Использование политическим руководством информации разведки. Разведывательные прогнозы, ошибки, игнорирование разведывательных оценок

Использование политическим руководством информации разведки. Разведывательные прогнозы, ошибки, игнорирование разведывательных оценок

Нередко, когда политики уже определили политический курс, донесения разведки и контрразведки для них не имеют никакого значения.

Продукт разведки и контрразведки – информация. Потребители по-разному относятся к разведывательной информации. Знаменитый Максимилиан Ронге – руководитель австрийской разведки начала XX века – вспоминает, что в годы Первой мировой войны итальянский военачальник генерал Кадорна держался того мнения, что разведка вообще бесполезна, ибо если она и раскроет оперативный план противника, то все равно он, Кадорна, его изменить не сможет. Не удивительно, что итальянская разведслужба, несмотря на наличие богатых средств все время работала слабо, и главнокомандующий, собственно, никогда не был информирован о положении и намерениях противника.

Между тем существует правило: предупрежден, следовательно, вооружен. Пренебрежение политическими данными разведки и последствия этого достаточно подробно описаны в исторических исследованиях и мемуарной литературе: наиболее избитая тема – Сталин и военная и внешнеполитическая разведка СССР в преддверии нападения Германии на Советский Союз в 1941 году.

Трудно судить, чем реально руководствовался Сталин, воспринимая весь объем необычайно тревожной информации столь скептически. Наверное, было бы неправильно приписывать ему военно-политическую близорукость… Мотивы, несомненно, были более многослойны и многоплановы, но факт остается фактом: информация, добытая органами госбезопасности и сотрудниками военной разведки, была архиценной, однако политическая конъюнктура, субъективизм, стремление подогнать данные разведки под уже сложившиеся политические решения эту ценность девальвировали.

В мемуарах бывшего руководителя внешнеполитической разведки ГДР Маркуса Вольфа есть глава «Блеск и нищета разведки». Там он, в частности, пишет: «Зорге в Токио, "Красная капелла" в Берлине, Леопольд Треппер во Франции, Шандор Радо в Швейцарии и Герхард Кегель в немецком посольстве в Москве – их имена вписаны на страницы славы разведки. Нищетой было отношение к их информации одного лишь человека; который в беспредельном самовозвеличивании сметал со своего стола все, что не соответствовало его предвзятому мнению».

«Жертвы и лишения, риск и мужество еще ничего не говорят о ценности разведывательной деятельности, поскольку ее эффективность в итоге зависит только от готовности "хозяина" считаться с информацией и в том случае, когда она не вполне согласуется с его собственным мнением или даже противоречит ему».

Данными разведки манкировал не только Сталин. Летом 1939 года английская разведка получила от сотрудника отдела «Иностранные армии Запада» Герхарда фон Шверина информацию о том, что Гитлер принял решение о нападении на Польшу в начале сентября 1939 года.

Однако эта поразительная информация не произвела должного впечатления в Лондоне. Там все еще верили в незыблемость Мюнхенского соглашения и в то, что Гитлер не решится, вопреки своей подписи под этим соглашением и неоднократным заверениям в своем незыблемом стремлении к миру, совершить агрессию против Польши.

А Гитлер, как известно, нарушил соглашение, и вопреки всем своим обещанием, напал на Польшу. Эта агрессия, несмотря на множество данных разведки и донесение графа фон Шверина, была для руководства Франции и Англии в определенной степени неожиданной. Как, впрочем, и для поляков.

Ежи Сосновский, талантливейший польский разведчик, работавший в фашистской Германии до 1938 года, умудрился выкрасть и доставить на родину совершенно секретный план нападения гитлеровцев на Польшу, а также другие секретные документы. Их было так много, что польская контрразведка решила: Сосновский двойной агент, а его «план нападения на Польшу» – подосланная гитлеровцами дезинформация.

Разведчика посадили в тюрьму. Когда гитлеровцы напали на Польшу, то контрразведка и руководители страны убедились в том, что события на фронте развиваются точно в соответствии с «фальшивкой» Сосновского. Но было уже поздно. В очередной раз в мировой истории, проигнорировав разведку, политики проиграли государство.

