РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКАЯ КОМПАНИЯ: ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ЗАКАЗАЛ БАНКРОТСТВО

РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКАЯ КОМПАНИЯ: ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ЗАКАЗАЛ БАНКРОТСТВО

Компрометация Российско-Американской компании стала важнейшим средством ее уничтожения и одновременно подготовкой общественного мнения к мысли о «ненужности» России заокеанских владений. К началу 1861 года дискуссия о продлении привилегий Российско-Американской компании раскалывает общественное мнение. Свидетельством, что дискуссия усиленно навязывалась обществу, являются письмо от 18 февраля 1861 года великого князя Константина Николаевича министру финансов с резкими доводами против Российско-Американской компании [234] и записка от 21 марта 1861 года с опровержением основных тезисов великого князя, принадлежащая члену Государственного Совета генерал-адъютанту барону Ф.П. Врангелю, бывшему в свое время и Главным Правителем колоний, и морским министром [235] , который решился «высказать свое мнение об изменении устава Российско-Американской компании» [236] , как «близко знакомый с положением колоний наших, с духом управления ими и не чуждый положению народов обитающих север и северо-восток Сибири, управляемых непосредственно правительством» [237] .

Поводом для письма великого князя Константина стал вопрос о продлении привилегий Российско-Американской компании в связи с проектом ее нового устава: «Проектом нового устава испрашивается для Российско-Американской компании еще на двадцать лет, т. е. по 1 января 1882 г., право управлять нашими колониями в Америке и на островах Восточного океана и исключительное право промыслов и торговли в сих местах, и вследствие этого разные другие права и преимущества» [238] .

Константин Николаевич указывает на то, что Компания не распространила должного влияния и попечения на подвластных туземцев, а также что Компания не способна и не должна совмещать административное и торговое управление территориями: «Компания более полувека управляет подвластными России народами на берегах Северо-Западной Америки и островах Восточного океана, пользуясь для сего правами административными, судебными и полицейскими. Сравнивая сведения о наших колониях, обнародованные мореплавателями русскими и иностранными, отчеты самой Компании и сведения, которые получались из колоний, оказывается, что в течение помянутого времени число жителей туземцев уменьшилось, благосостояние их нисколько не увеличилось и враждебное расположение к русским не изменилось» [239] .

Константин Николаевич обвиняет Компанию во враждебных отношениях с туземцами: «Последние правители колоний, подобно первым промышленникам, которые селились в тех местах, находятся весьма часто в войне с туземцами и принуждены усиливать свои средства к обороне» [240] .

По убеждению великого князя, в колониях отсутствует авторитет верховной власти: «60-летнее самовластное управление Компании имело еще последствием, что туземцы не получили ни малейшего убеждения в том, что над ними и над самой Компанией есть высший и праведный судья в лице русского государя, к которому последний из подданных может обращаться в крайних случаях с просьбой о защите и покровительстве и который не отринет их просьбы» [241] .

Брат императора обвиняет Российско-Американскую компанию в бесчинствах главных правителей колоний, преследовавших исключительно торговую выгоду: «Они не видали у себя правителей, поставленных от государя императора, которые были бы выше компанейского начальства и которые бы имели единственной целью своей деятельности благосостояние туземцев, а не торговые интересы. Сверх того, Компания, несмотря на благонамеренность и отличные качества многих из главных правителей, вынуждена была действовать на местах через промышленных людей, часто развратных, буйных и своевольных, которые постоянно дозволяли себе оскорблять и притеснять туземцев, и на эти притеснения обиженный весьма редко получал удовлетворение» [242] .

Константин Николаевич заключает, что Компания не оправдала правительственных ожиданий, что компанейская система управления колониями в корне порочна: «По сему этому должно сказать, что Компания не оправдала высокого доверия правительства, которое предоставило ей управление колониями, и в этом нельзя обвинить ни директоров, ни главных правителей, между коими известны личности, заслуживающие полного уважения, но это следует приписать ошибочности самого устройства управления, неправильности того распоряжения, которое предоставило торговому обществу власть правительственную» [243] .

По мнению великого князя Константина, торговые интересы Компании часто противоречат интересам государственным: «Интересы торговые не всегда совпадают с видами правительственными, и потому права администратора, судьи и деятельность купца не должны никогда соединяться в одном лице или учреждении. Администратор заботится о благосостоянии, довольстве и выгодах народа, коим управляет, а купец старается извлечь для себя сколь возможно более выгод из сношений с этим народом» [244] .

