ФРАНЦУЗСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ

ФРАНЦУЗСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ

25 марта 1347 года Филипп Валуа наконец пробудился от спячки: в этот день он созвал в Париже совет, на котором присутствовали главные политические и духовные лидеры страны, – он попросил у них поддержки для облегчения осады Кале. Поддержку обещали: наберут новое ополчение, оно присоединится к королю в Аррасе 20 мая[105].

Неожиданно для самого короля его вассалы очень быстро ответили на просьбу и выставили свои контингенты на защиту, как и его союзники Геннегау и Брабант. Но, к сожалению для него, эти контингенты крайне медленно добирались до назначенного места сбора – только к середине июля он выступил в поход. Никогда еще под французскими знаменами не собиралась такая огромная армия: один летописец сообщает, что численность ее нереальна – 200 тысяч. Мы не имеем достоверных свидетельств о численности французов, но очевидно, что она по всем параметрам превышала армию, сопровождавшую Филиппа при Креси. Даже если мы посчитаем, что численность французской армии превышала 50 тысяч, эта цифра, на наш взгляд, не так уж завышена: население Франции в несколько раз больше, чем Англии. Однако это плохо уравновешенная армия, – большинство генуэзцев после Креси вернулись домой. Утомленные войной, не получая жалованья, обвиненные в предательстве, неудивительно, что они «не горели желанием сражаться». В армии не хватало пехотинцев, поскольку Филипп с презрением относился к этому роду войск, несмотря на свой опыт при Креси.

В то время как медленно собиралась новая французская армия, вблизи Кале происходили важные события. В апреле огромный конвой, приблизительно 300 судов, прорвал блокаду и не только вошел в порт без потерь, но и удалился в полном порядке на глазах у английской армии, беспомощно наблюдавшей за наглым противником. Возможно, французские суда держались центра фарватера, куда не долетали ядра английских орудий. Что в этот момент делал английский флот, неизвестно.

Естественно, Эдуарда разозлил этот оскорбительный инцидент; он понял, что, если прорыв произойдет еще раз, гарнизон Кале не возьмешь измором, и сразу принял меры, с тем чтобы не допустить в будущем этого инцидента. Построил форт (назвал Рисбенк) на отмели между морем и гаванью, возвышавшийся над Голле (так назывался вход в гавань), и установил на нем самое мощное оружие, которое имел. (Рисбенк оставался оборонительным укреплением на протяжении всей английской оккупации.) Соорудил, вдоль побережья до самого Виссана, волнорезы и дамбы на большой глубине, чтобы помешать отдельным небольшим судам, что подбирались к берегу, используя прилив, входить в гавань, а главное, увеличил размер флота – это позволит сомкнуть кольцо блокады вокруг Кале[106]. Время от времени он отправлял на корабли часть своих самых опытных офицеров, таких, как Нортхемптон, Пемброк, Телбот, чтобы те не давали расслабляться командующему флотом сэру Джону де Монт Гомери (как писали здесь его имя). Вызвал также из Англии подкрепления, – среди них прибыл и Генрих Ланкастер, сразу сделавший несколько успешных рейдов.

Любопытный военно-морской инцидент произошел 25 июня. Часть английского флота, во главе с Нортхемптоном и Пемброком на борту[107], курсировала вдоль устья Соммы. Французский флот в составе 44 судов, который шел с поставками для Кале, попробовал прорваться мимо англичан. Но английский флот атаковал и рассеял противника; ни один французский корабль не достиг Кале, а многие захвачены. Одно судно, в частности, выброшено на берег; капитан, как заметили англичане, прикрепил бумагу к топору и выбросил его за борт, прежде чем приблизился неприятель. Место, где был этот инцидент, запомнили и, когда наступил отлив, топор отыскали – на нем все еще прикреплена бумага; вот так находка! Не что иное как письмо Жана де Вьенна королю Филиппу: «Гарнизон в отчаянном положении, умоляю помочь, прежде чем окажется слишком поздно. Съедено все: собаки, кошки, лошади, больше мы не продержимся, а то начнем есть друг друга».

Письмо сразу послали Эдуарду, а тот, с жестокой иронией, отправил его адресату. Уже это свидетельствует, насколько английский король был уверен в силах своих и своей армии.

* * *

Во главе армии, которая в июле отправилась освобождать Кале, почти все ее старые лидеры; при ней два королевских сына – герцоги Нормандский и Орлеанский; Бургундский и Бурбон, граф де Фуа, Людовик Савойский и Иоанн Геннегауский. Армия в боевом порядке выступила в поход и направилась через Эсден к Теруанну. Филипп намеревался подойти к Кале с востока, от Гравлина. Такой маневр существенно обезопасил бы продвижение французов, но фламандцы не разрешили ему пройти через свою территорию, пришлось ему наступать с запада. Удивительно, что Филипп подчинился требованиям фламандцев – ведь он шел во главе 50-тысячного войска. Но, зная его характер, не стоит удивляться ни его действиям, ни бездействиям. Несмотря на отказ фламандцев, марш возобновлен, и 27 июля французская армия расположилась лагерем на дюнах, на юге небольшой рыбацкой деревни Сангат, в 5 милях к западу от стен Кале.

Башня наблюдения на вершине дюн (достигающих здесь высоты 300 футов) одним мощным ударом захвачена, но на этом победы французов кончились. Филипп занял крайне невыгодную позицию: левый фланг упирается в море, а там выстроился в линию английский военный флот; правый фланг окружен болотами, перед ним протекает река Ам – через нее только один мост, ведущий в Нейе, усиленно защищенный графом Ланкастером. Филипп, поняв, какое неудачное место занял, решил после нескольких дней раздумий избежать сражения, но так, чтобы это не повредило его престижу. С этой целью, потратив три дня на бесплодные переговоры[108], применил уже испытанный способ – предложил противнику сразиться на специально выбранном месте[109]. Эдуард, зная, с кем имеет дело, быстро принял вызов, но за этим, как всегда, ничего не последовало. В то время как шли переговоры, в которых участвовали и кардиналы, посланные папой римским, Филипп втайне готовился к отступлению. В ночь с 1 на 2 августа, за день до предполагаемой битвы, вся французская армия снялась с позиций и в тишине начала отступление. Однако существуют свидетельства, что отступление сопровождалось паникой; причины мы не знаем, – возможно, какие-то суеверия, вызванные небесными явлениями. Безотносительно причины факт остается фактом: армия сожгла свои палатки, оставила огромное количество продовольствия и складов на месте и отступила в таком беспорядке, что англичане под командованием неуловимого Генриха Ланкастера захватили множество складов и пленных да еще на протяжении нескольких миль беспокоили отступающих французов. Снова, второй раз в течение одного года, огромная французская армия позорно отступала.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.