***

3 апреля 1940 г. на стол руководителя английской разведки легло донесение агента из Берлина. В нем сообщалось – немцы готовятся к оккупации Норвегии. Если бы английский кабинет, которому, конечно, стало об этом известно, немедленно отдал бы приказ флоту следовать в норвежские воды с тем, чтобы сорвать операцию гитлеровцев, еще неизвестно, как бы дальше развивались события в Европе. Более того, если бы Великобритания оккупировала Норвегию, заняла военно-воздушные и военно-морские базы этой страны, то кардинально изменились бы соотношения военно-воздушных и военно-морских сил в районе Северного моря. Вся его акватория была бы в радиусе действия ВВС Великобритании, и в случае если Гитлер после этого решился бы напасть на СССР, то судьба морских конвоев из Великобритании в Советский Союз была бы гораздо менее трагическая, чем это было на самом деле.

Однако, по признанию Черчилля, в Лондоне долго колебались и поэтому «трудно было найти более яркий пример бессилья и бестолкового руководства войной» со стороны британского кабинета, чем в приведенном выше случае с нереализацией данных разведки. Немцы англичан опередили, и все произошло так, как произошло. Норвегия пала и все побережье этой страны, обращенное в сторону британских островов, стало немецким. А морские конвои в СССР оказались под ударом гитлеровской авиации, подводных лодок и надводных кораблей…

Но само норвежское правительство не верило сообщениям разведчиков о готовящемся нападении фашистской Германии. Даже когда вечером 7 апреля 1940 г. в Осло были получены сведения о движении армады германских кораблей из Штетина к северу, этот факт не был принят правительством во внимание. Тем временем разведывательная информация продолжала поступать, и из нее следовало, что нападение гитлеровцев на Норвегию можно ожидать с часу на час.

Тем не менее, норвежское правительство не сочло нужным отреагировать на эту информацию соответствующим образом. Армия не была отмобилизована, форты и береговые укрепления не были доукомплектованы личным составом взлетно-посадочные полосы на аэродромах не заблокированы. И, самое главное узкие проливы на подступах к столице и крупнейшим морским портам страны: так и не заминировали. Только в час ночи 9 апреля командующий норвежскими войсками генерал Лааке отдал приказ подготовить постановку минного заграждения на том рубеже, который, как впоследствии оказалось, уже был пройден германским флотом! Какую цену заплатил норвежский народ за то, что правительство пренебрегло данными разведки, хорошо известно.

***

Разумеется, ошибаются и спецслужбы.

Как известно, израильская военная разведка Аман до самого последнего момента перед началом арабо-израильской войны в октябре 1973 года утверждала, что ни Египет, ни Сирия не развяжут вооруженного конфликта против Израиля.

Несвободна от ошибок была и американская разведка. Хотя ее аналитики получали «самую лучшую исходную информацию», у них редко появлялась возможность строить прогнозы на основе «полноты сведений» о Советском Союзе. Таким образом, анализ превращался в догадки, становился как бы изучением трудно познаваемого предмета. Едва ли не каждая «Национальная разведывательная оценка» за период с 1974 по 1986 годы, в составлении которой участвовало ЦРУ, преувеличивает реальный уровень наращивания («модернизации») морской стратегической компоненты Вооруженных сил СССР. Те же самые аналитики принимали участие в публикациях многих томов документов по советским ядерным ракетам, боеголовкам и другим оборонным программам, которые побуждали президентов США подписывать, а сенаторов ратифицировать соглашения в области контроля над вооружениями.

Особо надо подчеркнуть, что нередко ЦРУ давало оценки, противоречившие тенденциям научной мысли и популярным в обществе идеям. Еще в 1963 году разведчики доложили президенту США о снижении темпов роста советской экономики. Пресса и академические круги подвергали эти выводы сомнению. Более того, многие американские ученые тогда верили, что «командная экономика» имеет свои преимущества перед рыночной, которая господствует на Западе. Аналитики в разведке зачастую оставались при своем мнении, подчас ошибочном. Например, ЦРУ предсказывало, что в начале 1980-х годов СССР начнет импортировать нефть из-за рубежа. Как теперь видно, аналитиков Лэнгли подвела недооценка возможностей Кремля принимать разумные решения. Советская экономика избежала «нефтяного кризиса», сделав инвестиции в развитие энергетических мощностей и освоение новых месторождений. В 1986 году аналитики ЦРУ внимательно наблюдали за развернутой Михаилом Горбачевым антиалкогольной кампанией и пришли к выводу, что ее успех укрепит позиции советского лидера. В то же время они явно не успевали в конце 80-х – начале 90-х годов следить за быстро меняющейся в СССР политической ситуацией. В 1978 и 1988 годах специалисты из разведывательного ведомства США предсказывали рост националистических и сепаратистских настроений в Советском Союзе, в частности, на Северном Кавказе, однако никто из них не предполагал, что это приведет к развалу СССР. Только в сентябре 1991 года ЦРУ в своем прогнозе на ближайшее будущее, проанализировав ситуацию, пришло к выводу, что и без Украины и других республик Россия «сохранит потенциал великой военной державы»

