2. «КУЛЬТУРА ПЕРВИЧНА»

2. «КУЛЬТУРА ПЕРВИЧНА»

И. И. Саливон не стала отрицать, что русские Центральной России по генам и антропологии тождественны финнам мордовской группы, а беларусы — мазурам Польши. Однако она считает, что этот факт не доказывает большую близость беларусов к полякам, чем русским, так как степень этнической близости, по ее мнению, определяется «культурой, историей, духовностью».

Но откуда взяться общей культуре балтов и финнов? У нас своя культура (балтская), у русских — своя (финская). У них гусли (финские кусли), лапти, матрешка (угорский языческий идол «Баба»), русская (то есть финская) баня, русский терем — то есть гарем (где держали взаперти женщин и девушек), татарская балалайка, а народная кухня — смесь финской и татарской. Разве у беларусов такая культура? Нет, конечно.

В начале XVI века Михалон Литвин написал книгу «О нравах литвинов (ныне беларусов), мосхов (ныне русских) и тартар (татар)». Она дает прекрасный материал для сравнения средневековой культуры беларусов и русских. Беларусы (литвины) описаны как европейский этнос, мосхи (мокшане, московиты — не от слова «Москва», а от народа мокша) — как азиатский, весьма близкий татарам. Мосхи (русские) носят «одежду ислама» и соблюдают по традициям ислама сухой закон, их женщины носят на восточный манер чадру и сидят в теремах, в целом же у мосхов нет ничего общего с литвинами, зато много общего с татарами.

По восточной традиции мосхи не допускают женщин в церкви (те молятся возле их стен), не бреют лица, носят обувь с загнутыми вверх носами — чтобы, по восточному обычаю, не затронуть при ходьбе землю как вместилище праха предков. Государство устроено на восточный манер, плюс ко всему мосхи матерятся через слово — матерных слов беларусы не знали до XX века.

Когда к Ивану Грозному прибыло посольство из ВКЛ, московский митрополит попросил принести ему образец одежды беларуса (литвина). Долго ее вертел и дивился, а потом порезал ножницами как «бесовскую одежу». Оставлю в стороне тот очевидный факт, что этот митрополит был невежественным дикарем. Задам риторический вопрос: зачем резать одежду представителя «родственной культуры»?

Возможно, кто-то мне возразит: дескать, в культурном плане русские и беларусы стали ближе значительно позже, к началу XX века. Тогда, когда горожане стали носить европейские пиджаки. Так ведь европейский пиджак явно имеет нерусское происхождение.

Этнические реалии мосхов (предков нынешних русских), подробно описанные десятками зарубежных путешественников прошлых веков, И. Саливон напрочь забыла, а может быть, никогда и не знала.

Следуя идеологическим указаниям партийных «авторитетов", реальный этнос мосхов советские ученые подменяли вымышленными «восточными славянами», которые неизвестно откуда (этот вопрос так и остался без ответа) якобы мигрировали в Центральную Россию.

Предположим, что действительно были какие-то «славяне», мигрировавшие то ли с Юга, то ли с Запада в финское Залесье (будущее «сердце России», оно же «Золотое кольцо»). Но что у них осталось «славянского» после пяти веков жизни сначала среди финнов, а потом в Орде? Будет ли один «восточный славянин» кромсать ножницами одежду другого «восточного славянина» как нечто абсолютно чуждое ему?

Согласно концепциям самой Саливон (которые она использует в критике моей книги), такие «восточные славяне» во Владимиро-Суздальской земле должны были в этническом смысле стать финнами и ордынцами после пяти веков пребывания в этой среде. Почему же она в данном случае не повторяет, что этнос — это «культура, история, духовность», а вместо того постулирует, что мигранты («восточные славяне») «сохранили свою идентичность»? Как же это им удалось?!

Ясно, что единственными «восточными славянами», мигрировавшими в регион Владимира — Суздаля — Ярославля, были болгарские попы: это они учили местную мордву «славянскому языку».

Гипотезу о «массовой миграции славян» в земли Залесья отвергает и топонимика, все гидронимы здесь финские. Только четыре древних славянских топонима: Ростов, Владимир, Ярославль, Нижний Новгород — но все эти города основаны киевскими князьями (о каждом факте сказано в летописях), то есть не местными «восточными славянами», не гипотетическими «мигрантами» И. Саливон.

Так почему «восточные славяне-мигранты» не оставили славянских топонимов и гидронимов? Почему славянские топонимы появляются в Залесье только с захватом этой территории дружинами киевских князей? Почему все древние топонимы Центральной России — финские: Москва, Рязань, Суздаль, Кострома, Тверь, Калуга и так далее?

Ответ возможен лишь один: до захвата Залесья киевскими князьями там не было никаких «восточных славян».

Аналогично и с Беларусью: здесь тоже никогда не было «массовой миграции славян». Гидронимы балтские, почти все топонимы в исконном звучании — тоже балтские. Минск — от реки Менка (menkas — мелкая), Полоцк — от реки Полота (раlutе — туманная), Пинск — от реки Пина (руnа — мокрая почва), Лида — от реки Лидянка (liede — щука) и т. д. и т. п.

