Глава III «Протоколы Сионских мудрецов» в России

Глава III

«Протоколы Сионских мудрецов» в России

1

Каково бы ни было происхождение «Протоколов», они были взяты на вооружение и впоследствии пущены в ход по всему миру профессиональными подстрекателями погромов. Ибо сотни кровавых расправ над евреями, которые вспыхивали в России в период с 1881 по 1920 год, никак нельзя назвать беспричинными вспышками народной ярости — они требовали длительной подготовки, тщательной организации и постоянной агитации. Иногда эту работу брала на себя полиция, иногда доброхоты и, конечно, беспринципные журналисты. Это были люди, которые превратили «Протоколы» в средство существования.

Паволаки Крушеван, который первым опубликовал «Протоколы», был типичным погромщиком. За четыре месяца до опубликования «Протоколов» в петербургской газете «Знамя» другая его газета, «Бессарабец», сумела спровоцировать погром у него на родине, в Бессарабии, а точнее, в ее столице Кишиневе, где она выходила. Как это было подстроено, рассказали ирландские и американские путешественники, которые посетили город сразу же после побоища.[42] Они увидели плодородную и процветающую землю, где традиционно существовали добрые отношения между основной частью населения и довольно многочисленным еврейским меньшинством, по-настоящему добрые, ибо, когда в 1881–1883 годах по всему югу России прокатились погромы, бессарабские крестьяне отказались принять в них участие. «Если царю угодно убивать евреев, — говорили они, — то для этого у него есть армия. Но мы не станем избивать евреев». Положение изменилось лишь к 1898 году, когда Крушеван основал местную газету и начал публиковать статьи с фантастическими обвинениями в адрес евреев. Группа журналистов, гражданских служащих и представителей других профессий, организованная и направляемая Крушеваном из Петербурга, поспешно начала подготовку к кровавой расправе. В 1902 году на Пасху — в это излюбленное для погромов время — Крушеван объявил, что какой-то юноша-христианин, найденный убитым в колодце, стал жертвой еврейского ритуального убийства. На этот раз Крушевану не повезло, так как очень быстро был найден истинный виновник преступления, но на следующий год убийство мальчика в Дубоссарах дало ему возможность возобновить обвинения, и на этот раз небезуспешно. Он также распространил слух, что якобы был обнародован императорский указ, разрешающий христианам «в течение трех пасхальных дней восстанавливать попранную справедливость кровью евреев».

Но на этом он не остановился. Во время подготовки к кровавой расправе сообщники Крушевана прибегли к более современной фантастической версии о всемирном еврейском заговоре. Они распространили копии «Речи Раввина», но тщательно переработанной.[43] О масштабах организованного обмана свидетельствуют показания активного последователя Крушевана в Кишиневе антисемита-агитатора Пронина. Во время суда, сильно напоминавшего фарс — который все же состоялся несколько месяцев спустя после расправы благодаря главным образом требованиям из-за границы, — Пронин заявил, что в кишиневской синагоге якобы состоялась встреча евреев — представителей всех стран мира как раз накануне Пасхи. На этой встрече было принято решение об организации восстания против правительства, после чего евреи совершили нападение на христианское население, которое просто защищалось. Пронин также опубликовал в «Знамени» статью, в которой восхвалял нарушителей общественного порядка как истинных патриотов, которыми руководило стремление защитить царя и святую Русь от страшного международного заговора. И все это прозвучало в то время, когда в Кишиневе не пострадал ни один христианин, а 45 евреев были убиты и сотни ранены в основном бедные ремесленники, совершенно беззащитные люди. Кроме того, около 10 тыс. евреев были разорены. Такой была обстановка, в которой начали действовать «Протоколы».

Тем временем борьба за модернизацию и либерализацию русского политического режима разворачивалась с новой силой. Особенно в 19041905 годах, когда, как следствие проигранной войны с Японией, возникло широкое движение, требовавшее осуществления кардинальных реформ, в частности созыва Государственной Думы, свободы слова и гарантий личных свобод. Всероссийская стачка в октябре 1905 года принудила правительство уступить, и в октябре царь против своей воли издал манифест, в котором обещал даровать гражданские свободы и созвать Думу. Но все эти движения, естественно, встретили яростное сопротивление. Царь находился в плену реакционных влияний, исходивших главным образом со стороны его матери, некоторых великих князей, оберпрокурора Святейшего Синода К. Победоносцева, петербургского генерал-губернатора Ф. Трепова, не говоря уже об организации, известной под названием «Союз русского народа», называемой в народе «Черной сотней».

