БУРБОНЫ

БУРБОНЫ

Старый французский род, представители которого на основании своего родства с королевским домом Капетингов долгое время занимали французский и другие престолы.

Название свое эта династия получила от замка Бурбон, находившегося в провинции Бурбонне. Первым представителем рода, упоминание о котором сохранилось в истории, стал некто Адемар, который в 921 году основал в своей провинции приорство Сувиньи. Трое потомков Адемара ничем особенным не прославились, а вот четвертый, Аршамбо I, изменил название родового замка на Бурбон Аршамбо и серьезно занялся увеличением своих владений. Его наследники активно продолжали политику своего предка, так что Аршамбо VII уже считался одним из самых влиятельных и богатых людей страны, а посему смог получить руку Агнессы Савойской, став, тем самым, шурином короля Людовика Толстого. Следующий Бурбон, много сделавший для возвышения рода, носил имя Аршамбо IX, он вошел в историю как человек необычайно мудрый и могущественный. О его влиянии говорит хотя бы тот факт, что графиня Бланка Шампанская сделала Аршамбо пожизненным протектором своего графства. Несколько позже король Филипп Август (1165–1223) назначил этого Бурбона коннетаблем[22] Оверни.

Внучке Аршамбо IX, Беатрисе, предстояло сыграть главную роль в становлении собственно королевской династии Бурбонов: в 1272 году она вышла замуж за шестого сына короля Франции Людовика Святого — Роберта. Таким образом Бурбоны оказались связаны узами родства с королевским домом Капетингов, став его боковой ветвью. Именно это дало Бурбонам право после смерти последнего мужского потомка другой ветви Капетингов, Валуа, предъявить свои права на французский престол.

В 1327 году Карл Красивый сделал Бурбонов герцогами. Главная ветвь династии Бурбонов пресеклась во второй половине XIV века, когда умер бездетный Иоанн II Добрый (это произошло в 1364 году), а через год ушел из жизни его брат, кардинал и архиепископ Лионский Карл II. Теперь владения семьи перешли к боковой линии рода — Бурбон Божё. А уже в 1523 году герцогство было лишено самостоятельности и включено в состав государства, поскольку девятый герцог Бурбон выступил против Франции на стороне императора Карла V. Тогда же зарвавшегося аристократа, носившего звание коннетабля Франции, изгнали из страны. А в государстве все большее значение стала приобретать одна из боковых ветвей рода Бурбонов — Вандомы, основателем которой стал правнук Аршамбо IX, граф де ла Марш. Когда один из его потомков, Антуан Бурбон, герцог де Вандом, сочетался браком с Жанной д’Альбрэ, королевой Наварры, представители этого семейства в лице Генриха Наваррского заполучили сначала трон Наварры, а затем, после смерти последнего Капетинга из рода Валуа, корону Франции (Генрих Наваррский стал Генрихом IV). Позднее, благодаря бракам и успешному ведению военных действий, Бурбоны завладели испанским и неаполитанским тронами. Боковыми линиями данного рода являлись также семейства Монпансье, Конде, Конти и Суассон.

Итак, собственно королевская династия Бурбонов началась с воцарения Генриха IV (правил в 1589–1610 годах), до коронации являвшегося монархом Наварры и герцогом Вандомом. Поскольку умерший в результате покушения Генрих III из династии Валуа не оставил после себя сына, согласно салическому закону о престолонаследии его тезка-протестант стал прямым наследником престола. А чтобы этот закон не был никем оспорен, умирающий сам объявил, что корона должна перейти к Генриху Наваррскому, и заставил присягнуть своему преемнику на верность.

Вообще, первый из королей-Бурбонов во многих отношениях выделялся даже в ряду выдающихся правителей Франции. Тем не менее он не относился к тем претендентам на престол, которых с готовностью приняли бы подданные. Честно говоря, многие годы король Наварры был почти парией в католическом Париже из-за своего религиозного мировоззрения — он был сторонником протестантизма. Понимая, что его преемнику придется тяжело, умирающий король Генрих III — последний из Валуа — нашел в себе силы призвать тезку вернуться в лоно католической церкви.

