но его, несомненно, радовало возобновление династической и политической связи с мощной русской империей. Возникла она благодаря замужеству его тети Софии Доротеи с будущим русским императором Павлом I. Императрица Мария Федоровна, урожденная принцесса Вюртембергская, являлась бабушкой его невестки, великой княгини Ольги Николаевны, которая славилась своей красотой и талантами и считалась одной из самых лучших партий в Европе.

Со своим будущим свекром, не совсем легкий характер которого Ольге бросился в глаза еще во время первого знакомства шесть лет назад, она встретилась вновь в Зальцбурге в качестве невесты принца Карла. Вильгельму I было уже шестьдесят четыре года. «Король смотрел на меня, — вспоминала она, — поблекшими глазами с любопытством. На следующий день этот взгляд был более благосклонным… Его настроение не было блестящим. Милая, добрая королева, которая знала все выражения его лица, казалось, ожидала грозы и была совершенно сконфужена». Через день король Вильгельм и племянница его бывшей жены встретились на прогулке. И снова Ольга отметила непростой характер отца своего будущего мужа: «…Тон, которым он обращался ко мне, был скорее галантным, чем сердечным… Казалось, он избегал всего, чем можно было вызвать атмосферу непринужденной сердечности. Такое поведение казалось мне, с детства привыкшей к свободе и откровенности, совершенно непонятным, и мое сердце сжималось от мысли, что мне придется жить под одним кровом с человеком, который мне непонятен и чужд…»

Тревога за свою будущую жизнь вдали от родного дома в сердце великой княгини, несомненно, была. Но при всем при том Ольга Николаевна сумела оценить свекра как правителя. «Как государь, самый старший из немецких князей, он считался самым способным, — написала она в воспоминаниях. — …Он правил своей страной тридцать лет, и это было счастливым для нее периодом… И это уважение стало почвой для всех моих последующих с ним отношений».

* * *

В Штутгарте наследного принца Карла и его супругу встречали с восторгом и ликованием. Поселились молодожены на вилле Берг в самом городе. Так началась жизнь русской великой княгини на ее новой родине. К молодой наследной принцессе присматривались с любопытством. Но прошло немного времени, и она приобрела в небольшом немецком королевстве не только известность, но и добрую славу. И это благодаря своим делам для простых людей. Как в столице Вюртемберга, так и в других городах ею были «оживлены» различные благотворительные учреждения, начало которым положила еще ее родная тетя — королева Екатерина Павловна. И все дальнейшие годы Ольга Николаевна не переставала заботиться о простых людях.

Уже год спустя после приезда в Вюртемберг русская великая княгиня, наследная принцесса, взяла под свое покровительство первую педиатрическую клинику, созданную в Штутгарте. В 1849 году эта детская больница так и стала называться «Госпиталь Ольги» — «Olgahospital». Спустя семь лет ею было основано Попечительское общество имени Николая («Nikolauspflege»). Назвала она его так в честь отца — императора Николая I. Общество было создано для оказания помощи слепым: их учили грамоте и ремеслу, чтобы подготовить к повседневной жизни. Большое внимание Ольга Николаевна уделяла учебным заведениям: основала в Штутгарте школу для девочек с обучением по усовершенствованным учебным программам, которая позже стала называться Королевской женской гимназией, учредила стипендии для вюртембергских студентов.

Несмотря на столь активную деятельность, Ольга Николаевна с грустью вспоминала о своем российском доме. Любовь и благодарность немецкого населения за ее дела конечно же не восполняли потребности быть среди родных. С ними наследная принцесса Вюртембергская постоянно обменивалась письмами. Часто она писала и своему наставнику Василию Жуковскому, который был для нее не только замечательным поэтом, но и близким по духу человеком. До конца своих дней он оставался другом царской семьи.

