Планы и замыслы сторон

Планы и замыслы сторон

В те дни, когда на подступах к Москве полыхали ожесточенные сражения, неуклонно приближаясь к ее «воротам», когда с крыш домов подмосковных деревень Катюшки, Пучки, Красная Поляна германские солдаты пытались разглядеть в бинокли жизнь на улицах города, советское командование ни на минуту не прекращало работы, цель которой — перехватить стратегическую инициативу и снять угрозу, нависшую над столицей. Оно видело, что наступательные возможности противника почти иссякли, что зачастую враг уже не выдерживает контрударов, останавливается, местами отходит, а кое-где закрепляется на достигнутых рубежах.

При строжайшем соблюдении всех мер маскировки готовилось контрнаступление Красной Армии под Москвой. Следует отметить, что подготовку к активным наступательным действиям осложняли крайне неблагоприятная стратегическая обстановка на всем советско-германском фронте и тяжелейшее экономическое положение, в котором оказалась страна.

Неудачный для Красной Армии исход приграничных сражений, последующие поражения и отступление войск нанесли Советскому Союзу огромный урон. К декабрю 1941 года враг продвинулся на глубину 900–1200 км и захватил около 1,5 млн кв. км его территории. По площади это соответствовало таким государствам, как Великобритания, Испания, Италия и Франция, вместе взятым, и почти в четыре раза превышало территорию самой Германии. На оккупированных землях до войны проживало 77,6 млн человек, или более 40 % населения; там выплавлялось 68 % чугуна, 58 % стали, добывалось 62 % угля, производилось 38 % зерна.

В стране резко сократилась численность рабочих и служащих — с 31,5 до 18,5 миллионов. За пять месяцев войны валовая продукция промышленности уменьшилась в 2,1 раза, производство черного металла — в 3,1 раза[1], а металлургия и угольная промышленность оказались на уровне 1931–1932 годов. Сложности усугублялись необходимостью демонтажа и перемещения на восток производительных сил, запасов продовольствия; в тыл страны вывозились культурные ценности, учебные заведения, научные учреждения. К декабрю 41-го было эвакуировано более 10 млн человек и 1523 промышленных предприятия. Сегодня размах и тяжесть эвакуации даже трудно себе представить: за тысячи километров от родных мест в малообжитых и суровых землях надо было в палатках и землянках разместить людей и немедленно приступить к монтажу оборудования заводов и выпуску военной продукции. Именно в таком положении оказалась большая часть предприятий, вывезенных из прифронтовых районов на восток.

Все это отрицательно повлияло на выпуск оружия и военной техники. Так, по сравнению с августом и сентябрем производство стрелкового вооружения в ноябре сократилось в 1,5 раза; орудий — в 1,36; артиллерийских снарядов — в 1,4 и самолетов — в 4,56 раза, то есть в этот месяц промышленность дала фронту всего 2575 орудий, 880 танков и 448 боевых самолетов[2]. Конечно же, такое количество вооружения не обеспечивало даже восполнения потерь, понесенных Красной Армией летом и осенью 41-го, не говоря уже о том, что предстояло вооружать вновь формируемые соединения и части. О величине же ущерба можно судить по следующим цифрам: только до 1 декабря советские Вооруженные силы потеряли свыше 20 тыс. танков, около 17 тыс. орудий и минометов, не считая 50-мм, свыше 20 % общего количества боеприпасов и горючего[3]. Иными словами, Красная Армия лишилась почти всего танкового, самолетного и артиллерийского парков, с таким трудом созданных в предвоенные годы.

В столь трагических условиях боеспособность армии восстанавливалась и поддерживалась тем вооружением, которое, минуя арсеналы и склады, отправлялось с заводов прямо в войска. Это продолжалось до следующего лета, хотя уже с декабря процесс производства оружия, военной техники и боеприпасов неуклонно пошел вверх. К сожалению, протекал он значительно медленнее, чем требовалось фронту. Достичь объема, равного наивысшему месячному производству 1941 года, удалось по танкам (средним и тяжелым) только в январе, стрелковому вооружению в феврале, орудиям в марте, боеприпасам к минометам и орудиям в мае, стрелковому оружию — в октябре 1942 года[4]. Если учесть, что максимальный месячный объем производства 1941 года не удовлетворял потребностей войск даже в обороне, то что же тогда говорить об их нуждах для решения задач наступления? Ведь в зимней кампании 1941–1942 годов производство боеприпасов оказалось в 1,2–1,5 раза ниже уровня 1941 года.

Однако необходимо отметить, что в условиях кризиса на фронте проявились лучшие национальные черты характера русского народа, являвшегося основной «базой» сопротивления германскому нашествию. Смекалка и способность оперативно выходить из сложных ситуаций, находить пусть временное, но оптимальное решение максимально поощрялось руководством страны. Так, например, разработка нового танка поддержки пехоты Т-60 была проведена коллективом под руководством Н. A. Астрова всего за 15 дней. И это была инициативная работа, к исполнению которой конструкторов никто не побуждал. Начиная с августа 1941 года, буквально под бомбежками был спроектирован и построен макетный образец нового легкого танка «060». Убедившись в целесообразности и преимуществах такого решения, главный конструктор завода № 37 Н. A. Астров вместе со старшим военпредом завода В. П. Окуневым написали письмо И. В. Сталину, в котором обосновали невозможность выпуска на данном предприятии танка поддержки пехоты Т-50 (это был современный для того времени, но конструктивно сложный в производстве танк. — Примеч. авт.), и с другой стороны — реальность быстрого освоения производства нового «060», причем в массовых количествах, с широким использованием автомобильных агрегатов и передовых технологий их изготовления. Письмо в установленном порядке опустили вечером в почтовый ящик у Никольских ворот Кремля, ночью Сталин его прочел, и уже утром на завод приехал заместитель председателя СНК СССР В. А. Малышев, которому поручили заниматься новой машиной. Он с интересом осмотрел танк «060», одобрил его, обсудил с конструкторами технические и производственные проблемы и посоветовал заменить пулеметы ДШК на гораздо более мощную 20-мм автоматическую пушку ШВАК, хорошо освоенную в авиации, для чего тут же связал Н. A. Астрова с ОКБ-15. Это решение было оформлено по линии Наркомата вооружения, который без промедления объявил конкурс среди ведущих тяжелопулеметных КБ на создание скорострельной 20-мм танковой пушки.

