Замыслы и их реализация

Замыслы и их реализация

Государственный Комитет Обороны 10 июля 1941 г. постановил преобразовать Ставку Главного командования в Ставку Верховного командования и назначил главнокомандующих трех важнейших направлений; главкомом Юго-Западного направления (ЮЗН) стал маршал С.М. Буденный, которому подчинили Юго-Западный и Южный фронты. Командующим ВВС направления был назначен генерал Федор Яковлевич Фалалеев. До этого он занимал должности командующего ВВС 6-й армии и заместителя командующего ВВС ЮЗФ, а перед войной был генерал-инспектором ВВС КА.

Прибыв в Полтаву, он создал небольшой штаб, куда вошли полковники М.Д. Смирнов и И.З. Мельников, майор И.И. Сидоров и др. Первоначально генерал Фалалеев видел свои главные функции в координации действий авиации фронтов. «Но скоро обстановка убедила меня, что в ближайшее время маневрировать авиацией фронтов, хотя бы определить траекторию, было невозможно, — вспоминал Федор Яковлевич. — У фронтов имелось такое изобилие своих важных и неотложных задач для авиации, что взять что-либо для помощи другому фронту, попросту говоря, было невозможно» [19].

С сожалением можно констатировать, что штаб ВВС направления не стал аналогом германского штаба 4-го воздушного флота. Даже попыток сконцентрировать усилия авиации, действовать массированно на важнейшем направлении, как это делали немцы, предпринято не было. Вероятно, сыграл роль и тот факт, что Фалалеев, имевший воинское звание «генерал-майор авиации», до нового назначения находился в подчинении генерал-лейтенанта Астахова. Фактически в распоряжении командующего ВВС ЮЗН находился только 4-й авиакорпус полковника В.А. Судца.

В тот же день 10 июля Генеральный штаб разрешил Военному совету Юго-Западного фронта провести реорганизацию ВВС, по которой 8 авиаполков и управление 14-й авиадивизии подлежали отправке в тыл, самолеты и часть личного состава направили на укомплектование оставшихся на фронте полков, а другую часть «безлошадных» авиаторов отвели в запасные авиаполки и учебные центры, преимущественно в Северо-Кавказском военном округе (15-я авиадивизия перебазировалась в Переяслав и вновь возвращалась к боям).

Реорганизация требовала времени и была вызвана недостатком материальной части и избытком личного состава. Штаб ВВС КА распорядился оценить понесенные потери на Юго-Западном фронте. Из доклада, подписанного командующим ВВС ЮЗФ генералом Ф.А. Астаховым и начальником штаба генералом Я.С. Шкуриным, следовало: к 13 июля объединение по разным причинам лишилось 609 истребителей и 582 бомбардировщиков, входивших во фронтовую и армейскую авиацию и 184 самолетов из учебно-тренировочных, корректировочных и связных эскадрилий; погибли или пропали без вести 303 летчика, 213 летнабов, 202 стрелка-радиста. Приводились данные, согласно которым 16-я сад, например, потеряла 185 самолетов из имевшихся 234 на 22 июня, 17-я сад — 181 из 252 машин; наименее пострадала 36-я иад, недосчитавшаяся 33 истребителей из 115 [20].

В докладе подчеркивались большие успехи ремонтных органов по восстановлению материальной части, позволившие вернуть в строй 991 самолет [21]. Особенно успешно шел ремонт самолетов СБ, И-16, И-153, ДБ-3ф, Су-2. Истребители МиГ-3, впоследствии известные своей хорошей ремонтопригодностью, вероятно, еще не научились восстанавливать в полевых условиях, а для И-15бис недоставало запасных частей — 39 машин каждого из двух типов бросили на своих аэродромах при отходе. Впрочем, отступая, наша сторона оставила в исправном или неисправном состоянии 259 машин 21 разного типа — противник мог получить хорошее представление о материальной части советских ВВС.