Великий князь обвиняет Компанию в узурпации судебной и административной власти в колониях: «Судья должен давать правый суд в споре покупщика с продавцом, но возможно ли это, если он судит в своем деле. По сему присвоение административных и судебных обязанностей торговому обществу, каковым является Российско-Американская компания, не может быть полезно ни для правительства, ни для акционеров, ни для жителей колоний. Оно сверх того несовместно с достоинством правительства, и правительство не вправе отречься от исполнения священной для него обязанности управлять подвластными ему народами и давать им праведный суд и расправу» [245] .

В своей записке, являющейся ответом на обвинения великого князя, Ф.П. Врангель указывает, что вышеприведенные обвинения противоречат не только принципам колониального развития, но и существующему положению дел. На обвинение в адрес Компании, что ее деятельность привела к уменьшению числа туземцев, уничтожению их благосостояния и враждебному расположению к русским, он возражает: «Главные правители командировали каждогодно во все отделы колониальных владений морских офицеров императорской службы, лиц доверенных и благонадежных, с поручением опрашивать жителей, удовлетворять справедливые жалобы и доносить главному правителю о всех замеченных ими неисправностях и произвольных действиях.

А с 1831 г. и поныне сам главный правитель осматривал отдельные части колониальных владений. Положа руку на сердце, можно со всею справедливостью сказать, что власти обходились с туземцами почти всегда добросовестно и кротко, и ни одна справедливая жалоба не оставалась неудовлетворенною, телесных наказаний над туземцами не употреблялось, криминальных преступлений (за исключением, кажется, одного случая, подавшего повод к высылке виновного в Охотск) не случалось. Колонии снабжены были продовольствием исправно; алеут стали перевозить на промыслы в более отдаленные пункты на парусных судах во избежание тех опасностей, которым они подвергались прежде, переезжая те же расстояния на байдарках; заведены больницы, устроены школы, вновь воздвигались церкви, – и по мере сил и возможностей, не жалели ни издержек, ни трудов для водворения благочестия, нравственности, зачаток некоторой цивилизации между доселе дикими племенами края. О враждебном их расположении к русским разве только в преданиях остались некоторые следы (разумеем это натурально только в отношении к подвластным племенам, которые все приняли Православное вероисповедание)» [246] .

На упрек в негодности административного колониального управления силами Российско-Американской компании Ф.П. Врангель указывает, что компанейское управление заокеанскими территориями гораздо эффективнее казенного управления отдаленными землями: «Всякий, объезжавший север и северо-восток Сибири, Камчатку, например, должен по справедливости засвидетельствовать, что подобных фактов, доказывающих заботливость и благонадежность начальства, не встречается там в таком объеме, как в колониях, где главное начальство не стесняется в средствах исполнения» [247] .

Бывший правитель Русской Америки прямо заявляет, что уменьшение численности местных народов на вверенных Компании землях – это неправда, хотя подобные тенденции исторически закономерны: «Что же касается до уменьшения народонаселения, то едва ли в последнее 30-летие это замечено. Впрочем, явление это не токмо исключительное в колониях наших, но напротив было бы исключением, если бы народонаселение не подвергалось уменьшению. В Сибири, в Камчатке, на островах Южного Океана, на всем огромном материке Америки, везде, где прикасалась европейская цивилизация племен диких, туземное население видимо уменьшалось. Этот факт, всему миру известный, не составляет явление неразгаданное, и обвинить Российско-Американскую компанию за то, что управляемые ею народы подвергались тому же закону, кажется, самая строгая справедливость не допускает» [248] .

Ф.П. Врангель вынужден опровергать доводы великого князя Константина о конфликтных отношениях русских и туземцев на Аляске, как основанные на незнании сути проблемы: «Замечание на счет враждебного расположения туземцев к русским, вероятно, относится к неподвластным России индейцам в самом близком соседстве Ново-Архангельска, под его стенами обитающим. Они, как и все соплеменные им дикари материка, торгуют свободно с американцами Соединенных Штатов, которые снабжают их ружьями и порохом, и как народ по духу воинственный, ведет междоусобные войны, позволяет себе разные дерзости впротиву русских, и бывает за то, в свою очередь, наказываем по справедливости. Виновата ли в этом Российско-Американская компания? Разве благоразумнее или человеколюбивее было бы с ее стороны, если бы она вступила с этими народами в вечную истребительную войну, которая все-таки не привела бы к желаемой цели. В доказательство указываю на наш Кавказ» [249] .

