Бои в Померании

Бои в Померании

Изначально Адольф Гитлер планировал задействовать дивизию СС «Фрундсберг», совместно с другими танковыми дивизиями СС, в операциях в Венгрии. Однако катастрофическая ситуация на северном и центральном участках Восточного фронта изменила его планы. Действительно, в январе 1945 года советские войска продвинулись вперед на 150 километров, пройдя почти всю Польшу: Варшава, Лодзь и Краков были немцами потеряны. К началу февраля Красная армия заняла большую часть Восточной Пруссии и достигла Франкфурта-на-Одере, тем самым оказавшись в 60 километрах восточнее Берлина. Теперь путь внутрь германского рейха был открыт. Правда, остановка советского наступления позволила немцам перевести дух и попытаться организовать контрмеры.

В этот момент начальник немецкого Генерального штаба генерал-оберст Хайнц Гудериан выступил с идеей так называемого «Померанского плана». Согласно этому плану, 3-я танковая и 11-я армии должны была нанести удар с севера, от Штеттина, по войскам 1-го Белорусского фронта, выдвинувшимся к Одеру. В этом ударе было решено задействовать и XXXIX танковый корпус Карла Декера, находящийся в этот момент на Западном фронте, куда входила 10-я танковая дивизия СС.

Переброска дивизии проходила по маршруту Нюрнберг — Заальфельд—Галле — Берлин — Штеттин. Вопрос: «На какой фронт они едут? » был весьма актуален для солдат первое время, поскольку ходили активные слухи, что якобы место предназначения дивизии — Венгрия. Только уже во время стоянки в Галле все прояснилось. Интересно, что союзное командование было в курсе всего происходящего, английская немецкоязычная пропагандистская «Солдатская радиостанция Запад» объявила на всю Германию, что 10-я танковая дивизия СС «Фрундсберг» перебрасывается на Восток[268].

Первый поезд с частями «Фрундсберг» прибыл в Штеттин 10 февраля. Здесь эсэсовцам во всей ее трагичности открылась картина тяжелого поражения, нанесенного вермахту в Померании: повсюду толклись солдаты из разбитых частей всех родов войск, утратившие боевой дух и охваченные лишь мыслью оказаться как можно дальше от напора советского парового катка, толпы гражданских, заполонивших все и вся и пытающиеся эвакуироваться вместе с войсками.

Два дня спустя, 12 февраля, Хармель доложил «наверх» о наличии в дивизии 50 «Пантер», 37 Pz-IV, 8 самоходных зениток «Вирбельвинд», 20 самоходных истребителей танков «Ягдпанцер-IV» и «Ягдпантера». Что касается определения численности личного состава дивизии, то с этим сложнее. Так, по данным немецких архивов, приведенным Р. Бендером, на 1 февраля 1945 года личный состав дивизии СС «Фрундсберг» насчитывал 20 104 человека: 432 офицера, 3470 младшего командного состава и 16 202 рядовых[269]. С другой стороны, М. Рейнольде, также опирающийся на немецкие данные, говорит о 17 000 человек[270], числившихся в дивизии к этому моменту.

Уже через три дня после прибытия в Штеттин 10-й разведывательный батальон СС первым из частей «Фрундсберг» выступил на фронт. Эсэсовцам предстоял 35-километровый марш в район Штаргарда. Движение проходило в трудных условиях, все дороги были покрыты льдом, из-за чего бронированные машины едва продвигались вперед. В конце концов передовые части батальона достигли какой-то деревушки, где Бринкманн приказал развернуть командный пункт. По воспоминаниям унтершарфюрера СС Франца Видманна, еще оставшиеся в деревушке местные жители «радуются, когда мы, войска СС, заняли их деревню»[271].

Только-только солдаты устроились в деревне, как произошло уж совсем неординарное событие: перед изумленными эсэсовцами разведывательного батальона неожиданно появился сам рейхсмаршал Герман Геринг, совершавший ознакомительную поездку по фронту. Франц Видманн свидетельствует: «Я не верю своим глазам: три черных "Мерседеса" появились на дороге в деревню. Они остановились перед командным пунктом, и кто-то из пассажиров делает мне знак подойти. Приблизившись к машине с открытым верхом, я узнаю Геринга.