В том, что новый правитель не имел большого авторитета, сыграло также свою роль слишком далекое родство Бурбонов и Валуа. Ведь в расчет принимались только родственные связи по отцовской линии; получалось, что оба Генриха — III и IV — являлись кузенами… в 22-й степени! И хотя Бурбоны числились первыми претендентами на трон в том случае, если династия Валуа прекратит свое существование, трудно сказать, было ли столь дальнее родство достаточным с точки зрения салического закона (согласно ему ближайший родственник короля по мужской линии имел больше прав на престол, чем сыновья, рожденные дочерями монарха). Сторонники Гизов (лотарингских предводителей могущественной католической Лиги) считали, что у наследников Гуго Капета вообще нет прав претендовать на корону, поскольку она является законной собственностью потомков Карла Великого (т. е. Каролингов), каковыми Гизы себя и считали. Кроме того, мать Генриха Наваррского родилась на юго-востоке Франции, так что новый король для французов оставался беарнцем, гасконцем, а значит, чужаком. Так что в течение 12 лет Бурбону пришлось добиваться признания собственной столицы. Девять из них Генрих практически не бывал в Париже. Он, по большей части, все это время являлся кем угодно — военачальником, дворянским полководцем, кочевником, — только не королем.

Интересно, что отношение к религии у Беарнца было весьма своеобразным. Достаточно сказать, что он в течение жизни менял веру шесть (!) раз. Правда, чаще всего это случалось в молодости и по принуждению. А 25 июля 1593 года вопрос о принадлежности к протестантской либо католической церкви стал для Генриха жизненно важным. Король почуял вполне реальную угрозу того, что его католические сторонники «сменят курс» и объединятся с умеренными сторонниками Лиги. А значит, вскоре мог появиться новый претендент на престол — Бурбон-католик… Испанский король уже стал настаивать на выдвижении испанского кандидата. Поэтому Генрих решил больше не тянуть с решением больного вопроса и отправился в Сен-Дени, дабы отречься от кальвинизма. Позже историки приписали королю слова: «Париж стоит мессы»…

Постепенно, шаг за шагом, Генрих начал решать, прибегая к дипломатическим уловкам, важные задачи, демонстрируя, что изворотливый ум порой значит больше военной мощи… А поскольку папа опасался чрезмерного усиления позиций Испании в Западной Европе, успех французской дипломатии имел вполне реальные политические причины.

Новый король оказался совершенно недогматичным монархом, открыл новую главу французской истории и стал уникальным, выдающимся явлением на троне лилий. Первый из царствовавших Бурбонов решил три самых острых вопроса, необходимых для окончательного усмирения страны: победил дворянство Лиги, завершил войну с Испанией и издал новый указ о религиозной терпимости. Правда, делая ставку исключительно на переговоры и деньги, Генрих IV не только безжалостно опустошал казну, но и использовал все доступные источники займов. Зато в 1595–1598 годах ему удалось купить преданность своих вчерашних противников. Среди новых сподвижников короля, таким образом, оказался даже брат убитых Гизов — герцог Майеннский. А знаменитый Нантский эдикт (1598) отразил веру Генриха в то, что только мирное сосуществование обеих противоборствующих конфессий может обеспечить Франции долгожданный мир. По сути, новшеством был не сам эдикт, а то, что король всерьез заботился о его воплощении в жизнь.

Генрих IV обладал чертой, необходимой хорошему правителю, — верным чутьем политически необходимого и возможного. К тому же, он отличался способностями блестящего дипломата, а также великолепного тактика, способного изменить ход сражения в свою пользу, найдя неординарное решение. Тем не менее, будучи превосходным полководцем, Генрих не был стратегом и не умел превращать военный успех в успех политический… В связи с этим, вплоть до 1592 года, его воспринимали как тугодума, человека не слишком сообразительного, нерешительного и легко внушаемого. Зато впоследствии мнение о нем кардинально изменилось. Современные историки считают Генриха IV основателем абсолютной монархии во Франции, определившим новый, прогрессивный путь развития государственных институтов на последующие 200 лет.