Царским октябрьским манифестом была также дарована свобода создания союзов — быстрее всех откликнулись на это крайние реакционеры, 4 ноября 1905 года в Петербурге возник «Союз русского народа», основанный доктором А. И. Дубровиным и политическим деятелем В.М. Пуришкевичем, который был его вдохновителем. Подобно другим членам «Черной сотни», Крушевану и Бутми, Пуришкевич был выходцем из Бессарабии (и получил образование в Кишиневе). Его политическое кредо, как и его сторонников: противодействовать либерализации России, дискредитируя этот процесс как результат еврейского заговора, организовывать кровавые расправы над евреями, чтобы доказать реальность заговора. В городах и селах начали появляться прокламации подобного образца:

«Попытки заменить Богом поставленного самодержавного Царя на конституцию и парламент вдохновлены этими кровопийцами — евреями, армянами и поляками. Опасайтесь евреев! Все зло, все несчастья, выпавшие на долю нашей страны, исходят от евреев. Долой предателей! Долой конституцию!»[44]

Когда была созвана Государственная Дума, «Черная сотня» развернула пропаганду, решив скомпрометировать ее как орудие евреев. Выборы в Первую Думу 1905 года, во Вторую и Третью в 1907 году сопровождались потоком памфлетов, утверждавших, что большинство кандидатов в Думу — евреи, что либеральные партии финансируются евреями, что евреи при пособничестве Думы обращают в рабство русский народ. Среди всех этих памфлетов и брошюр, опубликованных «Черной сотней», мы находим вариант изданных Бутми «Протоколов»: «Враги рода человеческого» в пяти изданиях 1906–1907 годов.

Даже на мрачном фоне русской политической жизни «Черная сотня» воспринималась как нечто, находящееся за гранью допустимого. Витте на ее счет не заблуждался:

«Эта партия в основе своей патриотична… Но она патриотична стихийно, она зиждется не на разуме и благородстве, а на страстях. Большинство ее вожаков политические проходимцы, люди грязные по мыслям и чувствам, не имеют ни одной жизнеспособной и честной политической идеи и все свои усилия направляют на разжигание самых низких страстей дикой, темной толпы. Партия эта, находясь под крылами двуглавого орла, может произвести ужасные погромы и потрясения, но ничего, кроме отрицательного, создать не может. Она представляет собой дикий, нигилистический патриотизм, питаемый ложью, клеветою и обманом, и есть партия дикого и трусливого отчаяния, но не содержит в себе мужественного и прозорливого созидания. Она состоит из темной, дикой массы, вожаков — политических негодяев, тайных соучастников из придворных и различных, преимущественно титулованных дворян, все благополучие которых связано с бесправием, которые ищут спасения в беззаконии и лозунг которых: «не мы для народа, а народ ради блага нашего чрева». К чести дворян эти тайные черносотенники составляют ничтожное меньшинство благородного русского дворянства. Это дегенераты дворянства, взлелеянные подачками (хотя и миллионными) от царских столов. И бедный Государь мечтает, опираясь на эту партию, восстановить величие России. Бедный государь…»[45]

Эти люди, по существу, были предшественниками нацистов. Такие слова, как «профашист», настолько часто искажались при употреблении, что трудно ими пользоваться, и все же нельзя отрицать, что «Черная сотня» — важный этап в процессе перехода от реакционной политики, как она понималась в XIX столетии, к нацистскому тоталитаризму. Клянясь в верности трону и алтарю, они принадлежали прошлому. Как политические авантюристы они пытались с помощью антисемитской агитации и террора остановить развитие демократии. Будучи романтическими реакционерами, которым не чужда радикально-демагогическая фразеология, они, бесспорно, принадлежали будущему — Гитлеру и его подручным. Как и нацисты, они утверждали, что евреи организовали капиталистически-революционный заговор, и, чтобы воспрепятствовать этому заговору, цель которого — установить чудовищную тиранию, рабочие и крестьяне должны твердо поддерживать свое «родное» правительство. Они предвосхитили идеи нацистов и в том, как нужно поступать с евреями. Если некоторые из черносотенцев предлагали депортировать их на Колыму, в район Северной Арктики или же за Алтайские горы в Южной Сибири, то другие жаждали их полного физического уничтожения. Один из лидеров «Союза русского народа» Марков 2-й, которого в 30-х годах нацисты привлекли как эксперта по «Протоколам» и еврейско-масонскому заговору, уже в 1911 году призывал в своей речи в Думе, что «с евреями России надо кончить…»[46] ].

