ГЛАВНЫЙ ФАЛЬСИФИКАТОР — ВЛАСТЬ

ГЛАВНЫЙ ФАЛЬСИФИКАТОР — ВЛАСТЬ

В последние годы в РФ все чаще раздаются призывы противостоять «фальсификации истории в ущерб интересам России», однако главным фальсификатором российской истории всегда являлась сама власть.

Проследим это на примере одной типичной полемики в РФ, которая началась с того, что в апреле 2011 г. профессор истории и депутат-единоросс Владимир Мединский обогатил политологию новым термином: «самодержавное народовластие».

На пленарном заседании Мединский привлек внимание коллег к 105-й годовщине первого заседания Государственной думы. Напомнив о средневековых земских соборах, которым случалось и царя выбирать, депутат высказал мнение, что Россия не так уж чужда демократии, как порой думают. Он заявил:

«Именно самодержавное народовластие, или, если перевести это с русского языка на иностранный, суверенная демократия, есть самая исторически свойственная вещь для России».

Политолог Дмитрий Орешкин согласился, что ничего нового Владимир Мединский не придумал. Упомянутая им модель известна давно и называется «делегативной демократией». С данной точки зрения, демократия — это всенародное избрание царя. Поставили во главе государства человека, кажущегося большинству подходящим, и разошлись по домам. Пусть он делает, что находит нужным, и пусть никто не смеет ему мешать. При делегативной демократии нет места разделению властей, системе сдержек и противовесов, местному самоуправлению, а оппозиция рассматривается как вредные раскольники.

Для Запада демократия — не только и не столько принятие решений большинством, сколько учет мнения и интересов меньшинства, постоянная, а не раз в четыре года, подконтрольность государства гражданскому обществу, конституционное ограничение и регулярная сменяемость высшей власти. Однако, считает Орешкин, российская демократия отличается от западной не внешне, а по сути. Впрочем, почему непременно российская? Подобные порядки существовали, к примеру, у воинственных степных кочевников и экипажей пиратских кораблей. Выборный хан или капитан получал всю полноту власти, вплоть до права убить любого, кто станет ему перечить. Если же у большинства складывалось убеждение, что предводитель плох, то убивали или изгоняли его самого, но лишь затем, чтобы тут же поставить над собой другого такого же. Орешкин говорит:

«Это не уникальная особенность русской истории. Это фаза развития демократии. После чудовищной концентрации власти в руках узкой группы людей, а в сталинское время в руках одного человека, которого так и называли Хозяином, перейти прямо к либеральной демократии, скорее всего, невозможно. Это было бы связано с развалом системы управления как таковой. Наивно ожидать, что за 20 лет мы залижем все раны, нанесенные общественному сознанию и социальной культуре правлением большевиков. Конечно, сейчас в России полудемократия. Это надо пережить».

Эксперт указывает:

«Необходимо помнить, что в условиях самодержавия не будет развития. Это вопрос выбора. Можно жить с «сильной рукой», но надо понимать, что в таком случае мы всегда будем отставать от соседей. Главный субъект развития — городской средний класс, предприниматели и интеллигенция, а они всегда требуют прав и ведут себя независимо. Хотите развития — делитесь полномочиями. Монархии Европы прошли этот путь и стали символическими. Владимир Мединский, как в свое время Николай Карамзин, считает самодержавие органичным для России, потому что сам приближен к самодержцам и в его интересах эту ситуацию законсервировать. А есть люди, в чьих интересах ее сломать. Идет политическая борьба. Это нормально».

Далее в своей речи в Думе Вл. Мединский предложил создать специальное государственное ведомство для утверждения «правильной», с его точки зрения, версии истории. Он призвал к организации аналога Министерства пропаганды, созданного Геббельсом в 1933 году:

«Нужна отдельная государственная историко-пропагандистская организация, которая занималась бы вопросами изучения и сохранения исторической памяти, исторической пропаганды и, тут стесняться нечего, решала контрпропагандистские задачи».

Артем Кречетников, московский корреспондент Би-би-си, так это прокомментировал:

«У большинства народов имеется то, что ученые именуют «фольксхистори»: общепринятая, адаптированная для массового потребителя, позитивная версия отечественной истории, набор клише и легенд. Она может упрощать и даже искажать реальность, зато способствует моральному комфорту. Существование альтернативных версий в свободном обществе допускается, но именно в качестве альтернативных и маргинальных, для людей, сугубо интересующихся историей.

Чаще всего специалисты вспоминают в этой связи Францию, где по умолчанию принято считать, что в годы нацистской оккупации все граждане поголовно если и не состояли в Сопротивлении, то считали дни до освобождения, хотя на самом деле все было сложнее.

Однако в странах, которые принято относить к демократическим, «министерств истории», тем не менее, не полагается. Общественный консенсус там умеют поддерживать неформальными методами.