У каждого из руководителей американской разведки были свои представления об аналитической работе при написании секретных докладов и справок президентам США. Так, Аллен Даллес более всего полагался на собственные оценки, а Уильям Колби придавал большее значение обмену мнениями со специалистами, учету их интеллектуального труда. Его предшественник Ричард Хелмс через много лет после своей отставки признался, что главная и постоянная задача ЦРУ – подготовка аналитических документов, хоты они устаревают быстрее, чем оперативные. Просто их надо, как полагают в Вашингтоне, своевременно и быстро вводить в научный оборот, чтобы тем самым улучшать качество современных аналитических разработок. Один из последних директоров ЦРУ Джордж Тенет считает, что «разведка успешнее описывает события, нежели прогнозирует их развитие».

На принятие военно-политических решений оказывает влияние и неопределенность разведывательных оценок. Так, противоречивые сообщения военной разведки в отношении планов Японии сковывали решения руководства СССР в отношении переброски войск с Дальнего Востока на советско-германский фронт. Советская военная разведка в конце 1941 – первой половине 1942 года была уверена в скорой агрессии Японии против СССР, в спецсообщениях в Государственный Комитет Обороны летом 1942 года подчеркивалось, что значительная часть информации по этому вопросу исходит из американских, английских и китайских источников.

Конечно, подобные уточнения по вполне понятным причинам снижают степень доверия к информации, как и несбывшиеся предыдущие прогнозы о японской агрессии против СССР, но факт остается фактом: на Дальнем Востоке советское верховное командование было по-прежнему вынуждено держать крупную группировку РККА, находившуюся в состоянии повышенной боевой готовности. Хотя эти войска оказались бы отнюдь не лишними на советско-германском фронте, особенно – в 1942 году.

Тема ошибок в разведывательных оценках и прогнозах неисчерпаема. Фиаско здесь хоть отбавляй, исторических примеров – бесчисленное множества. Так, ни одна разведка в мире не смогла спрогнозировать, предсказать падение иранской монархии в 1979 году и приход к власти радикальной исламской оппозиции, хотя Иран был традиционным, многодесятилетним объектом межстыковых геополитических интересов США, Великобритании, Германии, СССР.

Ошибки были и будут всегда, как велика и зависимость развития политической и оперативной обстановки от случая, непредвиденного момента, который спрогнозировать попросту невозможно. Нельзя сказать, что разведка и контрразведка – это бесконечная цепь случайностей, но ошибки спецслужб играли важную роль в развитии мировой истории. Если бы наши противники не наделали собственных, и если бы мы не исправили некоторые наши, позиции спецслужб, а соответственно, и государств, значительно отличались бы от сегодняшних.

***

Существенный и немалозначимый вопрос – место дислокации штаб-квартиры разведки, где она должна находиться.

Ясенево – штаб-квартира СВР – пригород Москвы. Центральный аппарат ЦРУ – в Лэнгли – пригороде Вашингтона. Пуллах – под Мюнхеном, 560 км от Бонна, является местом дислокации Федеральной разведывательной службы Германии.

Создатель и руководитель БНД Германии Рейнхард Гелен вспоминает: «Наше пребывание вдали от Бонна имело… большое преимущество: вся организация в целом и отдельные сотрудники были избавлены от ежедневной изнурительной столичной сутолоки и могли спокойно, без помех, заниматься делом».

Сочетание конспирации, спокойной, без сиюминутной дерготни аналитической работы и нехарактерной для мегаполиса возможности психологической разгрузки? Отдаленной дислокацией как бы подчеркивается и внешняя отстраненность разведки от правительственного бюрократического аппарата, кабинетной суеты. Разведка не для пожарно-справочных функций, ее предназначение – улавливать и обозначать тенденции.