Хорошо известно, что «Союз русского народа» привлекал уголовников для организации убийств и погромов. И хотя в высшем свете считалось дурным тоном принимать деятелей «Черной сотни», это не мешало их организации получать весомую поддержку со стороны некоторых церковных деятелей и государства. Среди ее руководителей был епископ, монастыри печатали черносотенные листовки, ее эмблемы и знамена выставлялись в храмах, священники призывали свою паству молиться за успехи «Союза» и принимать участие в его деятельности.[47] Правительство со своей стороны оказывало организации любую помощь. Известно, что ежегодно «Союз русского народа» получал 2500 тыс. рублей в виде государственных субсидий. Ему было предоставлено право апелляции по поводу освобождения любого своего члена, арестованного за участие в погромах. Более того, «Союз» пользовался полным одобрением царя, который восхвалял его как блистательный пример справедливости и порядка и с удовольствием носил его значок на лацкане военного сюртука. Во время процесса над Бейлисом по обвинению в ритуальном убийстве Николай II даже направил поздравительную телеграмму лидерам организации за их попытки добиться осуждения «виновных».[48]

Интересна история меморандума Ламздорфа, которая свидетельствует, что даже международная политика России испытывала на себе влияние «Черной сотни». Перед лицом растущего либерализма министр иностранных дел граф В.Н. Ламздорф в 1906 году подготовил секретный меморандум, в котором рекомендовал, чтобы Россия, Германия и Ватикан предприняли общие действия, направленные против Всемирного еврейского союза и против Франции, которую союз использует как инструмент. Кампания за расширение избирательных прав и либерализацию режима, объяснял граф, является попросту уловкой, чтобы модернизировать Россию, которая, «будучи крестьянским государством, а также монархическим и православным», все еще оставалась бастионом на пути к мировому господству жидомасонов, действующих из Парижа. Правда, меморандум Ламздорфа был очень скоро положен под сукно его преемником на посту министра иностранных дел Извольским, но следует отметить, что царь наложил следующую резолюцию на полях меморандума: «Переговоры следует начать немедленно. Я целиком разделяю выраженное здесь мнение».[49]

Такова была общественная атмосфера, когда «Протоколы» начали входить в моду. О том, как серьезно они были восприняты в некоторых кругах и как слепо им верили, свидетельствует неопубликованное письмо, которое бывший журналист консервативного направления И. Колышко, известный под псевдонимом Баян, написал Бурцеву во время Бернского процесса, когда оба они, уже как эмигранты, жили во Франции:

«7 сентября 1934 г.

Многоуважаемый Владимир Львович!

Вы спрашиваете меня как бывшего журналиста… известно ли мне что-нибудь о так называемых «Протоколах сионских мудрецов»…

Чтобы помочь Вам вернее оценить мои воспоминания, думаю, необходимо рассказать Вам, что в то время мои симпатии были отданы правым кругам в России… людям, которые проповедовали антисемитизм… и в результате этого я обращал особое внимание на все то, что попадало ко мне из их лагеря. Не могу отрицать, что, когда «Протоколы» появились впервые, они произвели сильное впечатление и на меня лично. Как Вам известно, каждый верит в то, во что хочет верить. Люди, в кругу которых я вращался, абсолютно уверовали в подлинность этого документа. Затем постепенно усилия левых начали подрывать веру… мы начали сомневаться, и вся конструкция… начала распадаться под воздействием критики (и фактов); вначале это был довольно медленный процесс, затем он пошел все быстрее. Насколько я помню… и я наконец был сломлен в начале войны. Во время первой мировой войны я не слышал ничего о «Протоколах» в России вплоть до 1917 года… В России споры были исчерпаны. Я не информирован, как и каким образом «Протоколы» были переданы на Запад — во Францию, Англию и Германию. Потому что для меня этот вопрос был решен раз и навсегда… Казалось, невозможно, чтобы «Протоколы» вновь обрели жизнь и взбудоражили человечество…

С глубоким уважением и преданностью

И. Колышко (Баян)».[50]

Действительно, успех «Протоколов» в довоенный период был весьма ограниченным. Н.Д. Жевахов рассказывал о том, как Нилус жаловался ему в 1913 году:

«Я не могу найти аудиторию, которая бы отнеслась к «Протоколам» с пристальным вниманием, которого они заслуживают. Их читают, критикуют, часто высмеивают, но очень мало таких, которые придают им действительно важное значение, видят в них реальную угрозу христианству, программу разрушения христианского порядка, программу завоевания всего мира евреями. Этому никто не верит».[51]

Несколько лет спустя Марков 2-й в письме, сохранившемся в Вейнеровской библиотеке, сокрушался по поводу того, что «Союз русского народа» не придал должного значения «Протоколам» и поэтому не смог предупредить русскую революцию.