Тем временем предпринимались усилия, как любили говорить в советское время, по «мобилизации сил на отпор врагу». Действительно, без веры в конечную победу было бессмысленно вести дальнейшую борьбу. Поэтому политработники разных уровней распространяли в авиационных частях газеты с речью Сталина от 3 июля, проводили политинформации, пропагандировавшие подвиги первых героев Великой Отечественной. Стало широко известно об Указе Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1941 г., по которому трое летчиков (С.И. Здоровцев, М.П. Жуков и П.Т. Харитонов) были удостоены звания Героя Советского Союза, 9 — орденов Ленина, 43 — орденов Красного Знамени и 31 авиатор был награжден орденом Красной Звезды. Естественно, комиссары делали акцент на пропаганду подвигов «своих» героев, проявивших себя с самой лучшей стороны в небе Юго-Западного фронта. Больше всего таких военнослужащих имелось в 15-й авиадивизии, где получили высокие государственные награды 24 офицера, среди которых капитан И.М. Дроздов из 23-го иап, лейтенант Е.М. Горбатюк из 28-го иап, мл. лейтенант А.И. Феоктистов из 164-го иап и многие другие [22].

Строили дальнейшие планы ведения войны и по другую сторону фронта. Германское командование своевременно отреагировало на изменившуюся обстановку и усилило свой левый фланг за счет дивизий, переброшенных из тыла и частично возвращенных с киевского направления. Благодаря хорошему взаимодействию наземных войск и авиации немцам удалось удержать позиции. Но, по их собственным признаниям, потери вермахта северо-западнее Киева оказались весьма чувствительными, особенно от русской артиллерии. В итоге контрудар советских войск утвердил Верховное главнокомандование Германии во мнении, что рывок в сторону Киева несвоевремен, от планов захватить столицу Украины с хода надо отказаться.

Но это вовсе не означает, что для гитлеровского руководства столица Украины перестала быть одной из важнейших целей войны. 12 июля генерал Гальдер, докладывая главкому сухопутных войск генерал-фельдмаршалу фон Браухичу, заявил: «Мне представляется, что… Гудериану (командующий 2-й танковой группой. — Прим. авт.) нужно будет повернуть на юг с целью окружения новой группировки противника, появившейся на его южном фланге, а возможно, кроме того, продолжить наступление далее на юг до района Киева, чтобы наконец окружить и разгромить 5-ю русскую армию, все время мешающую нашему продвижению» [23]. Проект данного решения вскоре получил поддержку.

Между прочим, генерал Ф. Гальдер дал следующую оценку действиям ВВС Красной Армий в прошедшие дни: «Авиация противника проявляет большую активность, чем до сих пор, в полосах групп армий «Юг» и «Север». В его дневнике были приведены и последние разведывательные данные, согласно которым к середине июля перед всем «фронтом группы армий «Юг» действовало 1043 советских самолета, базировавшихся на аэродромах вплоть до района восточнее Днепра» [24]. В отличие от предвоенных оценок, на этот раз немцы оказались весьма близки к истине.

При анализе сражения, развернувшегося на дальних подступах к Киеву, немецкие источники не скрывали всех проблем, которые встали тогда перед люфтваффе. Ввиду серьезных потерь заметно возросла интенсивность боевых вылетов ночью. Бомбежку и разведку экипажи вели с использованием спускаемых на парашютах осветительных бомб. По воспоминаниям ст. лейтенанта Б.Н. Еремина, впоследствии генерал-лейтенанта авиации, наше командование попыталось спешно обучить своих летчиков, прежде всего в ближнем тылу, ночной работе. Во второй декаде июля несколько летчиков-истребителей из сводной группы поступили в распоряжение командира 4-го авиакорпуса ДД полковника В.А. Судца и приступили к несению ночных боевых дежурств.

По отчету группы III/JG3, из-за боевых потерь, повреждений, аварий, поломок и других причин, на 11 июля в исправном состоянии находились всего шесть «мессершмиттов». Отмечая трудность взлета и посадки на раскисшие от проливных дождей полевые аэродромы, журнал боевых действий подчеркивал: «К середине июля в строю имелась только горстка боеготовых машин, которые в основном доверяли наиболее опытным летчикам. Лучшие асы получили возможность увеличить и без того внушительные личные счета» [25]. Далее назывались имена обер-лейтенантов Ф. Бейера, Г. Киевски (G. Kiyewski ), К. Фауста (K. Faust ), обер-фельдфебеля Й. Хайнцеллера (J. Heinzeller ), фельдфебеля А. Диллинга (A. Dilling ).