Уже вечером вышло постановление ГКО о принятии на вооружение и срочной организации массового производства — до 10 000 единиц в год — новой машины, получившей армейский индекс Т-60 (вначале иногда встречались обозначения Т-60Ш — ШВАК). На краткие испытания пушечного образца Т-60 лично приезжал И. В. Сталин. Ему был представлен второй образец танка Т-60, на котором вместо тяжелого пулемета ДШК установили 20-мм оперативно разработанную скорострельную пушку ШВАК — танковая с длиной ствола 82,4 калибра. Новая (танковая) артсистема была создана в рекордно короткий срок в ОКБ-15 совместно с ОКБ-16 на основе крыльевого и турельного вариантов авиапушки ШВАК-20. Таким образом, новый танк быстро получил мощное и легкое вооружение. А 15 сентября, через полтора месяца после начала проектирования, из ворот московского завода № 37 вышел первый серийный Т-60 (до февраля 1943 года различными предприятиями советской промышленности было выпущено «по сборке» 5839 Т-60, а армия приняла «по бою» — 5796 машин. — Примеч. авт.), который впоследствии стал одним из самых массовых легких танков Красной Армии. В битве под Москвой роль этой машины в борьбе с немецкой пехотой также была очень существенной.

Головным и самым крупным заводом по выпуску танка Т-60 стал ГАЗ (Горьковский автозавод. — Примеч. авт.), работники которого в короткий срок невероятным напряжением сил завершили изготовление нестандартной для автозавода технологической оснастки, моделей и необходимого инструмента. Однако за сентябрь 1941 года изготовили всего три боевые машины Т-60. И в октябре сохранялось значительное отставание от графика. Для изучения положения дел и принятия экстренных мер на ГАЗ выехал нарком танковой промышленности В. А. Малышев. 20 октября на завод поступила как всегда резкая, но по своему существу справедливая телеграмма И. В. Сталина, текст которой приводится здесь полностью:

«СЕР Г МОСКВЫ 3 28 1 9 21 0117 ТЛК АВТОЗАВОД СЕРИЯ Г ЧЕТЫРЕ АДРЕСА ГОРЬКИЙ АВТОЗАВОД ДИРЕКТОРУ ЗАВОДА ЛОСКУТОВУ КОПИЯ ГЛАВНОМУ ИНЖЕНЕРУ ЛИВШИЦУ КОПИЯ ГОРЬКОВСКОМУ ОБКОМУ ПАРТИИ РОДИОНОВУ КОПИЯ ПАРТОРГУ ЦК ВКП(б) НА АВТОЗАВОДЕ МАРКИНУ НЕМЕЦКАЯ АРМИЯ ИМЕЕТ БОЛЬШОЕ ПРЕВОСХОДСТВО В ТАНКАХ НАД НАМИ ТЧК ДЛЯ УСПЕШНОЙ БОРЬБЫ С НЕМЕЦКИМИ ФАШИСТАМИ И ДЛЯ ЗАЩИТЫ МОСКВЫ НУЖНО ДАВАТЬ КАЖДЫЙ ДЕНЬ НАШЕЙ АРМИИ БОЛЬШЕ ТАНКОВ ТЧК ВАШ ЗАВОД НЕ ИСПОЛЬЗУЕТ ВСЕХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ДЛЯ ЗНАЧИТЕЛЬНОГО УВЕЛИЧЕНИЯ ВЫПУСКА ТАНКОВ И ПЛОХО ПОМОГАЕТ ДЕЛУ ОБОРОНЫ СТРАНЫ ТЧК НУЖДЫ ОБОРОНЫ СТРАНЫ И МОСКВЫ ТРЕБУЮТ ЧТОБЫ ВАШ ЗАВОД РЕЗКО УВЕЛИЧИЛ ВЫПУСК ТАНКОВ Т-60 И В БЛИЖАЙШИЕ 2–3 ДНЯ НАЧАЛ ВЫПУСКАТЬ ПО ДЕСЯТИ ТАНКОВ В ДЕНЬ А К КОНЦУ ОКТЯБРЯ ПО ПЯТНАДЦАТИ ТАНКОВ В ДЕНЬ ТЧК ПРОШУ ВЫПОЛНИТЬ ЭТО ЗАДАНИЕ ТЧК НАДЕЮСЬ ЧТО ВЫ И ВСЕ РАБОЧИЕ И ИНЖЕНЕРЫ ЗАВОДА ЧЕСТНО ВЫПОЛНИТЕ СВОЙ ДОЛГ ПЕРЕД РОДИНОЙ ТЧК НР П541 ТЧК 20 ОКТЯБРЯ 1941 ГОДА И СТАЛИН».

Подобная телеграмма буквально подстегнула весь 90-тысячный коллектив завода. Были приняты чрезвычайные меры. Производство стало быстро расти: в октябре сдали 215 машин, а в ноябре — 471! В этот критический месяц ГАЗ являлся единственным производителем легких танков. До конца года здесь выпустили уже 1323 машины. За значительное увеличение их производства 29 декабря 1941 года завод ГАЗ наградили орденом Ленина.

Оказалось, что советская директивно-плановая экономика — неповоротливая в мирной жизни, в военное время при наличии энергичных и грамотных управленцев чрезвычайно эффективна. В то же время невысокий уровень жизни большинства населения страны позволял руководству государством сконцентрировать все ресурсы для производства продукции военного назначения, почти полностью отказавшись от выпуска товаров народного потребления. Подобной «роскоши» нацистская Германия позволить себе не могла.

В решении проблемы обеспечения Красной Армии необходимой военной техникой и оружием немаловажную роль сыграло развивавшееся сотрудничество с Великобританией и Соединенными Штатами Америки. 28 сентября делегаты от США А. Гарриман и Г. Стендли с британским представителем лордом У. Бивербруком прибыли на борту крейсера «Лондон» в Архангельск, откуда вылетели самолетом в Москву. 29 сентября начала работу конференция представителей СССР, Великобритании и США. От Советского Союза в ней участвовали И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, представители наркоматов обороны, ВМФ и иностранных дел.