Ясно, что миф о «миграции восточных славян» выдуман лишь для того, чтобы выдать литвинов за «младших братьев» мосхов. Чистой воды политика.

Инесса Саливон пишет:

«Мысль А. И. Микулича об «этнической автохтонности» беларусов, то есть первозданности на данной территории, противоречит результатам многочисленных археологических свидетельств о том, что славяне начали расселяться по территории Восточной Европы не ранее 1500 лет назад. Археологические и языковые материалы убедительно свидетельствуют, что до прихода славян на территорию современной Беларуси здесь жило население, которое дало начало формированию современных балтоязычных этносов. При этом «балцкі субстрат» никуда не исчез, а в течение длительного времени славяне… вступали в культурные и брачные связи. Так что «балцкія» гены также вошли в генофонд «переселенцев» славян».

Что за «переселенцы»? Откуда? Из Польши? Тогда мы — поляки? А откуда еще? Из Украины? Тогда мы — украинцы? И что тогда у нас своего?

По форме черепов беларусы неизменны 3500 лет — «переселение славян» к нам, оказывается, никак не сказалось на антропологии и генах. Поэтому уместно задать вопрос самой Саливон: в каком именно году (десятилетии) произошло массовое переселение неких «славян» на территорию Беларуси? Сколько их переселилось и откуда? Каковы были их типичные имена? Где их нынешние потомки со своими историческими именами, превратившимися в фамилии? Назовите хоть один исторический документ, зафиксировавший такую «миграцию славян».

И самое главное: с какой стати они заселяли наши земли, а не мы — их?

Почему славяне «мигрировали на Восток», и откуда взялось 140 миллионов славян в России? Ладно, Беларусь «славяне заселили». Но 140 миллионов славян России, это ни в какие ворота не лезет. Откуда же столько мигрантов-славян взялось при нынешней такой же численности остальных славян всей планеты?

Для сравнения: во всех летописях Европы отражена миграция булгар-болгар и мадьяр-венгров с Волги в Европу. Потомки этих мигрантов в Болгарии и Венгрии сегодня насчитывают примерно по 10 миллионов человек. Почему в таком случае ни в одном источнике не сказано о миграции в 15 раз большей массы неких «восточных славян» в Беларусь и через нее в Россию?

Мало того: булгары-болгары и мадьяры-венгры были кочевниками, их миграция понятна. Но гипотетических «древних славян» все ученые единодушно считают землепашцами. Они в принципе не могут кочевать и скопом куда-то мигрировать. Есть пример: захват немцами славянского Полабья, когда на восток бежали от немецкой экспансии горожане и князья с дружинами, которые и создали ВКЛ. Но никакой массовой миграции всего населения не было: селяне остались на месте (ободриты, русины, лютичи, лужичане, поморяне, погезане и прочие пруссы), почти всех их ассимилировали немцы. Потому что это не кочевники, они не могут дружно собраться и уйти со своего места.

Все данные истории, археологии, антропологии и генетики напрочь отвергают басню о «массовой миграции славян» на территорию Беларуси и — через нее — на территорию Центральной России. Это миф идеологов сталинского режима, это лысенковщина в историографии.

Еще деталь: численность населения ВКЛ в 1500 году была около 3 миллионов, а численность московитов составляла около 1,5 миллиона. ВКЛ потому и не боялось Москвы, что жителей в нем было вдвое больше, чем московитов. Откуда же взялись ныне 140 миллионов русских? Неужели была какая-то «массовая миграция славян» уже после правления Ивана Грозного? Что за загадка?

Так вот: никогда не было «массовой миграции славян». Была славянизация населения.

На каком языке говорили предки русского историка Карамзина или русского фельдмаршала Кутузова, потомков татарских мурз? На татарском! Хотя сегодня это якобы «славяне». Равно: на каком языке говорили литвины — предки беларусов — из Переписи войска ВКЛ 1527 года: Монвиловичи, Гедмонтовичи, Скирмонтовичи и десятки тысяч других? Ясно, что не на славянском, так как славянский язык не образует таких имен. А язык — душа народа, выражение его этнической самобытности.

Суть спора между концептами литвинизма и западнорусизма в том и заключается: мы все являемся продуктом славянизации, но западнорусисты пытаются это скрыть. Они выдумывают, что народы бывшей Орды всегда были «восточными славянами». Привлекается понятие «цивилизационный менталитет восточных славян», под которым подается ордынский менталитет, который без существенных изменений Россия унаследовала от Орды, несмотря на языковую славянизацию населения.

Саливон предлагает оставить в стороне гены и смотреть на этносы только через призму развития культур. Хорошо, пусть так. Ну и кому в таком случае мы ближе как этнос, если наше культурное становление этноса проходило в ВКЛ и Речи Посполитой, а русских (славянизированных финских и татарских народностей) в Орде? Ясно, что при таком подходе мы — часть Западной цивилизации, а русские — часть Восточной. По культуре нам близки вовсе не русские, а поляки, лужицкие сорбы, чехи, словаки, украинцы. Причем ближайшие — мазуры и сорбы, у нас с ними общие имена и фамилии на «-ович», появившиеся на балтском субстрате.