Нельзя забывать, что в отношении к «Протоколам» многое зависело от царя, и в конце концов царь, хотя и напуганный еврейско-масонским заговором, вынужден был признать «Протоколы» подложными. Это было зафиксировано генералом К.И. Глобачевым, бывшим одно время начальником петербургского охранного отделения; его заявление было оглашено Бурцевым на суде в Берне. Глобачев рассказывал, как после многочисленных и безуспешных, попыток «Протоколы» были наконец представлены высочайшему вниманию в революционный 1905 год. «Чтение «протоколов», — свидетельствовал Глобачев, — произвело очень сильное впечатление на Николая II, который с того момента сделал их как бы своим политическим руководством. Характерны пометки, сделанные им на полях представленного ему экземпляра:

«Какая глубина мысли!», «Какая предусмотрительность!», «Какое точное выполнение своей программы!», «Наш 1905 год точно под дирижерство мудрецов», «Не может быть сомнений в их подлинности», «Всюду видна направляющая и разрушающая рука еврейства» и т. д.

Заинтересовавшись получением «протоколов», Николай II обратил внимание на заграничную агентуру и наградил многих орденами и денежными наградами…

Деятели «Союза Русского Народа», как Шмаков, Марков II и др., обратились в министерство внутренних дел за разрешением широко использовать «протоколы» для борьбы с воинствующим еврейством.

Под давлением Лопухина, Столыпин приказал произвести секретное расследование об их происхождении двум жандармским офицерам Мартынову и Васильеву.

Дознание установило совершенно точно подложность «протоколов» и их авторов. Столыпин доложил все Николаю II, который был глубоко потрясен всем этим. На докладе же правых о возможности использовать их все же для антиеврейской пропаганды Николай II написал: «Протоколы изъять, нельзя чистое дело защищать грязными способами».[52]

Положение изменилось в 1917–1918 годах, когда вначале царь, а за ним и Временное правительство были свергнуты; большевики захватили власть, началась гражданская война. Обстоятельством, которое способствовало распространению «Протоколов» по всему миру, явился расстрел императорской семьи в Екатеринбурге (ныне Свердловск) 17 июля 1918 года. Здесь удивительную роль сыграл случай. Итак, за несколько месяцев до убийства в Екатеринбурге низложенная императрица получила от своей подруги Зинаиды Сергеевны Толстой экземпляр книги Нилуса с «Протоколами». Если судить по письму, которое Александра Федоровна послала своей любимой подруге Анне Вырубовой 20 марта 1918 года, книга вряд ли произвела на нее сильное впечатление: «Зина мне прислала книгу «Великое в малом» Нилуса. Я читаю ее с интересом». Такой лаконичный комментарий вряд ли может свидетельствовать о большом интересе к книге, да и царица, женщина хотя и недалекая, суеверная и истеричная, на самом деле была менее настроена против евреев, чем ее супруг. Из ее корреспонденции известны случаи, когда она конфликтовала с царем из-за его антисемитской политики. Ирония судьбы в том, что именно смерть царицы больше, чем что-либо другое, принесла мировую славу старой и полузабытой антисемитской фальшивке.

Случаю было угодно, чтобы императрица взяла с собой книгу Нилуса в последнее пристанище, в дом Ипатьева в Екатеринбурге. Через неделю после расстрела императорской семьи большевики ушли из Екатеринбурга, и город заняли белые; 28 июля останки императорской семьи, рассеченные на части и полуобгоревшие, были обнаружены в стволе заброшенной шахты в соседнем лесу. В это время судебный следователь Наметкин составлял список вещей, обнаруженных в доме Ипатьева. Он нашел три книги, принадлежавшие императрице: первый том «Войны и мира», Библию на русском языке и «Великое в малом» Нилуса.

Известно еще одно любопытное обстоятельство: царица нарисовала на оконном проеме в комнате, которую занимала со своим супругом, свастику. Известно, что она уже давно была неравнодушна к этому древнему символу:[53] носила свастику, выложенную из драгоценных камней, и посылала подарки своим друзьям, на которых была выгравирована свастика. Известно также, что эта крайне суеверная женщина считала свастику талисманом, приносящим удачу. Но уже в то время находились люди, для которых этот талисман обозначал нечто другое. Задолго до войны австрийский писатель Гвидо фон Лист разъяснял в серии популярных книг о «германо-арийцах», что свастика символизировала чистоту германской крови и борьбу «арийцев» против евреев. Его идеи проникли в Россию, и для тех русских читателей, кто был знаком с ними, обнаружение императорской свастики в доме Ипатьева и экземпляр книги Нилуса — все это прозвучало как откровение. Они верили, что это было завещанием погибшей императрицы; оно свидетельствовало о начале царствования Антихриста, о том, что большевистская революция явилась сильнейшим взрывом сатанинских сил, что императорская семья была уничтожена, поскольку олицетворяла божественную волю на Земле, и что силы тьмы воплотились в еврействе.