Все обвинения, выдвинутые великим князем Константином против Российско-Американской компании относительно туземцев, оказываются голословными. Ничем не подкреплено утверждение, что «туземцы не получили ни малейшего убеждения в том, что над ними и над самой Компанией есть высший и праведный судья в лице русского государя» [250] . В своей записке Ф.П. Врангель полемизирует с великим князем по этому вопросу: «Туземцы, разумеем подвластных, убеждены в приведенной выше истине, никак не менее камчадал, якутов, тунгусов и признают ближайших поставленных над ними начальников, как лиц доверенных от правительства, которое совпадает в их понятиях с Компанией. В торжественные дни особенно, а в обыкновенные воскресные дни постоянно, собираясь в церквах чаще камчадалов и тунгусов, они имеют случай помолиться за царя и весь царский дом. Сменяемые через каждые 5 лет главные правители и их помощники, так сказать, осязательно напоминают самим приездом из России о той высшей власти, именем которой они приезжают управлять краем. Главный правитель, действуя и в качестве доверенного от правительства лица, в этом отношении независимый от Компании, представляется в глазах туземцев высшею инстанциею, подобно тому, как областные начальники и губернаторы в понятиях сибирских народов, с тою только разницею, что главные правители чаще сближаются с туземцами посредством личных расспросов, чем начальники в Сибири, где на недоступных тундрах кочуют подвластные России племена» [251] .

Комментарии Ф.П. Врангеля к доводам великого князя о неэффективности администрирования на Аляске силами Российско-Американской компании обнажают не только беспочвенность, но и очевидную надуманность обвинений. Утверждение, что «туземцы не видали у себя правителей, поставленных от государя императора, которые были выше компанейского начальства и которые имели бы единственною целью своей деятельности благосостояние туземцев, а не торговые интересы» [252] , с точки зрения бывшего главного правителя Аляски, не выдерживает критики. На это обвинение Ф.П. Врангель отвечает следующим: «Мы можем засвидетельствовать с полным знанием дела, что главные правители, приезжая в колонии, чувствуют себя и действуют там как начальники весьма самостоятельные, совершенно независимые от дирекции Компании во всех случаях, когда дело идет о защите нарушенной справедливости, угнетенной невинности, соблюдении государственных постановлений, устройстве богоугодных учреждений, заботе об улучшении быта туземцев, – и всегда главные правители стараются соразмерить и соглашать коммерческие предприятия с местными средствами и благосостоянием жителей. Главный правитель, утвержденный государем, высоко ставит и чтит ту доверенность правительства, с которою оно возложило на него обязанность правительственного контролера» [253] .

По мнению Ф.П. Врангеля, разделение властей в колониях невозможно, поскольку это приведет лишь к затягиванию решения дел и бюрократическим проволочкам: «Когда ответственность лежала на главном правителе, он пользовался всеми правами уполномоченного от Компании лица и мог действовать быстро, не стесняясь формальностями; но как скоро и самая ответственность контролера, и главного правителя подчинится бюрократическим формам, то место быстроты действий займется медлительностью, неизбежною при соблюдении узаконенных форм, которые в том крае неудоприменимы» [254] .

Не согласен бывший главный правитель Русской Америки с обвинениями в аморальности компанейских начальников: «В приведенном обвинительном пункте, между прочим, сказано, что грубые, необразованные личности из низкого сословия назначаются иногда в местные начальники, которые дозволяют себе оскорблять и притеснять туземцев и будто на эти притеснения весьма редко обиженный получает удовлетворение. Не смеем утверждать, чтобы не случались в отдаленных от надзора пунктах некоторые неправильности и обиды, – где же это не случается на огромном пространстве империи, даже в местностях, гораздо более доступных для надзора со стороны благонамеренных начальников, – но мы уверены, что во всех случаях, когда подобные бесчинства доводимы бывают до сведения главного правителя, последует удовлетворение» [255] .

Данный текст является ознакомительным фрагментом.