Следует заметить, что Генрих IV, помимо прочих своих заслуг, старался также способствовать развитию искусства и науки, вследствие чего страна пережила при нем серьезный культурный подъем. Кроме того, Беарнец вплотную занялся промышленностью королевства и вопросами внешней и внутренней торговли, предпочитая политику активного торгового баланса и поддерживая отечественных купцов в продвижении в североамериканские колонии.

Генрих IV во втором браке (с Марией Медичи) стал отцом троих сыновей и двух дочерей. Его младший сын, Гастон Жан Батист, герцог Орлеанский, умер, не оставив мужского потомства, а Людовик XIII принял от отца в 1610 году корону Франции. Одна из дочерей Генриха (Генриетта) вышла замуж за английского короля Карла I.

Дофин получил власть в стране неожиданно — после того, как его весьма энергичный отец 14 мая 1610 года по дороге из Лувра в Арсенал был смертельно ранен двумя ударами кинжала. Убийцей стал некто Равальяк, действовавший по религиозным мотивам.

Людовик XIII (правил в 1610–1643 годах) проявил себя капризным, мнительным правителем, слишком много внимания уделявшим собственной персоне. С его вступлением на престол многие государственные хлопоты взвалил на себя «теневой монарх» — грозный и хитрый кардинал Ришелье. Собственно, историки еще до недавнего времени всерьез говорили о знаменитом политике-священнике как о творце современной Франции. Ведь становление централизованного государства произошло в результате революции и Третьей Республики, которые были, по большому счету, результатом политических игр, успехов и ошибок Ришелье. И только в недавнее время специалисты начали все чаще указывать на неординарную роль Людовика XIII в истории страны.

После внезапной смерти Беарнца регентшей при малолетнем короле стала властная и хитрая супруга покойного — Мария Медичи. Ей досталось раздираемое смутой королевство, положение дел в котором представлялось самым ненадежным и неустойчивым. Медичи пришлось вплотную столкнуться с внешней угрозой, религиозной напряженностью и брожениями в дворянской среде.

Если Генрих IV проводил внешнюю политику в противовес Габсбургам, то Медичи придерживалась на этот счет иных взглядов. Она стояла за заключение мирного соглашения, чего и добилась в 1612 году, когда был подписан испано-французский союз. В нем особо приветствовалось двойное бракосочетание: в скором времени дочь Марии Медичи, Елизавета Французская, пошла под венец с испанским принцем, который в будущем стал королем Испании Филиппом IV, а Людовик XIII оказался связанным брачными узами с инфантой (дочерью испанского короля Филиппа III) Анной Австрийской. Данная церемония была совершена из политических соображений в 1615 году в Бодо. К тому моменту жениху и невесте едва исполнилось по 14 лет… Этот брак оттолкнул многих протестантских союзников Франции, зато в стране на десяток лет воцарился пусть и шаткий, но мир.

С мятежами внутри государства дело обстояло не так благополучно. Многие аристократы после смерти Генриха IV решили, что настало время снова возродить свое политическое влияние и… присвоить себе часть богатств страны. Особенно «отличились» в те дни два родственника короля — его двоюродный брат принц Анри де Конде и сводный брат Сезар де Вандом (внебрачный сын Генриха IV). Они отстаивали свое право на вступление в Государственный совет в качестве советчиков регентши, препятствовали «испанским» бракосочетаниям и требовали созыва Генеральных Штатов. Мария Медичи, в общем, согласилась с глобальными планами агрессивно настроенного дуэта родственников, но от этого мятежи в стране не прекратились. И тогда регентша, к вящему удовольствию своего юного венценосного сына, восстановила статус-кво, добившись успеха в летней военной кампании. А 2 октября 1614 года 14-летний монарх был признан на заседании Парижского парламента совершеннолетним. Правда, его мать так и осталась регентшей…

Но заседания Генеральных Штатов, которые все же начались 27 октября того же года, так и не решили основных проблем. И тогда аристократы в очередной раз взялись за оружие. Королева-мать, чтобы обрести контроль над ситуацией, упекла в тюрьму наиболее ретивого подстрекателя бунтов, председателя Государственного совета Конде. Арест и заключение столь высокопоставленного вельможи, близкого родственника короля, убедил многих аристократов в серьезности намерений регентши и заставил пересмотреть свои взгляды на собственное место в государстве.