Я, естественно, ошарашен и удивлен, что встречаю рейхсмаршала здесь, на фронте. Он спросил меня: "Какое подразделение здесь находится?" "Разведывательный батальон дивизии СС "Фрундсберг" — отвечаю я. После этого Геринг сказал: "Мне нужно поговорить с вашим командиром". Я бегу на командный пункт и сообщаю штурмбаннфюреру Бринкманну о том, что снаружи его ожидает Геринг и он должен представиться ему. Бринкманн, естественно, также удивлен неожиданным визитом Геринга, здесь, на фронте. Они беседуют в некоторое время, а в заключение Геринг торжественно сказал Бринкманну: "Мои парашютисты и "Фрундсберг" выкинут русских из Померании!"»[272]

Отто Пэтш и Хайнц Хармель, февраля 1945 года. Офицер справа точно не идентифицирован

XXXIX танковый корпус вошел в состав 11-й армии обергруппенфюрера СС Феликса Штайнера группы армий «Висла». Хотя дивизия СС «Фрундсберг» еще не была полностью «собрана» (например, 21-й полк СС и 1-й батальон танкового полка все еще не прибыли), ее также привлекли для участия в наступлении под кодовым наименованием «Зонненвенде»[273]. Эта операция планировалась в большой спешке и с большой долей импровизации. Проще говоря, 16 февраля из района Альтдамма и Штаргарда немецкие войска нанесли сильный контрудар в общем направлении на Ландсберг. Этот удар был предпринят командованием группы армий «Висла» с целью выхода в тыл советским войскам, стоявшим на Одере севернее Кюстрина. Для этого наступления немцы сосредоточили ударную группировку дивизий СС: помимо «Фрундсберг» сюда входили 4-я Полицейская, 11-я «Нордланд», 23-я «Нидерланды» и части 28-й дивизии СС «Валлония». Помимо дивизий здесь же находился и 503-й тяжелый танковый батальон СС. Вместе с частями СС в ударную группировку входили танковая дивизия «Гольштейн», гренадерская дивизия «Фюрер» и 911-й дивизион штурмовых орудий. Общее руководство ударом осуществлял генерал-оберст Эрхард Раус, командующий 3-й танковой армией. Всего, по оценкам современных российских историков, немецкая группировка насчитывала до 200 танков и самоходных орудий[274].

Ночью 16 февраля части дивизии СС «Фрундсберг» сосредоточились в районе Клутцова, на юго-западе от Штаргарда. Тыловые службы дивизии остались у Альтдамма. Командный пункт дивизии был развернут в селении Гут-Кремцов. По плану, 10-я танковая дивизия СС должна была наступать в направлении на юго-запад, на Мюшерин—Любтов и к каналу Шёнингер, для того чтобы устанавливать связь с блокированным гарнизоном города Пиритца. После этого Хармель должен был организовать новый фронт между Пиритцем и Плон-зее, что позволило бы гарантировать немецкий фланг для прорыва на Арнсвальде. На рассвете 22-й полк СС, 2-й батальон 10-го танкового полка СС и разведывательный батальон атаковали в направлении на город Репплин, захват которого был необходим для развертывания наступления дивизии дальше на юго-запад. В бою немцы применили реактивные минометы малого радиуса действия, установленные на бронетранспортерах. Довольно быстро Репплин был взят. Несколько советских танков было уничтожено 6-й танковой ротой. В этот день советские войска подвергли безуспешной атаке район от Дерлитца до Мюшерина.

Удачные действия «Фрундсберг» в первые часы сражения позволили другим частям войск СС пробиться к городу Арнсваледе, в районе которого уже несколько дней шли тяжелые бои, и деблокировать осажденный немецкий гарнизон, а затем продвинутся в глубину советской обороны. Этот успех позволил эвакуировать почти 5000 раненых и гражданских жителей из Арнсвальде. Кроме этого, потеснив 47-ю советскую армию к югу на 8—12 километров, немецкие части деблокировали Пиритц и овладели городком Бан, а также еще несколькими населенными пунктами.