В соответствии с подписанным 1 октября 1941 года в Москве соглашением, эти страны обязались поставлять в СССР вооружение и другие материалы. До конца года союзники поставили 873 самолета и 669 танков[5]. Расчеты показывают, что по самолетам это составило 43,3 %, а по танкам — 24,1 % общего объема их производства в СССР, то есть из каждых 23 самолетов и 41 танка, направленных в это время на фронт, 10 поставлялись союзниками. Однако для обучения эксплуатации иностранной техники было необходимо время, поэтому из 145 танков британского производства МК II «Матильда», 216 МК III «Валентайнов» и 330 гусеничных бронетранспортеров МК I «Универсал» (суммарно здесь получается общая цифра в 681 единицу, и она также основана на архивных данных. — Примеч. авт.) в сражении за Москву участвовали немногие машины. Поэтому процент «инотанков» во время контрнаступления наших частей под Москвой не превышал 2–5 % от имеющейся бронетанковой техники. Похожая ситуация была и с самолетами. Но все равно следует отдать должное американцам и англичанам за то, что они в очень короткие сроки смогли переправить по морским коммуникациям, растянувшимся на 12–13 тыс. км, самолеты и танки, столь необходимые в борьбе с общим врагом, хотя в этот период в отношениях Советского Союза с США и Англией имелось еще немало трудностей. Мобилизация огромного экономического и военного потенциала этих государств только развертывалась. В правящих кругах США слишком сильна была позиция изоляционистов, которым не особо нравились внешнеполитические мероприятия президента Рузвельта, в том числе и его планы экономического сотрудничества с СССР[6]. Наконец, внезапное декабрьское нападение японцев на американские и английские владения в бассейне Тихого океана, в первую очередь разгром военно-морских сил в Пёрл-Харборе, явилось тяжелым ударом для США.

Чтобы остановить наступление Японии и перехватить стратегическую инициативу, надо было спешно восстанавливать понесенные потери. А для этого, по расчетам американского командования, требовалось не менее полугода. Естественно, все эти обстоятельства не могли не отразиться на размерах военных поставок в СССР. Поэтому в конце 1941 года в СССР в основном шла британская военная помощь.

Боевой состав войск Калининского фронта, принимавших участие в битве под Москвой (данные на 1 декабря 1941 года)

Наименование объединений Стрелковые, воздушно-десантные войска и кавалерия Корпусная и армейская артиллерия РВГК и войск ПВО страны Бронетанковые и механизированные войска* Авиация Инженерные войска Командармы 22-я армия 178, 179, 186, 220, 249 сд, отд. мсбр 43, 301, 336, 390, 545 ап РГВК, 1/360 гап РГВК, 11 оминб, 183, 397 озад — — 39 оиб, 115 миб, 251 осб генерал-майор В. И. Вострухов 29-я армия 174, 183, 243, 246, 252 сд, отд. кп 644 ап и 432 гап РВГК, 873 ап ПТО, 360 гап (без д-на), 213 оад ПТО, 522 озад — — 71, 267 оиб, 63 пмб генерал-лейтенант И. И. Масленников 31-я армия 5, 119, 250, 256, 262 сд 56 ап и 510 гап РВГК — — 72 оиб генерал-майор В. А. Юшкевич Соединения и части фронтового подчинения 54 кд 3/3 гв. мп, 16-я отд. гв. мин. батарея, 221 озад — 5 гв., 10, 133 нап, 132 бап, 569 шап 22,69 оиб, 114 миб, 57 мпмб Всего во фронте: армий — 3 сд — 15, сбр — 1, кд — 1, окп — 1 ап — 11, оад — 1, огв. мд — 1, оминб — 1, озад — 4 — иап — 3, бап — 1, шап — 1 оиб — 10, осб — 1

* Два танковых батальона были переданы в состав Калининского фронта 10 декабря 1941 года.

Агрессия Японии на Тихом океане косвенно отразилась и на Советском Союзе. При этом не прекращалось и ее прямое влияние на СССР. Ведь японцы продолжали укреплять маньчжурский плацдарм и увеличивать состав своей Квантунской армии. На юге, на подступах к советскому Закавказью, значительную группировку войск развернула и Турция. Эти факторы вынуждали Ставку ВГК держать на дальневосточных и южных границах СССР крупные силы. На 1 декабря 1941 г. там находилось 57 % танков и почти 56 % самолетов. Иначе говоря, в указанных районах имелось на 587 танков и 716 самолетов больше, чем во всей действующей армии[7]. Этих средств очень не хватало на советско-германском фронте! Возможно, обстановка на Западе была бы совершенно иной, если бы дальневосточную и закавказскую группировки войск удалось использовать для борьбы с вермахтом. Тем более, что они были не только очень крупными, но и наиболее подготовленными во всей Красной Армии. Например, такие соединения, как 32-я, 78-я стрелковые, 82-я мотострелковая дивизии под командованием полковников КА В. И. Полосухина, А. П. Белобородова и Г. П. Карамышева с честью выполнили свой долг, когда советское командование с учетом донесения от нашего разведчика Р. Зорге из Японии сочло возможным перебросить их под Москву.

Общее соотношение сил и средств на Калининском фронте к началу контрнаступления

Силы и средства Советские войска* Соотношение Войска противника Людей в дивизиях и бригадах около 100 000 1:1,5 около 153 000 Всего орудий и минометов (без 50-мм минометов) 980 1:2,2 2198 В том числе: орудий ПТО 118 1:4,5 535 орудий 76 (75) -мм 330 1,5:1 212 орудий 105-мм и крупнее 249 1:2,8 700 зенитных орудий 59 1:4,4 264 минометов 82 (81) -мм и 120-мм 224 1:2,1 487 Танков, САУ и БА 67 1,1:1 60

* Численность советских войск составлена по материалам ЦАМО РФ, ф. 13, оп. 369 сс, д. 451, ч. I и II, с. 131–147.

Итак, стратегическое и экономическое положение Советского Союза было чрезвычайно сложным. Тем не менее руководство страны изыскивало силы и средства, чтобы снять угрозу Москве. Сразу же после срыва первой попытки немцев прорваться к столице в Ставке ВГК стали высказываться идеи о контрнаступлении. Для претворения в жизнь подобных планов 1 ноября было принято решение о формировании в тылу страны 10 резервных армий, одновременно создавалось еще 9 танковых бригад, 49 отдельных танковых батальонов и свыше 100 лыжных батальонов со сроком ввода в строй к 1 декабря. Кроме того, намечалось передать на усиление Западного и Калининского фронтов 90 тыс. маршевого пополнения[8].