В это было легко поверить, так как евреи действительно играли заметную роль в революции. Офицеры белых армий часто не хотели понять, что участие евреев в революции объясняется дискриминацией, которой те подвергались при царском режиме, и что царей и прежде убивали, причем чистокровные русские. Подобный предрассудок объясняется просто: людям постоянно твердили, что еврей является источником всякого зла. Их учили, что русский народ любит царя и предан самодержавию, и они привыкли скрывать даже от себя, что это давно уже не так. Они искали простого объяснения той катастрофы, которая разразилась и смела их мир. Они нашли причину: свастику и «Протоколы», обнаруженные в доме Ипатьева. А вскоре и погромщики воспользовались этим великим «открытием».

2

Царь и его семья были убиты в тот период, когда гражданская война только разгоралась. Она продолжалась еще два года, и неоднократно Советское правительство находилось на волосок от гибели, пока наконец белые армии не были окончательно разгромлены. В этот период «Протоколы сионских мудрецов» впервые были использованы для подстрекательства к убийству. За «Протоколами» стояли все те же люди. С 1910 года «Союз русского народа» формально уже не существовал как единая организация, но его прежние руководители подвизались теперь в различных белых армиях, образовывали новые политические группировки типа «Союз русских национальных комитетов» или «Русская дума» и в основном активно пропагандировали погромы. Француз дю Шайла, который в это время находился в рядах белой армии, описал, с каким рвением эти люди распространяли «Протоколы». Присяжный поверенный Измайлов и войсковой старшина Родионов совместно выпустили дешевое издание «Протоколов» в Новочеркасске в 1918 г.; эту книгу распространял среди войск Пуришкевич, основатель «Черной сотни», занимавший пост в отделе пропаганды штаба генерала Деникина в Ростове. В Крыму при генерале Врангеле черносотенцы, «субсидируемые правительством, говорили на всех перекрестках о «Протоколах» и жидо-масонском всемирном заговоре».[54]

Кроме того, издания «Протоколов» появились в Сибири, одно было напечатано в Омске для армии адмирала Колчака. Сам адмирал был помешан на «Протоколах». Г. К. Джинс, который часто виделся с Колчаком в это время, сообщает, что тот буквально «пожирал» «Протоколы». Голова адмирала «была набита антимасонскими идеями. Он видел масонов повсюду, даже в собственном окружении… и среди членов военных миссий союзников».[55] Несколько изданий «Протоколов» появились в Восточной Сибири, во Владивостоке и Хабаровске. Одно издание было выпущено русскими белоэмигрантами даже в Японии.

Значение, которое придавалось «Протоколам», подчеркнуто в предисловии к первому из новых изданий, которое было отпечатано Измайловым и Родионовым в Новочеркасске под названием «Сионские протоколы, план завоевания мирового господства евреями и масонами»:

««Протоколы» — это тщательно и детально разработанная программа завоевания всего мира евреями. Большая часть этой программы уже осуществлена, и если мы не одумаемся, то неизбежно будем обречены на уничтожение… «Протоколы» являются, по существу, не только ключом к пониманию нашей первой неудачной революции (1905), но и нашей второй революции (1917), в которой евреи сыграли столь гибельную роль для России… Для нас, свидетелей такого самоуничтожения, для нас, надеющихся увидеть возрождение России, этот документ тем более знаменателен, поскольку он раскрывает те намерения, с помощью которых враги христианства стремятся поработить нас. Только в том случае, если мы разгадаем эти намерения, мы сможем успешно бороться с врагами Христа и христианской цивилизации».[56]

«Протоколы» все-таки были слишком сложны и запутанны для понимания простых солдат, в большинстве своем людей малограмотных. На процессе в Берне в 1934 году Хаим Вейцман вспоминал, как он впервые увидел «Протоколы». Британские офицеры, прикомандированные к белым армиям, привезли с собой в Палестину какой-то документ, состоящий из четырех или пяти машинописных страниц, и объяснили, что такой документ находится у каждого белого офицера. Оказалось, что этот документ содержит выдержки из «Протоколов». Согласно другим источникам, подобный материал широко распространялся среди грамотных бойцов различных белых и украинских армий, которые вслух читали его и разъясняли смысл неграмотным.

В дополнение к «Протоколам сионских мудрецов» появились новые подделки, цель которых была подновить и приспособить их к требованиям момента. Среди наиболее известных вариаций была одна, найденная якобы у некоего командира Красной Армии, еврея по имени Цундер. Экземпляры этого документа, судя по всему, циркулировали уже в мае 1918 года; зимой 1919/20 года, когда белые армии терпели одно поражение за другим, этот документ стал появляться в газетах белых армий, иногда в новых и значительно расширенных вариантах. В нем говорилось:

«Секретно.