Однако уже на следующий день темпы наступления резко спали из-за возросшего сопротивления войск правого крыла 1-го Белорусского фронта. Тем не менее 17 февраля «Фрундсберг» атаковала из Репплина, сначала на Шенингшталь, а затем — на Залентин. На острие наступления шли разведывательный и 2-й танковый батальоны. Наступление шло успешно, Залентин был взят, после чего 6-я и 7-я танковые роты атаковали Мюшерин, лежащий на юго-востоке от Залентина. Мюшерин был захвачен ближе к вечеру, после короткого, но жестокого боя, гренадерами 22-го полка СС Ханса Траупе при поддержке танков. К ночи эсэсовцы закрепились на захваченных позициях, создав новый оборонительный рубеж приблизительно в одном километре от шоссе Делитц — Любтов. В этот же день прибывший 1-й батальон танкового полка дивизии подчинили 4-й полицейской дивизии СС, которая оперировала на левом фланге от «Фрундсберг», в районе Дёлитца.

Затем наступила временная стабилизация обстановки, когда серьезных боевых действий сторонами не велось. Два дня, 18—19 февраля, советская артиллерия и минометы обстреливали Мюшерин, причем сила советского артиллерийского огня напомнила унтершарфюреру СС Францу Видманну Демянский котел. Немцы активных действий не вели, укрывшись от обстрелов в наспех оборудованных полевых и импровизированных укрытиях. Хайнц Хармель, приехавший в Мюшерин, чтобы лично ознакомиться с обстановкой, недалеко от передовой наткнулся на группу выпивающих солдат из 2-й роты разведывательного батальона. По рассказу штурммана СС Карла-Хайнца Шмица фраза: «Вы немецкие солдаты или русские? » была самой мягкой из тех, с которыми Хармель обрушился на проштрафившихся солдат. Однако Хармель остался доволен организацией линии обороны роты и быстро смягчился.

К февралю 1945 года от Германии уже мало что зависело. Проблемы на всех фронтах возникали постоянно, а латать каждый день образующиеся дыры часто было нечем. В ответ на новый кризис в секторе Франкфурта-на-Одере 20 февраля 1945 года в Померанию пришел приказ сократить линию обороны. Это обусловило дальнейшие события. Когда советские войска атаковали Мюшерин и ворвались в предместья города, то с наступлением темноты Хармель, вместо привычных приказов держаться до последнего, получил приказ оставить город. Отход прикрывали танки 2-го батальона 10-го танкового полка СС и 2-я рота разведывательного батальона. В итоге линия обороны «Фрундсберг» проходила в 5 километрах южнее Штаргарда, а командный пункт дивизии Хармель разместил в Шёнеберге.

Немецкая пехота в Померании

Тем временем к 21 февраля всем в немецкой ставке стало понятно, что дальнейшие перспективы «Зонненвенде» более чем туманны, и увязшее наступление было окончательно свернуто. А 24 февраля советские войска начали контрнаступление, и теперь уже немецкие дивизии перешли к обороне. Вдобавок еще более ухудшилась обстановка на Одерском фронте, где у Кюстрина ожидался прорыв советских войск. Поскольку серьезных резервов под рукой не было, командование решило перебросить на Одер полицейскую дивизию СС и дивизию СС «Фрундсберг». Причем осуществлялось все это на редкость оперативно: уже в ночь с 21 на 22 февраля 1945 года батальон Бринкманна погрузился в поезда на вокзале в Штеттине и вскоре уже выгружался в Мюнхеберге.

Последующие события наглядно показывают, в каком кризисе оказалась германская армия в 1945 году. 1 марта 1945 года советские войска начали свое наступление в Восточной Померании. Поскольку резервов не было и там, то поэтому только что выгрузившиеся из эшелонов части «Фрундсберг» снова посадили на поезда и отправили обратно в Померанию. Как вспоминали ветераны дивизии об этих днях, «мы все больше времени проводили в поездах, чем в действии».