Боевой состав войск Западного фронта, принимавших участие в битве под Москвой (данные на 1 декабря 1941 года)

Наименования соединений Стрелковые, воздушно-десантные войска и кавалерия Корпусная и армейская артиллерия РВГК и войск ПВО страны Бронетанковые и механизированные войска Авиация Инженерные войска Командармы 1-я ударная армия 133 сд, 29, 44, 47, 50, 55, 56, 71, 84 сбр, 17 кд, 1, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 16, 18, 19, 20 олыжб 701 ап РВГК, 3, 14, 38 огв. мд 123,133 отб 711 лбап 214 осб генерал-лейтенант В. И. Кузнецов 5-я армия 32, 50, 108, 144 сд, 82 мсд, 1310 сп (18 сд), 300, 301 опулб, 26, 27, 29 огн. роты 537, 995 ап, 552, 554, 572 пап РВГК, 703 ап ПТО, 3/9 гв. мп, 1, 5, 18 огв. мд 18, 20, 22 тбр, 36 мцп 705 лбап 129 миб, 467 осб генерал-лейтенант артиллерии Л. А. Говоров 10-я армия 322, 323, 324, 325, 326, 328, 330 сд, 57, 75 кд 10 огв. мд — — — генерал-лейтенант Ф. И. Голиков 16-я армия 7, 8, 9 гв.,18, 126, 354 сд, 36, 37, 40, 49 сбр, 282 сп (19 сд), 2 гв. кк (3-я и 4-я гв., 20 кд), 44 кгд, 1 окп, 302 опулб 39, 138, 471 ап, 523, 528 пап РВПС, 289, 296, 483, 509, 533, 641, 694, 768, 863, 871 ап ПТО, 13,14 гв. мп, 2/1 гв. мп, 2, 13, 17, 26, 35, 37 огв. мд, 172 озад 1 гв., 19, 25, 27, 28, 33, 145, 146 тбр, 89 отб, 21-й и 22-й отд. д-ны бронепоездов — 42 и 51 миб, 243 осб генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский 20-я армия 331, 352 сд, 28, 35, 64 сбр 517 ап РВГК, 7 и 15 огв. мд 134, 135 отб — 226 миб, 127 осб генерал-майор А. А. Власов 30-я армия 185, 251, 348, 365, 371, 379 сд, 18, 24, 46, 82 кд, 307 опулб 108, 392, 542 ап РВПС, 12 оминб, 1/14 гв. мп, 24 огв. мд, 30-я отд. гв. мин. батарея 58 тд, 107 мсд, 8, 21 тбр, 2, 11, 46 мцп — 133 оиб, 263 осб генерал-майор Д. Д. Лелюшенко 33-я армия 110, 113, 222 сд, 1 гв. мсд 109,486 ran, 557 пап РВГК, 600, 989 ап ПТО, 2/364 кап, 2/13 гв. мп, 16, 25 огв. мд 5 тбр 606 лбап 537 мсб генерал-лейтенант М. Г. Ефремов 43-я армия 17, 19, 53, 93 сд, 5 вдк (10, 201 вдбр), сводный осп, 298 опулб, 36, 45, 48 огн. роты 590 гап б/м, 320 пап, 403, 998 ап РВГК, 868, 869 ап ПТО, 275 оад, 24 оминб, 19, 22 огв. мд, 64, 71, 152, 164, 230, 275, 281, 304 озад 26 тбр, 31 отб — 9 мпмб, 538 мсб, 273, 312 осб генерал-майор К. Д. Голубев 49-я армия 5 гв., 60, 194, 238, 340, 415 сд, 299 опулб, 40-я огн. рота 440, 564, 570 пап, 979 гап РВГК, 304, 551, 593, 992 ап ПТО, 4, 20, 21, 23 112 тд 686 лбап 103 миб, 452 осб генерал-лейтенант И. Г. Захаркин 50-я армия 154, 217, 258, 290, 299, 413 сд, 4, 31, 41 кд, 34, 156 осп НКВД 447 ап РВГК, 702 ап ПТО, 34 огв. мд, 4, 86,168 озад 108 тд, 11, 32 тбр 611 лбап 4, 451, 466 осб генерал-лейтенант И. В. Болдин Соединения и части фронтового подчинения 160, 173, 239 сд, 18 сбр, 1 гв. кк (1, 2 гв. кд), отд. сп (б/н) 544 гап б/м РВГК, 364 ап (безд-на), 316, 540, 610, 766 ап ПТО, 8, 11, 12 огв. мд; 7-я бригада ПВО, 751 зенап, 111, 215 озад 9, 17, 23, 24, 31 тбр 12, 31, 43, 46, 47, 77 сад, 32, 38 бад, 38 раэ 6, 111, 113, 226 миб, 61, 62, 64 мпб, 112 оиб, 136, 145, 246, 291, 381 осб Всего во фронте: сд — 50, сбр — 16, осп — 4, кк — 2, кд — 16, окп — 1, вдк — 1, вдбр — 2, лыжб — 11, огн. р. — 7 ап — 53, оад — 1, гв. мп — 2, оминб — 2, бр. ПВО — 1, зенап — 1, озад — 16 тд — 3, мсд — 1, тбр — 22, мцп — 4, д-нов брп — 2, отб — 6 сад — 6, бад — 2, бап — 5 оиб — 15, осб — 18

Однако возобновившееся в середине ноября наступление противника на Москву заставило на время отказаться от организации контрудара. Для отражения наступления ударных группировок врага потребовались имевшиеся резервы[9]. А нужда в них была весьма острой, особенно после 23 ноября, когда пал Солнечногорск и немцы были всего в 40–45 км от Москвы. Обстановка с этого момента стала угрожающей: можно было буквально теряться в догадках, в каком направлении и как она будет развиваться. 24 ноября Ставка приняла решение о переброске под Москву своих резервов, расположенных в Поволжье — от Чебоксар до Астрахани. Причем поставленные тогда войскам задачи носили чисто оборонительный характер. Так, Ставка приказала «не допустить выдвижения противника»: 10-й армии — на Рязань, 26-й — в направлении Коломны, 61-й — в направлении Ряжск, Раненбург (Чаплыгин)[10].

Общее соотношение сил и средств на Западном фронте к началу контрнаступления

Силы и средства Советские войска* Соотношение Войска противника Людей в дивизиях, бригадах, отдельных полках и батальонах около 558 800 1:1,05 около 589 000 Всего орудий и минометов (без 50-мм минометов) 4348 1:1,7 7414 В том числе: орудий ПТО 579 1:4,2 2452 орудий 76 (75) -мм 971 1:3,1 719 орудий 105-мм и крупнее 702 1:2,8 1999 зенитных орудий 607 1:1 610 минометов 82 (81) -мм и 120-мм 1489 1:1,09 1634 Танков, САУ и БА 512 1:1,66 845

* Численность советских войск составлена по материалам ЦАМО РФ, ф. 13, оп. 396 сс, д. 416, ч. IV и V, лл. 76–147. Сведения по 10-й армии Западного фронта даны по состоянию на 23 ноября 1941 года (ЦАМО РФ, оп. 113 сс, д. 422, с. 12).