Кстати, судьба Жуковского сложилась весьма необычно. В 1841 году, уже завершив свои обязанности по воспитанию наследника престола Александра, старшего брата Ольги, он женился на дочери своего друга, немецкого художника Генриха фон Ройтерна, и поселился во Франкфурте-на-Майне. В связи с бурными политическими событиями, разразившимися в Европе в 1848 году, Жуковский с женой и двумя маленькими детьми переехал в Баден-Баден. Там прошли последние четыре года его жизни. Здоровье ухудшалось, сдавали глаза, но Жуковский работал и получил известность в Германии переводами Шиллера, в которых сумел показать свое замечательное поэтическое дарование. Он скончался в возрасте шестидесяти девяти лет и был похоронен сначала в Баден-Бадене. Затем его останки перевезли в Петербург — таково было желание благодарного ученика, императора Александра II. На баденском доме, где пробил смертный час этого удивительного человека, и сейчас висит памятная доска с надписью на немецком языке: «Здесь жил и скончался русский поэт и переводчик Василий Жуковский».

Вюртембергская принцесса Ольга Николаевна навещала не раз своего мудрого учителя в Баден-Бадене.

Рождественские дни 1854 года наследная принцесса Вюртембергская решила провести в Петербурге. Среди близких и родных она находилась почти четыре месяца. Фрейлина супруги ее брата Александра Анна Тютчева, которая провела при императорском дворе тринадцать лет и оставила после себя «Воспоминания» и «Дневники», вспоминала: «Великая княгиня Ольга Николаевна уехала в Штутгарт 4 мая. Она простилась с нами после молебна. Она была грустна и очень плакала».

В феврале следующего года, узнав о болезни отца, императора Николая I, великая княгиня вместе с мужем вновь срочно выехала в Петербург. Но в живых она его не застала. В «Дневнике» Тютчевой есть такая запись от 25 февраля: «Великая княгиня Ольга Николаевна приехала сегодня утром. Она выехала из Штутгарта при первом известии об опасности, грозящей жизни отца, и уже в Галле узнала о его смерти. В 8 часов вечера она в первый раз будет присутствовать на панихиде».

Смерть императора Николая I была для всех неожиданной. О болезни царя, по его желанию, бюллетени, как было принято, не выпускались. Было объявлено, что государь скончался от простуды. Однако при дворе поговаривали, что он отравился. После очередного поражения русских войск в районе Евпатории император якобы сам заставил своего доктора — немца Мандта — дать ему яд.

До сих пор в исторической литературе имеются расхождения относительно кончины Николая I: болезнь или самоубийство. Последней волей государя был запрет на вскрытие и бальзамирование его тела, чтобы тайна смерти не была открыта.

Одно неоспоримо: проигрывая войну в Крыму, он сознавал, что для России это катастрофа. Разочарование и позор, возможно (но только возможно), привели российского императора к этому шагу. (О самоубийстве Николая I впоследствии писали в воспоминаниях многие современники. До конца это так и не удалось выяснить.)

По своей воле или нет ушел из жизни отец великой княгини Ольги Николаевны, но для всех Романовых это было огромным горем, особенно для его любящей супруги-императрицы и детей.

Несколько месяцев Ольга оставалась вместе со своей безутешной матерью, очень тяжело переживавшей утрату своего незабвенного супруга. На престол взошел брат вюртембергской королевы, император Александр II.

Прошло пять лет, и в октябре 1860 года Ольгу Николаевну вновь срочно вызвали из Штутгарта в Россию. На сей раз умирала ее любимая мать. Самым большим желанием уходящей из жизни императрицы Александры Федоровны было увидеть своих детей, чтобы с ними попрощаться. У ее постели собралась вся царская семья. В завещании, оставленном вдовой Николая I, есть и такие строки: «…Если я не изнемогла от горя по смерти моего государя и нежно любимого супруга, то за это я должна благодарить ту предупредительную заботливость, которою меня постоянно окружали все мои дети. Их любовь сохранила мою жизнь…»

Возвратившись в Вюртемберг, наследная принцесса с присущей ей энергией стала вновь заниматься благотворительностью. В Россию она выезжала уже редко.

Несмотря на то, что брак дочери русского царя и немецкого принца был заключен, как казалось, по взаимной симпатии, счастья в семейной жизни не оказалось. Не было и детей, хотя прошло целых пятнадцать лет супружества. Потеряв всякую надежду на рождение собственного ребенка, Ольга Николаевна, наследная принцесса Вюртембергская, в 1863 году удочерила свою племянницу Веру, дочь великого князя Константина Николаевича, женившегося на принцессе Саксен-Альтенбургской Александре. (Брак этот оказался тоже несчастливым.) Княжна Вера поселилась у своей тети в Штутгарте.