Однако многие видные летчики эскадры JG3 вспоминали, что они также значительно реже вылетали на задания, чем в июне 1941 г. Так, по воспоминаниям командира отряда этой части обер-лейтенанта Г. Заннемана (H. Sannemann ), успевшего одержать 11 побед, если в первые дни кампании против Советского Союза он ежедневно совершал от двух до пяти боевых вылетов, то с 12 по 18 июля вылетал на задания только четыре раза. Лейтенант В. Лемке (W. Lemke ) (9 результативных боев) из I/ JG3 выполнил, согласно летной книжке, 70 боевых вылетов с 22 июня по 15 июля включительно, из которых лишь шесть пришлись на последние четыре дня этого промежутка времени.

Звено «мигов» над Правобережной Украиной

Все источники единодушно подчеркивают напряженный характер воздушных боев. Особенно серьезные проблемы имели германские асы при встрече с теми нашими летчиками, которые успели освоить машины новых типов. Они считали опасными противниками над районами Бердичева и Житомира истребители МиГ-3 (иначе называемые немцами И-18) и бомбардировщики Пе-2 (указываемые в отчетах так же как Potez-63, PZL P.37 или Р-2), имевшие хорошую аэродинамику и мощные двигатели.

У немцев выбыло из строя несколько командиров отрядов — обер-лейтенантов из 3-й истребительной эскадры. 11 июля получил тяжелое ранение командир 8/JG3 В. Шмидт (W. Schmidt ), на следующий день погиб его коллега К. Фауст, возглавлявший 4-й отряд, а с 15 июля по болезни оставил соединение командир 2/JG3 Г. Мекель и числился пропавшим без вести командир 7/JG3 К. Сохатци (K. Sochatzy ). Ряд интересных подробностей сообщает немецкий историк Й. Приен.

Так, в бою с группой СБ недалеко от Фастова русский стрелок прошил очередью кабину «мессера», и пуля попала в грудную клетку Шмидта. «Находясь на грани потери сознания», как писал Приен, летчик сумел вернуться и совершить посадку на аэродроме Полонное только благодаря указаниям по рации находящегося рядом в воздухе лейтенанта В. Лемке. Впоследствии Шмидта наградили Рыцарским крестом за 19 одержанных побед, но медицинская комиссия признала его негодным к летной деятельности и определила на штабную работу. Вступивший в командование подразделением обер-лейтенант Ф. Бейер стал третьим на этой должности с начала операции «Барбаросса» (первый командир отряда обер-лейтенант В. Штанге [W. Stange], погиб 22 июня) [26].

Гибель Фауста германская пропаганда использовала для упрочения в сознании военнослужащих вермахта образа «кровожадных большевиков» — смертельных врагов солдат фюрера. Как пишут немцы, над территорией советских войск самолет Фауста был поражен оборонительным огнем стрелка Ju88, ошибочно принявшего Bf109F за МиГ-3. С поврежденным мотором германский истребитель приземлился примерно в 15 км за линией фронта. Увидев, что вынужденная посадка прошла благополучно, а летчик не получил ранений и травм, сопровождавшие его товарищи взяли курс на свой аэродром, откуда вскоре вылетел связной самолет «Шторх» с намерением вывезти командира 4-го отряда. Однако спасательная миссия не удалась: немцы обнаружили только подбитый «мессершмитт» N 9164, а поиски его пилота оказались тщетны. Несколько дней спустя разведчики из немецкого танкового дозора под Черняховом (20 км севернее Житомира) наткнулись на труп Фауста.

Историк Г. Алекс, со ссылкой на журнал боевых действий эскадры, отметил, что русские захватили в плен германского аса (имел 14 побед, о чем противник мог судить по отметкам на руле поворота истребителя) и, допросив, расстреляли [27]. Поскольку каких-либо свидетельств пребывания, пусть и недолгого, Фауста в плену в советских документах обнаружить не удалось, включая протокол его допроса, то логично предположить другое: при задержании он оказал сопротивление и погиб в перестрелке. Между прочим, сбитого в бою командира 7/JG3 К. Сохатци немцы смогли вывезти из-за линии фронта, и он вернулся в строй.