Теперь для дивизии снова началась кампания в Восточной Померании. 2 марта 1945 года Хармель получил приказ выдвигаться в район городов Массов, Наугард и Плате, чтобы прикрыть открытый северный фланг III танкового корпуса СС. Первыми в район Наугарда были отправлены имевшиеся под рукой самые боеспособные подразделения дивизии — разведывательный батальон и 2-й батальон танкового полка. Обстановка была тяжелой: советские войска приблизились к городу с востока и вовсю был слышен грохот канонады советских орудий, обстреливающих город. Из-за этого эшелоны не дошли до городского вокзала, и выгружать войска и технику из вагонов пришлось прямо в открытом поле. Для выгрузки техники использовались тюки соломы, предусмотрительно захваченные с собой. Прямо в процессе разгрузки Бринкманн получил приказ выдвигаться на северо-восток, чтобы взять под защиту город Плате. Ему подчинили 6-ю роту 10-го танкового полка СС, а также прибывшие гренадерские и саперные подразделения дивизии. Тем временем к 3 марта прибывший 22-й полк СС взял под контроль район Наугарда, а южнее развернулся 21-й полк СС, имевший своим соседом слева части 23-й дивизии СС «Нидерланды».

3 марта части «Фрундсберг» закрепились в Плате, усилив местные гарнизон крайне слабой боеспособности. Чтобы получить представление о противнике, вперед, в направлении на Регенвальде, были направлены патрули 1-й и 2-й разведывательных рот. Советские войска не заставили долго себя ждать — первые сигналы тревоги прибыли почти сразу же с выходом патрулей: «Крупная масса вражеских танков с северо-востока и с востока наступают на Плате!»

Штурмбаннфюрер СС Эрнст-Йоханн Тетч

Несколько небольших немецких опорных пунктов на подступах к городу были быстро уничтожены советскими танками. На форпостах «Фрундсберг» первый боевой контакт с противником был отмечен в первые часы утра 4 марта: эсэсовцами был обстрелян передовой советский патруль, сразу же отступивший. В полдесятого утра советские танки с северо-востока атаковали Hayгард, где оборонялись части 21-го полка СС. Положение для немцев быстро стало критическим, и около полудня советские войска захватили Наугард, прорвав фронт обороны дивизии (детали обороны Наугарда будут приведены ниже). Пытаясь стабилизировать положение, Хармель приказал 6-й танковой роте контратаковать из Плате на Наугард, в то время как Бринкманн с остальными своими частями должен был оборонять Плате. Поскольку всем было ясно, что без танковой поддержки успешная оборона города невозможна, то в Плате оставили четыре танка Pz-IV под командованием унтерштурмфюрера СС Ойгена Лаира, подчиненные разведывательному батальону. Главной задачей для Бринкманна стало удержать врага, атакующего в направлении на Регенвальде. Последовавшая в 19.00 мощная советская атака вдоль дороги Регенвальде — Плате была отбита, причем эсэсовцам пришлось уничтожать танки в ближнем бою, при помощи панцерфаустов. Поняв, что так просто захватить Плате им не удастся, советские войска просто обошли город. В ночь на 5 марта немцам стало известно, что они почти окружены. В этих условиях Бринкманн решил немедленно пробиваться на север, в направлении на Грайфенберг, поскольку путь в эту сторону еще был открыт. Прикрывать прорыв должны были танки Pz-IV унтерштурмфюрера СС Лаира. Ночью Плате, обороняемый в общей сложности 30 часов, был оставлен.

Отступление с боями 10-го разведывательного батальона СС хорошо иллюстрирует, с какими трудностями пришлось столкнуться немецким войскам в Померании. Утром 5 марта подразделениям Бринкманна сопутствовала удача: они без проблем достигли Грайфенберга. В городе был обнаружен крупный немецкий войсковой склад. Хваленая немецкая дисциплина приобрела здесь весьма гротескный характер: несмотря на приближение к Грайфенбергу советских войск, начальник склада категорически отказывался пустить туда солдат. Эсэсовцам пришлось прибегнуть к испытанному методу, опробованному еще во Франции, то есть ворваться на склад под защитой бронемашины и силой получить все, что им требовалось.