Спустя год русская великая княгиня Ольга Николаевна стала королевой Вюртембергской. Ее супруг после смерти отца 25 июня 1864 года вступил на престол под именем Карл I.

* * *

Через два года волей короля Вюртемберг вместе с другими южногерманскими княжествами заключил союз с Пруссией о взаимной поддержке, хотя двор, правительство и народ занимали другую позицию. В 1870 году в Штутгарт с официальным визитом приехал император Александр II. Год спустя Вюртемберг присоединился к Пруссии и, потеряв свою государственную самостоятельность, стал частью германской империи, именуемой отныне «земля Вюртемберг». В боевых действиях во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов участвовали и вюртембергские граждане.

Такова была история политическая. А в истории семейных отношений возникли свои драматические события: явными стали нетрадиционные, как сейчас говорят, отношения короля с мужским полом. Со своими избранниками Карл Фридрих уже порой открыто показывался в публичных местах, назначал их на важные посты, награждал титулами.

Ну а что же Ольга? Знала ли она раньше об увлечениях своего мужа? Пожалуй, да. Однако русская великая княгиня достойно выполняла ту роль, которую предназначила ей судьба, — даже тогда, когда уже позже, в 1883 году, король познакомился с тридцатилетним американцем Чарльзом Вудкоком, бывшим церковнослужителем, получившим от него титул барона и солидное имущество. С ним он стал часто появляться в общественных местах, совершать совместные поездки. Именно с ним, а не со своей супругой-королевой… Это просочилось в прессу и дошло до германского канцлера Бисмарка. Возник скандал! И только общественная критика вынудила тогда короля расстаться со своим любовником и уволить его с занимаемого поста. Но это отнюдь не помешало ему обзавестись вскоре новым «другом».

Кто бы мог подумать, что русской великой княгине, красавице, всеми уважаемой и любимой королеве Вюртембергской, выпадет на долю такие стыд и позор!

Всю любовь своего сердца Ольга Николаевна отдавала людям, продолжая заниматься благотворительной деятельностью.

Во время Франко-прусской войны (1870–1871 годы) великая княгиня, будучи уже королевой Вюртемберга, встала во главе организации помощи раненым воинам. (Эта организация вошла в 1921 году в состав «Красного Креста».) Она лично встречала поезда с ранеными, заботилась об их размещении, навещала в госпитале, выслушивала просьбы. Многим королева из своих личных средств оказывала материальную помощь. Добровольных сестер милосердия она объединила в общество «Сестры Ольги» («Olgaschwester»). Их задача заключалась в уходе за больными, в помощи престарелым людям или раненым солдатам.

Ольга Николаевна хорошо вязала — этому ее научили еще в детстве, — искусно шила. В то трудное время ее дворец превратился в мастерскую, куда сходились добровольные работницы, женщины всех сословий, чтобы шить для бедных.

В честь своей супруги король Карл I в 1871 году учредил орден Ольги как награду за благотворительность и помощь раненым и больным. Местная печать называла королеву «великим мастером, виртуозом благотворительности». Многие из учреждений, основанных дочерью русского императора в Вюртемберге, сохранились по сей день.

В то же время Ольга Николаевна была истинной королевой. При дворе она устраивала большие балы, дипломатические приемы, концерты. Она любила принимать у себя родственников и друзей, постоянно поддерживала с ними связь. Она была очень дружна со своей невесткой, императрицей Марией Александровной, супругой Александра II, которая не раз навещала ее в Вюртемберге.

3 октября 1891 года король Карл I Фридрих Александр возвратился из своей летней резиденции в Штутгарт тяжелобольным. Через три дня он скончался. Несмотря на все доставленные ей супругом неприятности, Ольга Николаевна тяжело переживала кончину мужа, с которым прожила двадцать пять лет. Трон королевства перешел к двоюродному брату короля, герцогу Вильгельму Карлу, ставшему последним королем Вюртембергским под именем Вильгельма II. (Его правление длилось ровно тридцать лет.)