Представителям всех отделений Международной израильской лиги.

Сыны Израиля! Час нашей окончательной победы близок! Мы находимся на пороге завоевания мира. То, о чем раньше мы только мечтали, становится явью. Еще недавно слабые и бессильные, мы теперь можем благодаря мировой катастрофе высоко и гордо поднять головы.

Но мы, однако, должны проявлять осторожность. Можно с уверенностью предсказать, что, после того как мы промаршируем по рухнувшим и разбитым алтарям и тронам, мы продолжим наш марш по предначертанному пути.

Авторитет чуждых нам религий и вероучений мы с помощью успешной пропаганды подвергли беспощадной критике и насмешкам. Мы заставили культуру, цивилизацию, традиции и сами троны христианских народов пошатнуться, и среди этих народов мы нашли куда больше людей, чем необходимо для нашей работы. Мы сделали все, чтобы надеть на русский народ ярмо еврейской власти, и в конце концов принудили их пасть перед нами на колени.

Мы почти завершили задуманное, но в то же время мы должны проявлять бдительность, так как угнетенная Россия — это наш самый главный враг. Победа над Россией, достигнутая благодаря нашему интеллектуальному превосходству, может в будущем, при новом поколении, обернуться против нас самих.

Россия завоевана и повалена на землю. Россия агонизирует под нашим каблуком. Но не забывайте ни на минуту, что мы должны быть бдительны. Священная обязанность заботиться о нашей собственной безопасности не позволяет нам проявлять ни жалости, ни милосердия. Наконец-то мы получили возможность лицезреть горькую нужду русского народа и видеть слезы на его глазах! Отбирая у них собственность, золото, мы низвели этот народ на положение беспомощных рабов.

Будьте бдительны и спокойны. У нас не должно быть жалости к врагам. Мы должны уничтожить лучших, выдающихся представителей русского народа, чтобы побежденная Россия более не смогла найти себе достойного вождя! Так исчезнет любая возможность сопротивления нашей власти. Мы должны разжигать ненависть и вражду между рабочими и крестьянами. Война и классовая борьба уничтожат все сокровища и культуру, созданную христианским народом. Но не теряйте бдительности, сыны Израиля! Наша победа близка, так как с каждым днем растут наши экономическая и политическая мощь и влияние на широкие массы. Мы покупаем правительства с помощью займов и золота и тем самым контролируем мировую финансовую систему. Власть в наших руках, но будьте бдительны и не верьте предательским, теневым силам.

Бронштейн (Троцкий); Радомысльский (Зиновьев), Розенфельд (Каменев), Штейнберг — все они, как и тысячи подобных им, — истинные сыны Израиля. Наша власть в России безгранична. В городах комиссариаты и комитеты по продовольствию, домкомы и т. д. возглавляют наши люди. Но пусть победа вас не опьяняет. Проявляйте осторожность, ибо никто, кроме вас, не сможет защитить нас.

Помните, мы не можем полагаться на Красную Армию, которая в один прекрасный момент может повернуть свое оружие против нас. Сыны Израиля! Час нашей долгожданной победы над Россией близок — смыкайте шеренги! Пропагандируйте нашу национальную политику! Боритесь за наши вечные идеалы! Храните в святости наши древние заповеди, которые завещаны нам историей! Пусть наш ум, наш гений защитит нас и поведет нас вперед!

Центральный комитет Международной израильской лиги».

При всей абсурдности так называемый «документ Цундера» явился своеобразным предтечей, ибо идея, лежащая в его основе — что большевистская революция явилась результатом еврейского заговора и осуществлением вековых чаяний израильского народа, — оставила заметный след в истории. Она приобрела характер мании у многих белоэмигрантов, позже она стала символом веры нацистов и на протяжении целого поколения оказывала влияние на внутреннюю и внешнюю политику германского правительства. Необходимо рассмотреть, имеет ли эта идея какое-либо историческое обоснование.

Вплоть до самых последних времен быть евреем означало только одно: исповедовать иудейскую религию. Для верующих евреев «большевистская революция» означала не осуществление их чаяний, а новую угрозу. В то время верующие евреи подвергались таким же гонениям в Советском Союзе, как и христиане. Как раз в то самое время, когда «документ Цундера» циркулировал в белых армиях, советское правительство закрывало синагоги, превращая их в клубы, распускало еврейские религиозные, культурные и филантропические институты, запрещало все еврейские книги независимо от их содержания. Евреи-большевики отнюдь не испытывали чувства солидарности с верующими евреями. Когда депутация евреев посетила Троцкого и попросила его не провоцировать «белую солдатню» на организацию погромов, он ответил: «Возвращайтесь к своим евреям и передайте им, что я — не еврей и мне наплевать на то, что с вами случится».[57] Здесь видна непреодолимая пропасть, которую пропагандисты антисемитизма стараются во что бы то ни стало замаскировать.