Долго находиться в Грайфенберге солдатам «Фрундсберг» не пришлось. Разведывательные патрули Рудольфа Хармсторфа и унтерштурмфюрера СС Пауля Йона обнаружили на подступах к городу до 80 наступающих советских танков. Крупных немецких частей в этом районе не было, фронт отсутствовал, и к этому моменту здесь оперировали лишь разведывательные отряды разных немецких дивизий. Патруль обершарфюрера СС Герхарда Шульца из 10-го разведывательного батальона СС, оказавшийся отрезанным от своих, столкнулся с патрулем полицейской дивизии СС, которым командовал гауптштурмфюрер СС Хайнц Юргенс, будущий кавалер Рыцарского креста. Юргенс подчинил себе патруль Шульца. Всего в этот период таким способом было «потеряно» несколько патрулей, но позже они снова присоединились к дивизии у Альтдамма.

Вскоре Грайфенберг был отрезан Красной армией с севера и юга, и немцам быстро пришлось оставить город. Задачу солдатам осложняли толпы беженцев, многие из которых присоединялись к колонне, видя в эсэсовцах единственную силу, которая сможет обеспечить им защиту от наступающего врага. Кроме этого, быстро выяснилось, что все мало-мальски пригодные для движения дороги были уже заняты противником, и поэтому батальону приходилось прорываться с боем, преодолевая сопротивление мелких групп противника. Самое крупное боевое столкновение произошло на дороге Гольцов — Наугард: батальон вступил в отчаянный бой с советскими танками, из пушечных бронетранспортеров было подбито несколько танков (минимум три Т-34), но свои потери также были тяжелыми. Из четырех танков унтерштурмфюрера СС Лаира два были уничтожены, а один подбит, но из-за невозможности эвакуировать машину ее пришлось уничтожить. Тяжелое ранение получил командир взвода 3-й роты унтерштурмфюрер СС Альфред Томас, кавалер Германского креста в золоте. В ходе прорыва некоторые подразделения батальона были отрезаны от части, но основную массу батальона, вместе с различными подчиненными ему частями и беженцами, Бринкманн привел в лесной массив на юге от Витштока к ночи на 6 марта.

Долго задерживаться здесь было нельзя, и после короткого отдыха батальон продолжил движение в направление на юго-запад. Теперь целью Бринкманна был небольшой рыбацкий городок Штепенитц на берегу Штеттинского Гаффа[275], где подразделения кригсмарине удерживали небольшой плацдарм. Передовые части батальона прибыли сюда к 10.00 7 марта и сразу же были включены в оборонительный пояс плацдарма.

Солдат из дивизии СС «Фрундсберг» зимой 1945 года

Положение было неопределенным и малоперспективным, хотя несколько сильных атак советских войск в течение дня 7 марта были отбиты. После этого было решено эвакуировать батальон Бринкманна с плацдарма. К 21.00 люди и транспортные средства 10-го разведывательного батальона СС загрузились на угольные баржи для переправы на западный берег Штеттинского Гаффа, в район Цигенорта. Ночью 8 марта батальон благополучно переправился.

Почти сразу после этого произошла уникальная акция, вошедшая в историю как операция «Войска СС на море». Дело в том, что после того как батальон выгрузился у Цигенорта, к Бринкманну явились два молодых армейских офицера с сообщением, что сотни немецких солдат оказались отрезанными советскими войсками в лесу у Штепенитца, почти на берегу Штеттинского Гаффа, в месте, где Гафф «принимает» Одер. Переправочные средства у них отсутствовали, а чтобы пробиться к Штепенитцу, где немцы все еще удерживали плацдарм, сил у окруженных не было, поэтому им оставалось либо умереть с честью, либо сдаться в плен.

Нужно было любой ценой организовать эвакуацию этих войск. Здесь же, на месте, был разработан план действий. На подготовку операции ушло два дня, в ходе которых разведывательные самолеты выяснили местоположение окруженных, а солдаты «Фрундсберг» вместе с армейскими и морскими офицерами по всему побережью собирали переправочные средства. Найденные баржи и лодки вооружались пулеметами. Артиллерийскую поддержку обеспечили 88-мм зенитные орудия, расположенные на западном берегу.