И. И. Саливон пишет:

«Сейчас не имеет смысла искать мифическую «генетическую чистоту» ни у одного народа на территории Европы, так как ее не существует. Ссылаясь на различия в генофонде беларусов и русских, В. В. Деружинский намеренно игнорирует очевидные факты, создает терминологическую путаницу, когда делает вывод: «… беларусы — индоевропейцы, а русские — нет». Как может генофонд повлиять на языковые особенности этноса? Языковеды же считают индоевропейскую языковую общность древней основой, на которой позже сформировались романские, германские и славянские языковые группы. Поэтому и русские, и украинцы, и беларусы не только «индоевропейцы», и даже не только «славяне», но в пределах славянской языковой общности они наиболее близки между собой, так как принадлежат к родственной восточнославянской языковой группе. Тесное «этническое родство» этих народов очевидное.

…Не родство по генам, а определенные исторические и природные условия способствуют или препятствуют формированию единства хозяйственно-культурной жизни… духовных ценностей и сохранения в следующих поколениях определенных традиций».

Снова подмена понятий. Это разные в научном понимании вещи: «исконные индоевропейцы» и «ныне индоевропейцы по языку». При последней переписи населения в Российской Федерации 160 тысяч бурятов назвали себя «русскими», так как своего языка не знают, говорят только по-русски. И что, они стали от этого индоевропейцами? Или при переходе на русский язык превратились в «славян»?

Выдавать нынешних русскоязычных жителей России за «древних индоевропейцев» на том основании, что человек в 1963 или в 1899 году стал говорить по-русски, забыв язык своих предков, — это вне науки.

Само название исследований вроде «Черепа индоевропейцев на территории современной Финляндии» уже показывает, что речь вдет об антропологических понятиях. Конечно, в последующие времена многие народы перешли на индоевропейские языки, были ассимилированы индоевропейцами. Но это разные эпохи. В той же Индии, подобно Московии, власть имущие (брахманы и кшатрии) говорили на санскрите — индоевропейском языке, но жили они в окружении настоящего «моря» местных диалектов, вовсе не индоевропейских. В Московии аналогично князья и дружинники говорили на славянском языке, а вокруг до самого горизонта плескалась финская речь. Но мы же не считаем всех индусов скопом индоевропейцами. И финские языки точно так же не считаются индоевропейскими, как языки «низших каст Индии».

Конечно, проще всего назвать мои рассуждения «дилетантскими». Дескать, о чем тут спорить, если Саливон и подобные ей имеют ученые степени, а литераторы вроде Деружинского — нет.

Ладно, пусть суть этноса беларусов определяется не генами, антропологией и прочими биологическими отличиями, а культурой, раз уж генетически мы ближе как раз к полякам. Но и здесь можно только руками развести: а что у беларусов общего с русскими в культуре и истории? Только то, что силой навязала Москва в царские, а потом в советские времена!

Никогда мы не жили в составе России до оккупации в 1772–1795 годах.

Религия: никогда беларусы в своей истории не были московской веры, обожествляющей власть. Наши предки изначально были греческой веры Византии и Киева, потом стали униатами, католиками и протестантами, и вообще беларусы очень спокойно относятся к вопросам вероисповедания. Это дико для русских в России.

Устройство общества: 400 лет до российской оккупации существовало самоуправление городов и поветов, замененное царизмом на «вертикаль власти». У нас первая в мире Конституция — Статуты ВКЛ. В новое время — вторая в мире Конституция после США, принятая 3 мая 1791 года. Это что — тоже «российское»?

Ментальность: мы толерантны, а русские — великодержавны, мы антиподы по менталитету.

Оставляю в стороне национальные обычаи (Радуницу, Дедов, Яна Купалу), национальную кухню и особенности языка, фактически балтославянского — в отличие от русского языка как диалекта болгарского, внедренного болгарскими попами.

Что здесь общего? Мы непохожи во всем.

Беларусы как этнос стали отдаленно похожими на русских только в послевоенном СССР, когда ИСКУССТВЕННО создавалась «единая общность — советский народ». В 1987 году я сам писал курсовую работу на кафедре марксизма-ленинизма «Советский человек — новая этническая формация».

Почему доктор наук не помнит этой эпопеи? Видимо, потому, что понятие «советский этнос» — которое проистекает из концепций вот таких ученых — доказывает сегодня ложность представлений о «схожести советских беларусов и советских русских». На самом деле беларусы были не на русских похожи, а на воображаемый эталон «советского человека», но термин «советский этнос» ныне вспоминать уже неприлично. Вот и происходит подмена понятий, при которой, к тому же, коммунистическое насилие над нациями подменяется термином «самостоятельный культурный выбор».

А ведь суть подходов ученых советской школы не изменилась. Только вместо термина «новая советская общность» они теперь говорят о «восточнославянской общности». Все остальное осталось прежним.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.