Ольга Николаевна, уважаемая и любимая всем вюртембергским народом, пережила супруга на один год и двадцать четыре дня и скончалась в замке Фридрихсхафен на семьдесят первом году жизни в октябре 1892 года. Ее похоронили рядом с мужем в крипте дворцовой церкви в старом замке. Память о ней и поныне хранят жители земли Вюртембергской. Ее именем названы улицы в нескольких городах Баден-Вюртемберга (сейчас эта земля называется так), ей посвящены книги немецких писателей.

* * *

Неоднозначно сложилась судьба воспитанницы королевы Вюртембергской — княжны Веры Константиновны. В двадцать лет она была выдана замуж за герцога Вюртембергского Вильгельма Евгения. Спустя три года после вступления в брак овдовела. Ее муж умер в возрасте тридцати одного года. Русская княгиня — герцогиня Вюртембергская — продолжала жить в Германии, однако часто приезжала в Петербург, чтобы навестить близких. Обычно она останавливалась в своих апартаментах в Мраморном дворце отца.

(Из всех детей императора Николая I великий князь Константин Николаевич считался самым богатым. Ему принадлежали не только роскошный Мраморный дворец и императорское имение «Стрельна», созданное когда-то еще царем Петром I, но и имение «Ореанда» в Крыму. Во владение великому князю был отдан и Павловск. Умер отец великой княжны Веры Константиновны в 1892 году, когда ей уже было тридцать восемь лет.)

По рассказам современников, Вера Константиновна всю жизнь была глубоко религиозным человеком, придерживаясь всех постулатов православия. Однако на старости лет перешла в лютеранство. Память о своей дорогой «тете Олли», которой она так многим была обязана, княжна хранила всю жизнь.

Скончалась воспитанница королевы Вюртембергской в 1912 году в Штутгарте в возрасте пятидесяти восьми лет, детей после нее не осталось.

Не оставила потомства и Ольга Николаевна. Зато она оставила после себя следующим поколениям мемуары «Сон юности, или Записки дочери императора Николая I великой княгини Ольги Николаевны, королевы Вюртембергской». Воспоминания «Сон юности» посвящены ее детству и юности до замужества, однако королева описывает также жизнь и характеры членов вюртембергской семьи, рядом с которой ей приходилось жить. Написаны воспоминания в 1881–1882 годах, и посвятила их королева своим внучатым племянницам Эльзе и Ольге Вюртембергским.

«Дорогие дети! Возможно, что в один прекрасный день, когда вы подрастете, вы захотите узнать, какой была юность вашей бабушки в далекой стране, которая является также и родиной вашей матери. Возможно, что тогда уже не будет в живых никого из тех, кто жил вместе со мной, чтобы рассказать об этом.

Я постараюсь собрать свои воспоминания в одно целое, чтобы вы узнали, какой счастливой была моя юность под кровом отцовской любви.

Мое желание — вызвать в ваших сердцах любовь и почитание к памяти наших родителей, которых мы не перестанем любить и благословлять до нашего смертного часа. Им мы обязаны жизнью в драгоценном семейном союзе, который представляет собою единственное счастье на земле. Сохраните мой текст неискаженным, чтобы отсвет этого тепла согревал вас всю жизнь! Этого желает вам ваша бабушка.

Штутгарт. Бабушка Ольга.

Начато в январе 1881 года.

Закончено 18 января 1893 года».

(И эти строки написаны женщиной, которой так и не суждено было стать матерью. А как она мечтала о детях! Но не привелось…)

После смерти Ольги Николаевны рукопись перешла к мужу одной из племянниц — принцу Альбрехту Шаумбургу-Липпе, затем она была передана в штутгартский архив. Написаны мемуары на французском языке. По завещанию Ольги Николаевны они не должны были публиковаться пятьдесят лет.

В 1936 году «Сон юности» издали в Париже. Спустя двадцать лет книга вышла в немецком переводе, затем, в 1963 году, на русском языке в Париже тиражом в 500 экземпляров.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.