11 марта немецкий самолет-разведчик сбросил взятым в кольцо солдатам послание, где указывались место, дата и время предусмотренной операции. С наступлением ночи зенитчики открыли заградительный огонь вокруг выбранной «зоны высадки». Баржи и шлюпки, занятые солдатами 10-го разведывательного батальона СС, быстро пересекли Гафф и образовали маленький плацдарм, где и ожидали окруженных. Вскоре первые группы прибыли на плацдарм и поднялись на суда. Все прошло точно по плану, всего эсэсовцам и морякам удалось спасти 603 немецких солдата, среди которых было большое число курсантов из армейской юнкерской школы в Гроссборне. После этого батальон получил отдых, а затем присоединился к дивизии у Альтдамма.

Теперь вернемся немного назад. К 3 марта 21-й и 22-й полки СС обороняли район от Нойендрофа до Наугарда. Бои были тяжелые. За оборону Наугарда отвечал 3-й батальон 21-го полка СС штурмбаннфюрера СС Фридриха Рихтера[276], усиленный 5—6 танками. Уже к 3 марта батальон занял оборону в черте города, командный пункт был размещен на рыночной площади, в доме местного дантиста. На следующий день советские войска начали штурм города. Они атаковали с двух направлений: с севера и на местный вокзал. На вокзале упорные бои шли за каждую платформу, но в итоге эсэсовцев оттеснили. В северных предместьях гренадеры навязали наступающим уличные бои и замедлили их продвижение.

Когда советские войска, пехотой и танками, приблизились к батальонному командному пункту, Фридрих Рихтер вступил в бой как обычный гренадер. Боевой дух в своих людях он поддерживал присказкой: «Ведь прежде все было намного хуже». Командир приданного танкового взвода, унтер-офицер, погиб в бою. В жестокой схватке за командный пункт из панцерфаустов были уничтожены два советских танка. Во время смены позиции Рихтер был тяжело ранен. На месте он передал командование бывшему под рукой старшему офицеру, причем этим офицером оказался некий врач из люфтваффе, а сам был отправлен на командный пункт дивизии, куда добрался приблизительно в 03.00 ночи

5 марта. По воспоминаниям ординарца Рихтера, Хайнц Хармель был явно не в духе, увидев своего батальонного командира. Он даже не приблизился к нему, а «приветствовал» холодной фразой: «Рихтер, что вы делаете здесь?» Рихтер в этот момент имел не самый лучший вид. Не спавший 36 часов, заросший, еле стоящий на ногах из-за ранения Рихтер доложил

об обстановке и о том, что его батальоном теперь руководит военврач из люфтваффе. По оценке Рихтера, Наугард можно было еще оборонять 5, максимум 10 часов. Как вспоминал ординарец, Хармель был так раздражен, что, казалось, хочет отправить Рихтера под арест, а не в госпиталь. Однако все обошлось, но приключения Рихтера на этом не закончились. В 05.00 его привезли в военный госпиталь в Штеттине, который оказался закрыт. В спешке бросившись на вокзал, ординарец едва устроил Рихтера в отходящий санитарный поезд[277].

Вскоре батальон Рихтера возглавил гауптштурмфюрер СС Франц Хоффманн. Что касается Хармеля, то он быстро «оттаял» и 25 марта представил Рихтера к Рыцарскому кресту; награждение было подтверждено 9 мая 1945 года.

Оберштурмбаннфюрер СС Эмиль Цолльхофер, командир 21-го панцер-гренадерского полка СС

5 марта дивизионный командный пункт был развернут в Рёрхене. 1-й дивизион 10-го артиллерийского полка дислоцировался в Глевитце, 2-й — в Марсдорфе, 3-й — в Дидрихсдорфе, 4-й — в Барфусдорфе.

6—7 марта 21-й и 22-й полки СС с боями отошли к Голльнову. По советским данным[278], этот город, расположенный среди лесов по обоим берегам сравнительно небольшой реки Ина, представлял для наступавших трудный объект. Заболоченная местность мешала маневренным действиям. На подступах к городу была создана система инженерных заграждений. И все же советские войска это не остановило, а немцы так и не смогли эффективно использовать преимущества местности и защитить город. 12-й гвардейский стрелковый корпус с ходу взял Голльнов. В этот момент 2-й батальон 21-го полка СС вошел в подчинение 23-й дивизии СС «Нидерланды» в районе Любцин — Хорнскруг.