К концу ноября по указаниям советского Верховного главнокомандования против ударных группировок врага уже заканчивалось сосредоточение значительного количества свежих сил. Севернее Москвы за счет резервов Ставки и направленного из запасных частей пополнения была усилена 30-я армия, занимавшая оборону между Волжским водохранилищем и Дмитровом. Она получила, в частности, три стрелковые и одну кавалерийскую дивизии из 28-й резервной армии и одну стрелковую дивизию из 60-й резервной армии. 29 ноября в промежутке между 16-й и 30-й армиями, между Дмитровом и Москвой были развернуты 1-я ударная и 20-я армии, переданные в состав Западного фронта из резерва Ставки. Южнее Москвы, против слабо прикрытого правого фланга 2-й танковой армии вермахта, заканчивала сосредоточение к югу от Рязани выдвинутая из резерва Ставки 10-я армия (в ночь на 2 декабря она также была передана в состав Западного фронта)[11].

2 декабря противник прорвал нашу оборону под Наро-Фоминском и вышел к н/п Алабино (22 км северо-восточнее Наро-Фоминска). Опасаясь выхода немецких войск к пригородам столицы, Ставка развернула на ближних подступах к Москве за войсками Западного фронта силы нового оперативного объединения — Московской зоны обороны (МЗО). В ее состав передавались 60-я и 24-я армии[12] и отдельные соединения и части, не входящие в состав этих объединений. Командующим войсками МЗО был назначен командующий Московским военным округом генерал-лейтенант П. А. Артемьев. Помимо специального назначения обороны Москвы (эти силы должны были занять внешний пояс обороны столицы) группировка войск Московской зоны обороны (четыре стрелковые, кавалерийская дивизии, а также семь стрелковых бригад и некоторые другие части) одновременно являлась и резервом Верховного Главнокомандования. Кроме этого, в резерве Ставки на московском направлении находились: сосредоточенная вблизи Москвы, в районе Орехово-Зуева, Коломны, Егорьевска 26-я резервная армия и заканчивавшая сосредоточение за правым крылом Юго-Западного фронта в районе Ряжск, Раненбург, Мичуринск, Старое Юрьево 61-я резервная армия.

Таблица соотношения танков на участках армии Западного фронта* на б декабря 1941 года

Армия Группировка танков противника и их количество Группировка наших танков и их количество Соотношение Участок фронта 30-я армия Район Слобода, Борки: тб 36 мд — 20 танков Захарово, Бортники: 8 тбр — 1 танк; Баранникове, Орлово, Терехово: 21 тбр — 11 танков; Большая Волга: танковая группа 58 тд — 16 танков; всего — 34 танка 0,6:1 30 км 1-я ударная армия Район Зверково, Починка, Муравьево: 7 тд — 50 танков; район Степаново, Жуково: 6 тд — 60 танков; всего — 110 танков Район Перемилово южнее Дмитрова: 128 отб — 28 танков; район Кузяево (1 км восточнее Деденево); 133 отб — 26 танков; всего 54 танка 2:1 35 км 20-я армия Район Никольское, Белый Раст: 1 тд — 70 танков; район Красная Поляна, Озерецкое, Душево: 2 тд — 50 танков: всего — 120 танков Лес восточнее Кузяево (южн.): 24 тбр — 8 танков; Черная, Хлятово: 31 тбр — 3 танка; Луговой институт: 134 отб — 11 танков; станция Лобня: 135 отб — 14 танков; всего — 36 танков 3,3:1 25 км 16-я армия Район Никольское, Клушино: 10 тд — 50 танков; район Крюково, Горетовка, Каменка: 5 тд — 56 танков; район Хованское: 5 тд — 30 танков; всего 135 танков Жигалево, Кодшино: 145 тбр — 26 танков; Малино, Кутузово: 1 гв. тбр — 39 танков; Большаково, Николо-Черкизово: 146 тбр — 35 танков; Нахабино: 17 тбр — 8 танков; в лесу северо-восточнее Юрлово: 89 отб — 23 танка; всего —131 танк 1:1 30 км 5-я армия Район Петровское, Фуньково — 50 танков; район Наро-Осалова, Крюково, Симбухово: 19 тд — 80 танков; всего — 130 танков Захарово, Абушково: 22 тбр — 20 танков; Маслово: 20 тбр — 31 танк; Кубинка: 27 отб — 16 танков; всего 67 танков 2:1 65 км 33-я армия Район Детеновка, Плесенское, Алешково: 20 тд — 5 танков; район Балабаново, Ермолино — 20 танков, всего 70 танков В районе леса восточнее Головенькино: 5 тбр, 136 и 140 отб — 68 танков 1:1 30 км 43-я армия Чубарово — 20 танков Каменка: 26 тбр —14 танков; Рогово-Богородское: 31 отб — 14 танков; 34 тб и танки, собранные с рембаз, приданы 5 вдк и 93 сд — 21 танк; всего — 49 танков 0,4:1 30 км 50-я армия (район Тула, Лаптево) Район Ревякино, Хомяково: 3 тд — 40 танков; район Торхово, Крюково: 4 тд — 100 танков; всего — 140 танков В районе Шульгино: 112 тб — 22 танка; Колчевка: 131 отб — 14 танков; Тула: 32 тбр — 12 танков; всего — 48 танков 2,89:1 30 км Группа Белова Район Мокрый Кор, Теляново: 17 тд — 100 танков Район Марыгино: 9 тбр — 12 танков; 35 отб — 6 танков; 127 отб — 7 танков; всего — 25 танков 4:1 30 км

* Таблица составлена на основе материалов «Доклада штаба Автобронетанкового управления Западного фронта о боевых действиях танковых бригад фронта по разгрому немцев за ноябрь — декабрь 1941 г.» — ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2534, д. 2, л. 37 (материальная часть 192, 202, 210, 226, 243-го дивизионов штурмовых орудий и танкоистребительных дивизионов САУ также учтена в этом документе).

Примечание: следует помнить, что 6-я танковая дивизия вермахта была оснащена танками чехословацкого производства Pz.Kpfw.35(t), а 7, 19-я и 20-я — также чешскими танками, но уже другой модели — Pz.Kpfw.38(t).

Значительное усиление Западного фронта свежими войсками обеспечивало некий перевес в силах в пользу Красной Армии на «крыльях» фронта и создавало условия для перехода в контрнаступление. Начертание линии фронта к этому времени также давало преимущество нашим войскам.