Итак, сторонники Людовика XIII и его матери довольно быстро одержали верх в разгоревшейся смуте. В это же время был пересмотрен состав правительства; в новый кабинет министров вошли многие советники регентши и Люсонский епископ Арман Жан дю Плесси, больше известный как кардинал Ришелье.

Но приспешники королевы-матери никоим образом не устраивали юного Людовика XIII. Наконец в 1617 году он, заручившись поддержкой друзей, решил осуществить отставку министров, назначенных матерью. Фактически, из всего нового кабинета у власти удержалась жалкая горстка людей. Среди них был и Ришелье. Именно кардинал позаботился о том, чтобы регентша сначала была посажена под домашний арест в своих апартаментах, а затем оказалась сосланной в Блуа. Таким образом король расчищал себе дорогу к царствованию.

Людовик XIII вернул на должности часть старых министров, служивших еще во времена его отца. Монарху удалось разработать совместно с собранием нотаблей[23] программу реформ, в 1620 году подавить мятеж высшей знати под предводительством герцога Эпернона (которого поддерживала Мария Медичи), обновить католический культ, разделить Беарн и Наварру, превратив их в провинции Франции. Кстати, после «покушения» на родину отца королю пришлось вновь взяться за оружие, поскольку гугеноты выступили против его идеи.

Людовик отличался несдержанностью, нетерпеливостью; поэтому он конфликтовал каждый раз, когда считал, что его авторитету наносится ущерб. Решение всех проблем он видел в абсолютной дисциплине своих подчиненных, а не в политическом лавировании между различными интересами. Именно по этой причине королю было так тяжело прийти к компромиссу с протестантами.

Кстати, в Государственный совет король призвал Ришелье в 1624 году. Но до того момента, как хитрый кардинал стал первым министром Франции, прошло еще немало лет.

В принципе, эти два политика до странности походили друг на друга. Оба они руководствовались во всех делах личным мнением и оценками, преследовали собственные политические цели, считали высшим авторитет государства и короля, не ведали сомнений и угрызений совести при выборе средств достижения целей. Режим, установленный во Франции королем и кардиналом, был не просто репрессивным, а кровавым…

Людовик настолько сильно заботился о королевском авторитете, что это порой доходило до абсурда. Так, он с самого начала перевел собственную супругу в разряд… непримиримых врагов! Ведь Анна была испанкой… Такое положение семейных дел коронованной четы сохранялось до самой смерти Людовика. Королева вынуждена была вести довольно унизительное существование, неоднократно подвергалась обыскам, регулярно терпела унижения и фактически содержалась под домашним арестом.

Тем не менее, Ришелье и Людовик сумели создать гармоничный, эффективный, работающий политический инструмент в лице Государственного совета. Благодаря ему королевская власть окончательно окрепла, спор с Габсбургами решался в пользу Франции, а гугенотское «государство в государстве» было практически разрушено.

Несмотря на то что младшая сестра Людовика, Генриетта Мария Французская, вышла замуж за короля Карла I Английского, отношения между двумя державами не утратили своей напряженности и в конце концов привели к началу новой войны. А 19 мая 1635 года, после того как испанские войска заняли Трир и взяли в плен курфюрста, Франция развязала военные действия против Испании. Окончания конфликта не увидел ни сам Людовик, скончавшийся 14 мая 1643 года, ни его первый министр, ушедший в мир иной еще раньше — 4 декабря 1642 года. Однако эти политики оставили после себя по-настоящему сильную, «осовремененную» Францию. Правда, цена благополучия была высока: жесточайшее укрепление королевского авторитета («Государство — это я, господа!» — любил говорить монарх) и экстремальное финансовое давление на население.

Без Решилье Людовик XIII не мог бы добиться столь значительных успехов во внешней и внутренней политике, но он добросовестно использовал весь свой авторитет для укрепления государства. Король, претендовавший на прозвище Справедливый, был горд собой и Францией. Поэтому он, как никто другой, умел в интересах страны обуздать собственные амбиции и оставаться в тени великого министра.