Гренадеры СС

8 марта юго-западнее Голльнова «Фрундсберг» все еще оказывала сопротивление наступавшим частям 12-го гвардейского корпуса. В целом до 19 марта дивизия вела почти постоянные бои. Основную тяжесть боев вынесли на себе 21-й панцер-гренадерский полк СС оберштурмбаннфюрера СС Эмиля Цолльхофера и 10-й танковый полк СС Отто Пэтша. Особо отличились танкисты. Уже упоминавшийся командир 7-й танковой роты Франц Ридель подбил в этих боях 13 советских танков, доведя свой общий счет уничтоженных вражеских машин до 40. Другим отличившимся был 24-летний оберштурмфюрер СС Антон-Франц Шерцер, занимавший должность командира 1-й танковой роты. В конце февраля его рота смогла удержать важную дорогу у Кристиненберга, по которой на запад уходили немецкие беженцы, уничтожив три советских танка. Затем, отходя с боями, 1-я рота задержала продвижение советских войск у Розенберга, уничтожив еще 4 вражеских танка.

Своими оборонительным действиям в районе Штеттина немецкие войска прежде всего пытались сдержать наступление советских войск, чтобы позволить как можно большему числу немецких беженцев эвакуироваться на запад. Бои на восточной стороне Одера, напротив Штеттина, отличались жестокостью и хаотичностью. Наступление советских войск неудержимо катилось на запад, а «Фрундсберг», как и остальные немецкие дивизии, отступала, прикрываясь арьергардами пехоты. В начале 10-х чисел марта дивизия отошла к Альтдамму, где немецкие войска удерживали крупный плацдарм на восточном берегу Одера. «Фрундсберг» стала едва ли не основой войск, удерживающих этот плацдарм.

Интересно, что штабные отчеты на 15 марта показывают удивительно небольшой уровень потерь бронетехники в дивизии: после почти месячных боев безвозвратно было потеряно лишь 5 танков Pz-IV. Правда, с боеготовностью оставшейся на балансе техники были некоторые сложности: так, из имевшихся 32 Pz-IV лишь 21 танк был в боеспособном состоянии, а из 50 «Пантер» на 15 марта к бою были готовы только 23, а остальные требовали ремонта разной степени сложности[279].

Уровень потерь личного состава (убитые, раненые, пропавшие без вести) с 1 февраля по 25 марта 1945 года составил около 2000 человек, среди которых погибли и пропали без вести 30 офицеров[280]. Но самой чувствительной потерей стала гибель 16 марта оберштурмбаннфюрера СС Отто Пэтша, убитого в районе Альтдамма. 5 апреля 1945 года он был посмертно награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, став 820-м кавалером этой награды в вермахте. После него полк возглавил штурмбаннфюрер СС Эрнст-Йоханн Тетч. Его 1-й батальон взял под командование оберштурмфюрер СС Франц Шерцер[281]. Также отметим, что из упоминавшихся выше офицеров погиб командир 2-й роты саперного батальона оберштурмфюрер СС Вернер Баумгартель, кавалер Германского креста в золоте. 15 марта у Хекендорффа во время оборудования позиций его рота подверглась артиллерийскому обстрелу, и Баумгартель был тяжело ранен в бедро. Ротный санитар не смог остановить кровотечение, и Баумгартель умер. Роту возглавил унтерштурмфюрер СС Эрих Бергер.

Оберштурмфюрер СС Франц Ридель

19 марта 1945 года Гитлер разрешил отступление на западный берег Одера на этом участке фронта. В это время «Фрундсберг» была подчинена штабу III танкового корпуса СС. Последние части «Фрундсберг» отошли 20 марта. Как патетически написал В. Тике: «Последние "Пантеры" 10-го танкового полка СС пересекли железнодорожный мост через Одер. Затем этот мост был взорван, ознаменовав окончание битвы в Восточной Померании… (Это была. — Р.П.) жертвенная борьба до последнего, с целью удержать открытым путь через Одер, по которому могли спастись беженцы и отступающие солдаты»[282].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.