К этому моменту основные силы германской группы армий «Центр», наступающие на Москву, были растянуты на фронте протяжением свыше 1000 км. С севера над левым крылом и тылом группы армий «Центр» нависали войска Калининского фронта, а южная ударная группировка врага оказалась охваченной армиями левого крыла Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов.

Боевой состав войск Юго-Западного фронта, принимавших участие в битве (данные на 1 декабря 1941 года)

Наименование объединений Стрелковые воздушно-десантные войска и кавалерия Корпусная и армейская артиллерия РВГК и войск ПВО страны Бронетанковые и механизированные войска Авиация Инженерные войска Командармы 3-я армия 6 гв., 137, 212, 269, 283 сд, 29, 52 кд 569 ап ПТО, 6 гв. мп (без д-на), 42 озад 150 тбр — 78 оиб, 513 осб генерал-майор Я. Г. Крейзер 6-я армия 255, 270, 275, 393, 411 сд, 34 кд 229, 274 ап и 671 гап РВГК, 582, 591 ап ПТО, 27 озад — — 1, 2 оиб, 520, 523 осб генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский 13-я армия 6, 121, 132, 143, 148, 307 сд, 55 кд 462, 455 ап РГКВ,1/6 гв. мп 38 мцп — 27, 275 оиб, 50 пмб генерал-майор А. М. Городнянский 21-я армия 1 гв. сд, опер. группа генерала Недвигина: 81, 226, 297 сд 642 пап и 445 ап РВГК, 21 озад 1 тбр — 540 мсб, 526 осб генерал-майор В. М. Гордов 38-я армия 47, 76 гсд, 169, 199, 300, 304 сд, 57 сбр НКВД 555, 594, 602 пап РВГК, 764 ап ПТО, 47, 505 озад 14 тбр — 45 миб, 56 оиб, 37 мпмб, 516 осб генерал-майор В. В. Цыганов 40-я армия 2 гв., 62, 87, 160, 227, 293 сд 21 ап РВГК, 595, 738, 760 ап ПТО, 2/4 гв. мп, 205, — — 1 миб, 10, 19, 26, 28, 84 пмб, 197, 449, 511, генерал-майор К. П. Подлас Соединения и части фронтового подчинения 45, 287 сд, 34 мсбр, 5 кк (3, 14, 32 кд), 21 гкд, 43, 47 кд, окп (б/н), управления 3 и 17 ур 420 ап РВГК, 10 гап, 338, 651 ап ПТО (без д-на) и 5 гв. мп, Харьковский огв. мд; 3-я и 4-я дивизии ПВО, Воронежско-Борисоглебский дивизионный и Купянский бригадный районы ПВО, 16, 20, 23, 25, 29, 31, 46, 215, 243, 307, 311, 386 озад 7, 10, 12, 13, 121, 129, 133 тбр, 20 отп, 71 отб 11, 44, 101 иад, 36 иад ПВО, 14, 16, 19, 61, 63, 64, 75 сад, 316 рап, 4-я рез. Авиагруппа (иап — 2, бап — 1, шап — 1), 66 раэ — Всего во фронте: армии — 6 сд — 34, сбр — 2, кк — 1, кд — 10, окп — 1, ур — 2 ап — 22, гв. мп — 3, огв. мд — 1, див. ПВО — 2, див. р-нов — 1, бр. р-нов — 1, озад — 20 тбр — 10, отп — 1, мцп — 1, отб — 1 авиагрупп — 1, иад ПВО — 1, иад — 3, сад — 8, иап — 2, шап — 1, бап — 1, рап — 1 оиб — 16, осб — 17

Все соединения группы армий «Центр» были втянуты в сражение и истощены. Рвавшиеся к Москве ударные группировки противника вследствие ожесточенного сопротивления советских войск были вынуждены растянуть свой фронт и рассредоточить усилия по нескольким направлениям. Наиболее сильная северная группировка действовала на фронте до 2000 км, а южная — на фронте около 350 км. Внешние фланги ударных группировок прикрывались слабыми силами.

Необходимо отметить, что 10 ноября началась Тихвинская стратегическая наступательная операция, а 17 ноября — Ростовская стратегическая наступательная операция советских войск. Наступления на вражеские группировки под Тихвином и Ростовом, хотя подобные операции и потребовали от Верховного главнокомандования посылки туда части резервных сил, позволили начать решение не только локальных задач, но и сковать противника на северо-западном и южном театрах военных действий. Таким образом, вражеское военное руководство было лишено возможности перебросить войска с этих участков советско-германского фронта на усиление своей центральной группировки.

Общее соотношение сил и средств па правом крыле Юго-Западного фронта к началу контрнаступления

Силы и средства Советские войска* Соотношение Войска противника Людей в дивизиях и бригадах около 60 000 1:1 около 59 000 Всего орудий и минометов (без 50-мм минометов) 338 1:1,9 745 В том числе: орудий ПТО 69 1:3,8 262 орудий 76 (75) -мм 71 1:1 70 орудий 105-мм и крупнее 111 1:1,6 182 зенитных орудий 26 1:1,6 42 минометов 82 (81) -мм и 120-мм 111 1:1,7 189 Танков, САУ и БА 30 1:1,3 до 40

* Численность советских войск составлена по материалам ЦАМО РФ, оп. 396 сс, д. 415, ч. 3 и 4.

Из вышесказанного следует, что советское Верховное главнокомандование, располагая к этому времени крупными резервами, готовило материальные предпосылки для перехвата стратегической инициативы и перелома хода сражений. Но, чтобы претворить намеченное в жизнь, нужна была целенаправленная работа по оптимальному использованию резервов. В условиях, когда все внимание Ставки и командования фронтов было сосредоточено на отражении рвавшегося к столице врага, эту задачу пришлось взять на себя Генеральному штабу. В 20-х числах ноября Генштаб во главе с маршалом Шапошниковым в полном составе возвратился из Куйбышева (Самары) в Москву и «тут же включился в работу по подготовке контрнаступления»[13]. Однако в конце ноября Б. М. Шапошников заболел и обязанности начальника Генштаба стал исполнять его заместитель генерал-лейтенант А. М. Василевский.