14 мая 1643 года трон Франции перешел к старшему (пятилетнему) сыну умершего монарха и Анны Австрийской; 7 июня 1654 года он был торжественно коронован в Реймсе под именем Людовика XIV, хотя личное правление этого короля началось еще в 1651 году.

Людовик XIV, в течение 72 лет вершивший судьбы самого богатого, могущественного и густонаселенного государства Европы, безусловно, относился к выдающимся правителям. Однако оценка его деятельности разными историками весьма настораживает своей крайней полярностью и колеблется от восхищения до самой резкой критики.

Рождение Луи (это произошло в воскресенье, 5 сентября 1638 года) современники восприняли как дар небес. И недаром: брак Людовика XIII и Анны Австрийской на протяжении 22 лет оставался бездетным. Так что с момента своего появления на свет дофин носил прозвище Богоданный.

Умирающий Людовик XIII успел назвать тех, кому предстояло стать крестными родителями будущего короля, — принцессу Конде и кардинала Мазарини. Решение, принятое сыном Генриха IV, имело далеко идущие последствия не только для крестника кардинала, но и для государства в целом…

Благодаря поддержке Парижского парламента Анна Австрийская получила неограниченную власть регентши, а судьбу страны вершил теперь, по сути, ее фаворит — Мазарини. К 1646 году он уже около трех лет исполнял обязанности премьер-министра, и королева-регентша высказала пожелание, чтобы кардинал осуществлял верховный надзор за воспитанием юного короля.

Мазарини к данному вопросу отнесся очень серьезно и ответственно. Его стараниями Людовик XIV прекрасно знал латынь, неплохо — историю и весьма основательно — государственное и церковное право, математику и несколько современных языков. Кроме того, кардинал методично и тщательно готовил своего воспитанника к управлению государством: вводил в тонкости дипломатии, в проблемы военного дела. Своей любовью к искусству и стремлением быть меценатом «король-солнце» также обязан крестному. Одновременно кардинал, по словам Вольтера, «продлил детство короля, насколько возможно».

А сделать это было непросто. С 10 до 15 лет Людовику пришлось пережить гражданскую войну, дворянский мятеж, предательство близких родственников, бегство из столицы, когда королевская семья попала в фактическое заточение. Монарх рано увидел, что народ задавлен непомерными поборами, административной анархией, почувствовал хрупкость экономики, подорванной войнами. Этот ранний опыт позднее отразился в ряде внутриполитических шагов, предпринятых Людовиком XIV.

Когда король официально взял власть в свои руки, он стал весьма жестким, но разумным правителем. Мазарини, в 1653 году возвратившемуся во Францию из второго изгнания, он вернул только видимость власти. Людовик откровенно не любил крестного и… восхищался им. Но, доверяя кардиналу безоговорочно в области внешней политики, дипломатии и военного дела, король был крайне недоволен его действиями внутри страны.

В 1661 году Людовик окончательно стал единственным правителем страны, поскольку Мазарини, до последнего дня преданно служивший своему крестнику, ушел из жизни. «Король-солнце» за многие десятилетия своего царствования так и не смог воплотить в жизнь стремления к гегемонии в Европе, однако, умирая, оставил страну значительно более защищенной и развитой, чем это было в момент его прихода к власти. Своему преемнику он передал монархию, способную в последующие десятилетия играть ведущую роль в политической жизни Европы.

Старый король ушел из жизни страшно и нелепо. Его здоровье ощутимо подорвали смерти трех близких людей, поставившие под угрозу прямое наследование трона по мужской линии династии. В течение нескольких месяцев 1711–1712 годов Людовик потерял троих дофинов: старшего сына, внука и старшего правнука. 9 августа 1715 года монарх поранился во время охоты и почувствовал недомогание. И хотя Людовик продолжал заниматься государственными делами, стало ясно: его состояние быстро ухудшается. Уже 24 августа жизнь короля находилась в опасности, поскольку у него началось сильное воспаление. Понимая, что положение серьезное, на следующий день Людовик решил собороваться… В течение нескольких дней он попрощался с двором, близкими и приготовился к смерти. 30 августа монарх потерял сознание; гангрена распространилась уже на колено и бедро. 1 сентября 1715 года в 7.15 утра его не стало.