Существовала еще одна причина, по которой широкие массы евреев не оказывали поддержку новой власти: они в основной массе были мелкими лавочниками и частными ремесленниками-одиночками. Несмотря на крайнюю бедность, они не были причислены идеологами революции к союзникам большевиков. И хотя евреи были настроены против царского режима, который подвергал их дискриминации, они становились кем угодно, только не коммунистами. Во время краткого промежутка, когда можно было свободно выражать политические взгляды, евреи встали на сторону буржуазной партии конституционалистов-демократов (кадетов). В 20-е годы более трети еврейского населения были лишены гражданских прав по сравнению с пятью-шестью процентами нееврейского населения.

Несомненно, евреи, то есть лица еврейского происхождения, составляли непропорционально большую часть в руководстве (хотя не от общего состава) партий большевиков и меньшевиков. Причину уяснить нетрудно. Это были люди, как правило, порвавшие с традиционной еврейской общиной и еврейской религией, что не спасало их от дискриминации и преследований при царизме. Именно этим объясняется их приход в ряды левых партий. В политику шли в основном студенты, причем еврей должен был обладать поистине выдающимися способностями, чтобы попасть в университет, так как в те времена существовала официальная процентная норма (5 %) для поступления евреев в высшие учебные заведения. Вступая в ряды партии, они оказывались гораздо лучше других подготовленными и потому занимали руководящие посты. Такое положение неоднократно повторялось в других странах, где еврейские интеллектуалы успешно боролись с антисемитизмом, не ища поддержки и утешения в религии.

Евреи-политики, как правило, идеалисты, вдохновленные идеей построения общества, где будут уничтожены все виды дискриминации. Обычно это плохие политики, и их, как правило, убирают сразу после свершения победоносной революции. В России евреев было значительно больше в меньшевистском, чем в большевистском руководстве. Все евреи-меньшевики впоследствии были сосланы или уничтожены. Та же участь постигла евреев среди большевистских вождей, почти все они были расстреляны в 30-е годы.

Таковы факты. Но вера не опирается на факты, и миф о еврейско-коммунистическом заговоре оказался более живучим, чем миф о заговоре еврейско-масонском. Гражданская война в России впервые продемонстрировала его силу и живучесть. Некоторые главнокомандующие, такие, как генерал Деникин, были возмущены антисемитской пропагандой, которая велась в их армиях, но это не меняло сути дела. Черносотенцы ясно сформулировали лозунг: «Бей жидов — спасай Россию».

Массовое уничтожение евреев, осуществленное нацистами, затмило все погромы прошлого, так что очень немногие знают о той прелюдии, которая разыгралась в России в период с 1918 по 1920 год. Число жертв было довольно внушительным — около 100 тыс. убитых и неизвестно сколько раненых и искалеченных. Свидетельства об этих погромах настолько чудовищны, что вряд ли их можно пересказать.

Отрывки из сообщения русского журналиста Ивана Деревенского о погроме, который учинил казацкий полк в Фастове, неподалеку от Киева, в сентябре 1919 года, могут дать какое-то представление о том, что такое погром и как он организуется. Вот что случилось после неудавшейся попытки большевиков захватить город:

«Грабежи и убийства происходили в эти первые дни преимущественно ночью. Действительно, ночью все население слышало то там, то здесь отчаянные крики и выстрелы. Убийств было еще не так много. Но они все усиливались. На третий, примерно, день по местечку уже открыто ходили группы казаков, отыскивая еврейские квартиры, и делали в них что хотели. Останавливали евреев на улице. Иногда просто спрашивали: «Ты жид?», и пускали пулю в лоб, но чаще предварительно обыскивали, даже раздевали догола, и в таком виде тут же на улице расстреливали. Среди громил были и пьяные.

…Поджоги еврейских домов и лавок начались примерно на второй-третий день. Вначале они диктовались желанием погромщиков скрыть следы своих особенно ужасных преступлений. Так, в одном доме на углу Торговой площади было пятнадцать трупов, в том числе много изнасилованных, а затем убитых девушек. С целью скрыть следы этого преступления погромщики подожгли дом.

…Опишу погромные преступления по отдельным видам их.