Боевой состав войск обороны Москвы* (данные на 1 декабря 1941 года)

Наименование объединения Стрелковые, лыжные и пулеметные части Артиллерийские части Московская зона обороны 332 сд, 2, 3, 4-я и 5-я Московские сд народного ополчения (НО), 23, 24 лыжб, 303, 309 опулб 104, 168, 472, 488 гап, 524 пап РВГК, 261, 262, 266, 267, 268, 273, 276, 278 оад, Московский оад (б/н) Всего в районах обороны Москвы сд — 1, сд НО — 4, лыжб — 2 ап — 5, оад — 9

* Также в составе Московской зоны обороны находился 1-й московский отдельный отряд моряков, кроме стрелковых подразделений имевший в своем составе мотоциклетный батальон, гвардейский флотский дивизион РС, танковую роту и батарею 85-мм орудий. 1 декабря 1941 года по приказу штаба Московской зоны обороны отряд занял оборону на участке Ликино — Ванино — Давидково — Осоргино — Постниково с тем, чтобы не допустить прорыва противника к Москве в этом районе. С переходом войск Западного фронта в контрнаступление был снят с оборонительного рубежа и отправлен в Москву.

28 декабря 1941 года отряд переименован в 166-ю бригаду морской пехоты, а тяжелая техника из соединения была изъята. 2 января 166-я бригада морской пехоты была переименована в 154-ю отдельную морскую стрелковую бригаду, а 19 января соединение направлено в состав 3-й ударной армии Северо-Западного фронта.

Эта сторона деятельности Генерального штаба до сего времени изучена мало, хотя она имела огромное значение, ибо предстояло правильно выбрать районы сосредоточения стратегических резервов, организовать перевозку войск, одновременно прикрыть их от ударов с воздуха. В намеченных районах представители Генштаба не только организовывали управление войсками, но и контролировали доукомплектование, довооружение и бесперебойное снабжение частей. Об объеме проделанной работы можно судить по такому факту: на перевозку 10, 26-й и 61-й резервных армий и соединений, предназначенных для усиления правого крыла Западного фронта, потребовалось изыскать в течение семидесяти дней свыше 60 тыс. железнодорожных вагонов!

Удачный выбор районов сосредоточения и своевременная перегруппировка туда войск позволили, во-первых, использовать стратегический резерв, как в целях обороны, так и наступления; во-вторых, наносить удары по наиболее опасным для Москвы группировкам противника, не прибегая к сложному маневру; в-третьих, быстро ввести резервы в сражение. Словом, Генштаб своей работой помог Ставке развернуть дополнительную группировку войск и тем самым завершить создание предварительных условий для перехода Красной Армии к активным наступательным действиям под Москвой. Теперь оставалось определить момент начала контрнаступления и методы его проведения. Однако инициировал подготовку к операции один конкретный человек — генерал армии Г. К. Жуков.

По воспоминаниям А. М. Василевского, и об этом уже упоминалось ранее, сама идея контрнаступления под Москвой возникла в Ставке Верховного главнокомандования еще в начале ноября, на совещаниях и в частных беседах высказывалась несколькими военачальниками и имела под собой объективные основания — ведь первая попытка противника прорваться к Москве была сорвана. Но, как уже говорилось, от контрудара тогда пришлось отказаться вследствие нового натиска нацистов, для отражения которого потребовались имевшиеся у советского командования резервы. Лишь в конце ноября, когда противник исчерпал свои наступательные возможности, его ударные группировки оказались растянутыми на широком фронте, и он не успел закрепиться на достигнутых рубежах, вновь можно было вернуться к идее планирования нашей наступательной операции. Тем более, что в течение 20-дневного второго наступления на Москву, по советским оценкам, германские войска потеряли более 155 тыс. убитыми и ранеными, около 800 танков, не менее 300 орудий и большое количество самолетов. Наличные резервы врага на советско-германском фронте были в основном израсходованы. Общее соотношение сил воюющих сторон к началу декабря оценивалось советским руководством следующим образом. В составе нашей действующей армии было около 4,2 млн человек, до 22,6 тыс. орудий и минометов, 583 установки реактивной артиллерии, 1954 танка и 2238 боевых самолетов. Вражеская армия (без военно-морских сил), включая союзников Германии, имела в то время около 4 млн человек, 26,8 тыс. орудий и минометов, 1940 танков и штурмовых орудий и 3280 самолетов. Таким образом, установился некий паритет сил.

29 ноября, опять же согласно мемуарам А. М. Василевского, командующий Западным фронтом, доложив обстановку Верховному главнокомандующему, попросил его отдать приказ о начале контрнаступления. Свое предложение генерал Жуков обосновывал так: «Противник истощен. Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счет северной и южной группировок своих войск, и тогда положение может серьезно осложниться. И. В. Сталин сказал, что он посоветуется с Генеральным штабом»[14]. По указанию Жукова начальник штаба Западного фронта генерал-лейтенант В. Д. Соколовский позвонил начальнику Генштаба по тому же вопросу.

30 ноября генерал армии Г. К. Жуков прислал в Генштаб план контр-наступления Западного фронта и попросил генерал-лейтенанта А. М. Василевского «срочно доложить его народному комиссару обороны тов. Сталину и дать директиву, чтобы можно было приступить к операции, иначе можно запоздать с подготовкой»[15]. К этому прилагалась объяснительная записка за подписями Г. К. Жукова, члена Военного совета фронта Н. A. Булганина, начальника штаба фронта В. Д. Соколовского и план-карта. Подобный документ, но уже по указанию Ставки и Генштаба, несколько позже был быстро составлен и штабом Юго-Западного фронта. После их рассмотрения Ставка пришла к выводу, что кроме Западного и Юго-Западного фронтов (в тот момент Юго-Западный фронт входил в состав Юго-Западного направления, а должности командующего в межфронтовом и фронтовом объединениях совмещал Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко) к планируемой операции необходимо еще и привлечь войска Калининского фронта (командующий генерал-полковник И. С. Конев, член Военного совета корпусной комиссар Д. С. Леонов, начальник штаба полковник А. А. Кацнельсон).

1 декабря план Военного совета Западного фронта был утвержден Ставкой. Накануне были рассмотрены соображения Военного совета Юго-Западного фронта. В 3 часа 30 минут утра в штаб Калининского фронта была направлена очередная директива Ставки № 005292, а менее чем через час исполняющий обязанности начальника Генштаба генерал-лейтенант А. М. Василевский уже обсуждал с комфронта генерал-полковником И. С. Коневым аспекты предстоящей наступательной операции. По воспоминаниям Василевского, командующий, ссылаясь на отсутствие у него танков и нехватку сил, предлагал вместо оказания помощи Западному фронту провести местную операцию по овладению городом Калинин (Тверь). С подобным заявлением нельзя было согласиться, так как оно преследовало только свои собственные локальные интересы, выгодные в первую очередь командованию фронта, и шло вразрез с общей целью.