Создать госструктуру со штатом чиновников, конечно, можно. Но в условиях демократии, пускай «делегативной», при наличии интернета, частного книгоиздания и открытых границ возможностей отдела пропаганды ЦК КПСС у нее не будет. Чем заниматься такому органу? Финансировать за счет налогоплательщиков создание «правильных» книг и фильмов?»

А вот комментарий Дмитрия Орешкина:

«Поднимать тему фальсификации истории в стране, где вся история основана на фальсификациях, небезопасно. Разговор на государственном уровне, скажем, об истории Великой Отечественной войны, а это сегодня самый дискуссионный и больной вопрос, закончится требованием полного открытия архивов. По-видимому, власть считает, что лучше не трогать этих документов. Не буди лихо, пока оно тихо!»

Вл. Мединский в своем выступлении коснулся и «национальной идеи»:

«На вопрос, зачем жить, с какой целью жить в стране и развиваться, может ответить только национальная идея».

А. Кречетников пишет:

«На протяжении, как минимум, последних пятнадцати лет не самые глупые люди регулярно пытаются сочинить для россиян национальную идею, но пока безрезультатно. Согласно результатам опроса Левада-центра, лишь 43 % граждан считают, что страна идет в правильном направлении, и почти столько же уверены в обратном. Какая уж там объединяющая идея! Многие эксперты и рядовые граждане полагают, что она вообще не нужна, другие призывают обратиться к простым жизненным ценностям».

«Научиться жить по-человечески и спокойно, без ненависти друг к другу. Делай свое дело, получай приличную зарплату, соблюдай закон. Покрась забор, не гадь в подъезде», — так формулирует свое понимание национальной русской идеи Д. Орешкин.

Проблема, по мнению Орешкина, состоит в том, что исторически в России национальная идея понималась как жертвенное служение чему-нибудь. Конкретно — социальной утопии или территориальной экспансии. Например, российский геополитик позапрошлого века Ростислав Фадеев утверждал, что Россия не может просто жить, «как какая-нибудь Дания», ей непременно нужны «великие дела». Вопрос в том, что считать великим.

Д. Орешкин говорит:

«Живу плохо, но принадлежу к великому народу, который все уважают и боятся, и который все перенес и всех победил! Когда после смерти Сталина провели перепись, выяснилось, что народ-победитель имел жилплощади меньше семи квадратных метров на человека. Зато у нас была великая страна! Сейчас мы имеем 22 метра, и недовольны. А в США 62 метра, потому что американец зарабатывает деньги, старается купить в кредит дом, и ни о какой идее специально не думает».

Национальная идея подразумевает и общее отношение к прошлому. Но для европейцев и американцев это дела давно минувших дней, не имеющие отношения к их сегодняшней жизни. Россияне не просто кардинально расходятся в оценках Ленина и Сталина — многие полагают, что еще не поздно вернуться к их заветам. И дело не в недостатке фантазии у разработчиков национальной идеи, а в отсутствии общих базовых ценностей в умах россиян, уверен Д. Орешкин. Он замечает:

«Пока все само не успокоится, бесполезно заговаривать море. Никто не придумал национальной идеи, хотя многие старались, и это о чем-то говорит. Может, государству лучше пока подождать с творческими усилиями? Дать людям жить, как они считают нужным?»

Кстати говоря, в Госдуме РФ любят обличать расизм (особенно к 9 мая или вспоминая о США), но не хотят при этом осознавать, что неприятие инакомыслия ничем не отличается от неприятия чужого цвета кожи. Фактически ментальность тех, кто обличает иначе думающих (инакомыслящих) как «агентов Израиля и ЦРУ» или как «пятую колонну», — это самый обыкновенный ментальный расизм, а «суверенная демократия» — это деспотия против инакомыслящего меньшинства. Это думающее меньшинство радетели «самодержавного народовластия» ненавидят точно так, как Ку-Клукс-Клан «черных» в США или Гитлер евреев в Германии: мол, «выродки оранжисты» (и здесь цвет является расовым клеймом!), «враги народа», «долой из страны».

Создаются и культивируются в массах откровенно расистские стереотипы, направленные против Гражданского Общества, на раскол между «нашими» и «не нашими» с акцентом на нечто «национальное». Мол, «противником власти может быть только нерусский» — ведь истинно русский человек обязан следовать делегативной демократии, а если станет требовать уважения своих прав, то это уже «не русский», а «жидо-поляк», «ментально чуждый западник» и вообще «агент Госдепа», «потенциальный террорист, раскачивающий лодку стабильности».

В принципе борьба негров за свои права ничем не отличается от борьбы за человеческие права российских инакомыслящих. И ту и другую борьбу объединяет главное: волей провластного большинства меньшинство фактически лишено ряда гражданских прав. Вот это Мединский и называет «суверенной демократией».

И еще: если, по Мединскому, «демократической традицией России» были выборы боярами Михаила Романова на царствование, то зачем тогда нужны нынешние периодические выборы правителя РФ при его фактическом статусе самодержца? Бояре такой глупостью не занимались. Выбрали одного, и пусть правит пожизненно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.