Германские источники подчеркивали, что всю вторую декаду июля советские самолеты действовали преимущественно с аэродромов восточнее Киева. При подходе нашей группы к линии фронта на средней высоте немецкие наблюдатели засекали ее и оперативно оповещали истребительные штабы, чтобы силы ПВО могли заранее подготовиться к отражению налета. Основные вылеты летчиков эскадры JG3 и группы I/JG53 были направлены на ведение «свободной охоты» — наиболее эффективного, по мнению немцев, способа сорвать замыслы «Советов».

Естественно, что при столь интенсивных воздушных боях германские сводки пестрили сообщениями о «выдающихся победах». 15 июля обер-фельдфебель Г. Штехьман (G. Stechmann ) одержал три победы, одна из которых стала 1000-й на счету 3-й истребительной эскадры. Командир соединения майор Лютцов немедленно доложил об этом Герингу. На следующий день новый триумф — 80-ю личную победу одержал командир III/JG3 капитан В. Эзау и его, вслед за известными всей Германии летчиками-истребителями А. Галландом (A. Galland) и В. Мельдерсом (W. Moelders ), наградили Мечами (к Рыцарскому кресту с Дубовыми листьями). По официальным немецким данным, в период с 11 по 16 июля, включительно немецкие истребители над Правобережной Украиной одержали 181 победу, из них 84 занесли на свой счет летчики из III/JG3.

«Доска побед» 3-й истребительной эскадры. Отмечено уничтожение 1021 неприятельского самолета с начала Второй мировой войны

Насколько соответствуют действительности эти данные? Фронтовая авиация лишилась 120–130 самолетов, не считая примерно 50 потерянных машин из других соединений, прежде всего входивших в дальне-, тяжелобомбардировочную авиацию, а также ГВФ. Но не все погибшие самолеты являлись жертвами германских асов — 20 машин с 11 по 16 июля поразили орудия 2-го зенитного корпуса. Основные силы двух зенитных полков («Генерал Геринг» и 6-го), а также 1-го дивизиона 7-го зенитного полка противник развернул для прикрытия группировки, действовавшей на киевском направлении. Кроме того, на раскисших после сильных дождей советских аэродромах происходили летные происшествия (свидетельства о многочисленных авариях сохранились в немецких отчетах, и нет оснований предполагать, будто наша сторона находилась в лучшем положении).

Для оценки действовавшей авиационной группировки на 11 и 17 июля обратимся к отчетам ВВС ЮЗФ (табл. 2.7.) [28]. Здесь следует отметить, что за это время на пополнение было передано 10 Як-4 в 316-й рап, а реорганизация ВВС ЮЗФ по указанию Генерального штаба к 17 июля осуществлена не была.

Укажем, что приведенные в таблице данные не отражают численность всех советских сил, задействованных на киевском направлении. Согласно указаниям начальника оперативного управления Генерального штаба генерала В.М. Злобина, ВВС ЮЗФ должны были принять с Южного фронта (ЮФ) на период с 14 по 19 июля четыре бомбардировочных авиаполка, а также получить в оперативное подчинение 2-й и 4-й авиакорпуса ДД. Одновременно по указанию генерала Ф.А. Фалалеева, 18-ю авиадивизию ДД ввели в состав фронтовой авиации. В табл. 2.8.[29] и 2.9.[30] показано, как фактически была усилена авиация Юго-Западного фронта.

Комментируя табл. 2–5, хотелось отметить, что три дивизии из пяти (18, 22, 50-я ад ДД) и до этого фактически абсолютное большинство вылетов выполняли в интересах Юго-Западного фронта, атакуя мотомеханизированные войска противника. Указанные в пяти последних строках табл. 2–6 части входили в 44-ю и 64-й авиадивизии. Перед войной они базировались в районах Черновцы — Станислав и Умань — Винница, соответственно, располагаясь на стыке Киевского и Одесского округов. С началом боевых действий 44-я иад вошла во фронтовую группу, а 64-я иад вместе с 17-й сад взаимодействовала с левофланговой 12-й армией. Не будет ошибкой утверждать: в первые дни войны оба соединения не сильно пострадали.

Таблица 2.7.

ИЗМЕНЕНИЯ ЧИСЛЕННОСТИ САМОЛЕТНОГО ПАРКА ВВС ЮЗФ ПО ТИПАМ

Примечания:

* В числителе приведено количество исправных самолеты, в знаменателе — неисправных.

Таблица 2.8.