В немалой степени подобное поведение комфронта было связано с содержанием последней директивы, весьма критично оценивавшей боевые успехи войск Калининского фронта. В ней указывалось, что частые атаки на различных направлениях, предпринятые войсками фронта 27–29 ноября, были неэффективны. Фронту, согласно директиве, приказывалось, сосредоточив ударную группировку, в течение двух-трех дней нанести удар южнее города Калинина на Тургиново, чтобы содействовать уничтожению клинской группировки врага войсками 1-й ударной армии генерал-лейтенанта В. И. Кузнецова. Командующему фронтом И. С. Коневу рекомендовалось использовать для этой цели пять наиболее боеспособных дивизий, мотобригаду, основную часть артиллерии резерва Главного командования, все реактивно-артиллерийские системы и танки.

Автор приводит вышеописанную информацию для того, чтобы показать, как в считанные часы с немалой долей импровизации складывался план одной из наиболее значимых наступательных операций Великой Отечественной войны.

И Василевский, и Конев знали, что войска Калининского фронта не имели общего численного превосходства над противостоящей нашей группировке 9-й полевой армией вермахта. Но Калининский фронт занимал исключительно выгодное оперативное положение по отношению к подлежащей разгрому северной группировке противника и мог оказать войскам Западного фронта существенную помощь в решении этой задачи. Именно поэтому, услышав возражения Конева, обычно вежливый и тактичный, как и положено штабисту, генерал-лейтенант А. М. Василевский не стал маневрировать и перешел в разговоре на требовательно-официальный тон:

«Товарищ командующий! Известны ли вам события под Ростовом? Сорвать наступление немцев на Москву и тем самым спасти не только Москву, но и положить начало серьезному разгрому противника можно лишь активными действиями с решительной целью. Если мы этого не сделаем в ближайшие дни, то будет поздно. Калининский фронт, занимая исключительно выгодное оперативное положение для этой цели, не может быть в стороне от этого. Вы обязаны собрать буквально все для того, чтобы ударить по врагу, а он против вас слаб (?). И, поверьте, успех будет обеспечен. Товарищ Сталин разрешил немедленно перебросить вам для этой цели еще одну, 262-ю стрелковую дивизию Северо-Западного фронта. Она начинает погрузку сегодня в 18.00. Дивизия имеет в своем составе свыше 9 тыс. человек и неплохо вооружена. Ставка Верховного Главнокомандования считает не только возможным, но и необходимым снять с фронта и сосредоточить для этого удара указанные мной дивизии. Мне непонятно ваше заявление, что все эти дивизии имеют в своем составе 2–3 тыс. человек. Передо мной донесение вашего штаба, полученное 24 ноября 1941 года, по которому 246-я стрелковая дивизия имеет 6 тыс. 800 человек, 119-я — 7200, 252-я — 6000 и т. д. Если в этих дивизиях, как вы заявили, действительно слаба артиллерия, то вы сможете усилить их за счет артполков Резерва Главного Командования, которых вы имеете 9. По вопросу о танках буду докладывать Верховному. Ответ дадим позднее…»

После этого началось конкретное обсуждение предлагаемой Ставкой операции. Генерал-полковник И. С. Конев, прося все же усилить его фронт, заверил, что будет действовать так, как требует Ставка, нанося удар на Тургиново с целью «обязательно прорвать оборону и выйти в тыл противнику»[16].

Ставка была крайне озабочена обеспечением точного выполнения этого приказа, а Калининский фронт получил из резерва Ставки два отдельных танковых батальона, также в его состав из войск Западного фронта передавалась правофланговая дивизия 30-й армии.

Для поддержки всей операции с воздуха кроме ВВС фронтов предусматривалось привлечь авиацию МЗО, МВО, ПВО Москвы, а также дальнебомбардировочную и две резервные авиагруппы.

Суть замысла контрнаступления сводилась к тому, чтобы ударами правого и левого крыльев Западного фронта во взаимодействии с Калининским и Юго-Западным фронтами разгромить главные группировки врага, стремившиеся охватить Москву с севера и юга. Основная роль при этом отводилась войскам Западного фронта.

Что же представлял собой сам «Жуковский» план контрнаступления? Во-первых, карту масштаба 1:200 000, на которой красным карандашом были изображены полосы наступления и стрелы направлений ударов армий Западного фронта, проведенные на глубину до 60 км к северу от Москвы и около 100 км — к югу от нее.

Во-вторых, объяснительную записку к плану-карте контрнаступления армий Западного фронта, имеющую гриф «особо важно». Написанная от руки лично начальником штаба фронта, она уместилась всего на полутора страницах, где указаны дни начала наступления обеих ударных группировок: 3–4 декабря — для четырех армий (1-й ударной, 20-й, 16-й и 10-й) и 5–6-го — для 30-й армии. Далее формулируется ближайшая задача фронта и разъясняется, что «главная группировка авиации (3/4) будет направлена на взаимодействие с правой ударной группировкой и остальная часть с левой — армией генерала Голикова (10-я армия. — Примеч. авт.)». Под текстом, как уже говорилось, стояли три подписи — Жуков, Булганин, Соколовский. На левом верхнем углу карты синим карандашом наложена резолюция: «Согласен. И. Сталин. 30.11.41 г.»[17].

Следовательно, это свидетельствует о том, что документ носил частный, а не общий характер. План намечал удары армий только одного фронта, но не предусматривал их согласования по цели, месту и времени с действиями двух других фронтов. Да в принципе это было и не нужно, ибо в стратегической наступательной операции функция координации усилий фронтов принадлежала Ставке ВГК. А вот у нее-то документально оформленного замысла и плана ведения контрнаступления не оказалось. Созревая постепенно, они воплощались в жизнь распорядительным порядком: переговорами по прямому проводу, при личном общении командующих фронтами со Сталиным, Шапошниковым и Василевским, директивами и боевыми распоряжениями.

В связи с этим уместно напомнить следующее высказывание маршала Жукова: «…в наших замыслах еще не было четко обоснованного мнения о том, что нами затевается такое грандиозное контрнаступление, каким оно потом оказалось. Первая постановка задач 30 ноября преследовала хотя и важную, но пока ограниченную цель — отбросить наиболее угрожавшие прорывом к Москве вражеские силы… Как мне помнится, специального приказа или общей директивы на контрнаступление не отдавалось. Боевые задачи войскам… ставились последовательно отдельными директивами штаба фронта»[18].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.