У Людовика XIV был младший брат, Филипп. Он получил титул герцога Орлеанского и стал родоначальником младшей ветви Бурбонской династии, которая вступила на престол в 1830-м и уже спустя 18 лет оказалась низложенной. Сам же Филипп I Орлеанский, умерший в 1701 году, был отцом Филиппа II, регента Франции во времена несовершеннолетия Людовика XV.

Сын Людовика XIV и Марии Терезии Австрийской, дофин Луи, ушел из жизни раньше своего отца, в 1711 году. Правда, он успел оставить монарху троих внуков. Старший из них, Людовик (ум. в 1712 году), стал герцогом Бургундским, средний, Филипп, — Анжуйским, а младший, Шарль, — герцогом Беррийским. Но в 1700 году Филипп «получил повышение» — короновался как король Испании Филипп V и стал основателем испанской Бурбонской династии и неаполитанской линии дома.

Наследником же Людовика XIV стал его правнук, вступивший на престол под именем Людовика XV. От дочери низложенного польского монарха, Марии Лещинской, он имел сына, дофина Луи. Тот умер в 1765 году, оставив троих сыновей. Судьба распорядилась, чтобы все они по очереди возложили на голову корону Франции. Первым на престол в 1774 году вступил старший из сыновей дофина, Людовик XVI. Сам он был казнен в 1793 году: а двое из троих детей правителя и его супруги Марии Антуанетты Австрийской — дофин Луи и Луи, называемый Людовиком XVII, умерли соответственно в 1789 и 1795 годах. Только дочери монарха, Марии Терезии Шарлотте, герцогине Ангулемской, суждена была относительно долгая жизнь: она скончалась только в 1851 году. Следующим на троне государства после казненного Людовика XVI, таким образом, оказался его средний брат, Луи Станислав Ксавье, граф Прованский; хотя это и случилось после долгого перерыва, в 1814-м он начал править Францией под именем Людовика XVIII. Детей этот монарх вообще не имел, так что после его смерти корона по закону перешла к младшему из братьев, Шарлю Филиппу, графу Артуа. В историю он вошел как король Карл X (правил в 1824–1830 годах). Этому представителю династии Бурбонов с наследниками повезло больше. Судьба подарила ему двух сыновей. Однако жизнь принцев оказалась недолгой. Луи Антуан, граф Ангулемский, до революции 1803 года являвшийся дофином, ушел из жизни в 1844, не оставив потомства. А его брат, герцог Беррийский Шарль Антуан, был убит еще в 1820 году. Правда, у герцога росли двое детей: Мария Луиза Терезия, носившая прозвище Мадемуазель д’Артуа (она стала супругой герцога Пармского и скончалась в 1864 году), и герцог Бордосский Анри Шарль Фердинанд Мария Диедоннэ. Последний, со временем принявший титул графа Шамбора, стал представителем старшей линии Бурбонов. После того как дядя уступил ему свои права на престол, приверженцы графа именовали его не иначе как Генрихом V. В 1883 году Диедоннэ умер, и с ним окончательно угасла старшая линия династии.

Последним из Бурбонов, который получил корону Франции, был Луи Филипп Орлеанский. Он был представителем Орлеанского дома — младшей ветви Бурбонов. Его прапрадедом был Филипп II Орлеанский, дядя и регент малолетнего Людовика XV, а отцом герцог Луи Жозеф Филипп Эгалите, который приветствовал революцию 1789 года, отказался от всех своих титулов (принял фамилию Эгалите) и стал якобинцем. Был казнен в 1793 году по приговору Конвента. Якобинцем в молодости был и сам Луи Филипп. Находясь на троне, называл себя «королем-гражданином». Он правил Францией с 1830 по 1848 год. Потерял корону в результате Французской буржуазной революции 1848 года.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.