*Убийства*. Количество жертв в дни моего пребывания в Фастове определить с точностью еще никто не мог. Похоронено на еврейском кладбище до 18-го сентября было 550 трупов (цифра, сказанная мне в Красном Кресте). Общее мнение пострадавших и всех других обывателей, что погибло в Фастове 1500–2000 человек убитыми… Все трупы, которые лежали в Фастове на виду, были при мне уже похоронены. Продолжалось отыскивание и уборка трупов в оврагах, лесах, отдельных домах и пр. Кроме того, по словам потерпевших, много трупов погорело на пожарищах. Продолжается их отыскивание. Действительно, около некоторых погоревших домов чувствуется трупный запах. Часто на месте пожара находят кости, неизвестно чьи. Многих лиц родственники не находят ни в числе живых ни мертвых. Есть основания предполагать, что они погибли. Несколько трупов в овраге за молитвенным домом сожрали свиньи и собаки…

*Раненые*. Число раненых определяется человек в 300–400. Каждый день среди раненых наблюдаются смертные случаи. Медицинская помощь была очень слабая, за отсутствием достаточного медицинского персонала. Раненые, помещенные в двухклассном училище, лежали без перевязок и в такой тесноте, что между ними трудно было пройти.

*Зверства и издевательства*. Рассказывают об одном случае, когда живой человек был брошен в огонь. У некоего Киксмана отрезан язык и обнаружена рана разрывной пулей (умер). О применении разрывных пуль говорят все, в том числе и лица из медицинского персонала земской больницы. У раненого Маркмана обрезаны уши. У одного из Маркманов обнаружено 12 ранений шашками, у другого — 8. Труп девочки М. Польской был найден обгорелым. В одном списке похороненных (имеется у письмоводителя пристава) есть фамилии двух шестимесячных детей — Аврум Слободской и Рувин Коник. Труп одного еврея был разрублен пополам. У синагоги большая группа евреев (человек 20) была раздета догола и тут же расстреляна. Такой же случай был с четырьмя евреями на Вокзальной улице.

Особенно часто практиковалось погромщиками подвешивание жертвы, как форма угрозы…

Есть и повешенные насмерть, как например, Мошко Ременик (в саду на дереве); Меер и Борис Забарские (отец и сын-гимназист) оба подвешивались, причем мальчика заставили затянуть петлю на шее своего отца…

*Изнасилования*. Фамилии изнасилованных и оставшихся в живых, по вполне понятным причинам, потерпевшие не сообщают. Таких немного — мне говорили только о двух девушках, которые лежат где-то в больнице. Но вообще-то изнасилованных много, как рассказывают потерпевшие. Их обыкновенно, после совершения гнусного злодеяния, убивали. Рассказывают об изнасилованных подростках…

*Пожары*. Выгорело в общей сложности около 200 строений… Тысяча семейств осталась буквально без приюта и ютится в синагоге, школах и просто на улице, под открытым небом.

На вопрос, кто устроил погром — представляется ответить вполне определенно: казаки 2-й Терской пластунской бригады, командиром ее состоит полк. Белогорцев…

Должен заявить, что потерпевшие почему-то убеждены, что погром был «разрешен» пластунам их начальством. К такому убеждению привело их как равнодушное, а порой и явно поощрительное отношение офицерского состава бригады к погрому, так и заявление отдельных громил-казаков, что им «приказано бить жидов», что они могут «по закону гулять три дня», что «ничего им за это не будет» и т. п. Но должен заметить, что отдельные офицеры той же бригады принимали меры к прекращению погрома, защищали отдельные дома и вообще всячески помогали еврейскому населению в его несчастьи. Так, поручик Илюшкин, начальник пулеметной команды, убедил казаков своей сотни защищать от погрома целый участок…

Обращаюсь к вопросу о поводах к погрому. Никаких определенных указаний на определенный повод я не получил, хотя и интересовался этим вопросом больше всего. Несомненно только одно, что среди казаков было прочное убеждение в симпатиях еврейского населения к большевизму, убеждение, конечно, в такой огульной форме, ни на чем не основанное. Поручик Илюшкин заявил мне по этому поводу, что среди казаков кто-то распространил «явно провокационный слух», что евреи радостно встретили большевиков, когда они ворвались на короткое время в Фастов, что евреи кричали «ура» на вокзале большевикам и, наконец, что они стреляли в добровольцев, когда те отходили от Фастова. Никто из опрошенных мною лиц не подтвердил правильности этих слухов. Наоборот, все — в том числе и лица, настроенные явно враждебно к еврейству — отрицали даже возможность таких фактов. Крики «ура», действительно, были слышны в местечке со стороны вокзала в момент, когда туда ворвались большевики, но евреев, да и вообще местечковых обывателей в тот момент на вокзале не было, ибо все боялись боя и попрятались…»[58]

В то время, когда подобные события происходили в России, «Протоколы» и миф о еврейско-большевистском заговоре проникли на Запад и прежде всего укоренились на германской почве.