ЧАСТИ И СОЕДИНЕНИЯ, ВОШЕДШИЕ В ВВС ЮЗФ ИЗ СОСТАВА АВИАЦИИ ГК

Примечание:

* В числителе приведено количество исправных самолеты, в знаменателе — неисправных.

К сожалению, не удалось найти документов, по которым 44-ю и 64-ю иад передали в распоряжение командующего ВВС ЮФ генерала П.С. Шелухина. Можно предположить, что, когда штаб Южного фронта переместился в Винницу, он начал ставить задачи перед находящимися в непосредственной близости авиасоединениями. Подтверждает гипотезу Г.А. Пшеняник, в то время начальник штаба 88-го иап 44-й иад — наиболее боеспособной части в дивизии полковника В.М. Забалуева (другие полки к началу войны не завершили процесса формирования). По его воспоминаниям, первые вылеты полк совершил в интересах 12-й армии ЮЗФ и 18-й армии ЮФ, потеряв к 8 июля, когда часть стала регулярно действовать на киевском направлении, 11 И-16 и пять летчиков, включая комэска капитана Н.Л. Дранника, — почти все они стали жертвой зенитной артиллерии противника. 14 июля указанные в табл. 2.8 полки объединили в составе ВВС 6-й армии и поставили им новые задачи. Так, 248-й и 249-й иап стали вести противовоздушную оборону Фастова, Брусилова, Юрова, которые интенсивно бомбил противник. 211-й бап, продолжавший базироваться в Котовске, использовал аэродром Сутиски для дозаправки и дозарядки. Это позволило полку несколько дней (с 14 по 17 июля) действовать на житомирском направлении; для обеспечения боевой работы в самолеты Су-2 подсаживали технический состав, который совместно с техсоставом 249-го иап организовывал работу в Сутисках. Затем полк перебазировался в Иван-город, а 20 июля — в Котовск, вернувшись в состав 20-й сад ВВС ЮФ. Понятно, что все перечисленные выше части и соединения понесли определенные потери на Юго-Западном фронте.

Таблица 2.9.

ЧАСТИ И СОЕДИНЕНИЯ, ВОШЕДШИЕ В ВВС ЮЗФ ИЗ СОСТАВА ВВС ЮФ

Примечание:

* В числителе приведено количество исправных самолеты, в знаменателе — неисправных.

Но в то же время самоотверженные действия ВВС Красной Армии внесли свою лепту в сдерживание противника. Результаты боевой работы нашей авиации можно оценить по докладу командующему ВВС Красной Армии: «Мотомеханизированные части противника, прорвавшиеся по шоссе Новоград-Волынский, Житомир, Киев и через Бердичев на Житомир, Киев, подверглись интенсивным бомбардировочным и штурмовым действиям нашей авиации, в результате чего было рассеяно и частично уничтожено до танковой дивизии противника… Под непрерывным воздействием наших военно-воздушных сил мотомеханизированная колонна противника освободила шоссе Житомир Киев и ушла в леса в район Фастов, Брусилов, Юров, понеся большие потери» [31].

Сохранились также свидетельства противника, которые дают представление о бомбоштурмовых налетах наших частей. Так, в дневнике погибшего унтер-офицера 36-го танкового полка можно прочитать: «Около 20 неприятельских бомбардировщиков атакуют нас. Мы прячемся за танками и видим, как падают бомба за бомбой. Убит один из мотоциклистов нашего взвода — осколок распорол ему спину. Не успели мы продвинуться нескольких сот метров от дороги, как бомбардировщики противника вновь настигают нас. Со всех сторон раздавались взрывы. Затем нас обстреляли русские истребители, а «мессершмиттов» не было видно. Война с русскими будет тяжелой…» [32].

Атаки с воздуха соединений 48-го моторизованного корпуса силами прежде всего 45, 132 и 211-го бап, были не столь успешны. Да, 16-я немецкая танковая дивизия понесла некие потери, но заставить немцев оставить дорогу Казатин — Винница ВВС 6-й армии не смогли. Практически не пострадало другое передовое соединение корпуса — 11-я тд. К этому времени уже отчетливо вырисовывалось стремление германского командования ударом на юг отсечь отходящие войска 6-й и 12-й советских армий от тылов и русла Днепра.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.