116. ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ — СТАТС-СЕКРЕТАРЮ ВЕЙЦЗЕКЕРУ

116. ПОСОЛ ШУЛЕНБУРГ — СТАТС-СЕКРЕТАРЮ ВЕЙЦЗЕКЕРУ

Москва, 11 июля 1940 г.

Возобновление дипломатической активности, продемонстрированное Советским Союзом в последние несколько недель, стало, естественно, главным предметом обсуждений в среде здешнего дипломатического корпуса. Некоторые вещи еще не вполне ясны, например, почему Советский Союз именно сейчас выступил и, как ожидается, еще выступит против ряда государств. Большинство моих коллег придерживаются мнения, что Советы, которые всегда очень хорошо информированы, знают или по крайней мере допускают, что война [в Европе] скоро кончится.

Что касается действий, предпринятых против Румынии, то здесь общее удивление вызвало то, что Советский Союз потребовал также и северную часть Буковины. Никаких заявлений о притязании на этот район Советы никогда раньше не делали. Как известно, советское правительство оправдывает свои притязания тем, что на Буковине проживает украинское население. Но так как это относится лишь к северной части территории, то Советский Союз в конце концов удовлетворился лишь этой частью. Я не могу избавиться от ощущения, что вдохновителями и авторами требований об уступке Северной Буковины были украинские круги в Кремле. В нескольких случаях, как, например, во время переговоров об уточнении германо-советской границы в Польше, сильное украинское влияние в Кремле было очевидно. Господин Сталин лично говорил мне в то время, что он готов сделать уступки на севере пограничной линии, там, где она проходит через Белоруссию, но на юге, где живут украинцы, это совершенно невозможно. В результате советское правительство отказалось уступить нам город Синяв, на что оно первоначально согласилось. Все еще невозможно определить, откуда исходит это сильное украинское влияние. Неизвестно ни о каких особо влиятельных украинцах, входящих в непосредственное окружение кремлевских лидеров. Ключ к разгадке следует, возможно, искать в молодом Павлове (сейчас в советском посольстве в Берлине). Этот баловень господ Сталина и Молотова был однажды назван мне Сталиным «нашим маленьким украинцем».

Политические интересы Москвы сфокусированы сейчас целиком на событиях в прибалтийских государствах и на отношениях с Турцией и Ираном.

Большинство западных дипломатов считают, что все три прибалтийских государства будут преобразованы в организмы, полностью зависящие от Москвы, т. е. будут включены в состав Советского Союза. Дипломатические миссии этих государств в Москве, как ожидается, будут распущены и исчезнут в самое короткое время. Все уверены, что советское правительство потребует отбытия из Каунаса, Риги и Ревеля [Таллинна] всех иностранных дипломатических миссий. Волнение среди литовцев, латышей и эстонцев здесь очень велико. Однако подождем развития событий.

Это, без сомнения, также относится к Турции и Ирану. Оба посла здесь заявляют, что ни им в Москве, ни в Анкаре и Тегеране до настоящего времени не было предъявлено никаких требований. Однако ясно, что ситуация крайне серьезна. Можно добавить, что по крайней мере в здешних иранских кругах негодование против нас велико из-за публикации шестой Белой книги. Они [иранцы] считают, что Белая книга побудила советское правительство предпринять акции против Ирана. Иранский посол здесь{

1 Мохамед Саед. (Примеч. ред. нем. изд.)

}, однако, слишком умен, чтобы не видеть, что документы Белой книги для советского правительства лишь предлог и что Москва нашла бы без труда другой, если бы не представился этот.

Наконец, интересная деталь. Здешний турецкий посол{2 Али Гайдар Актай. (Примеч. ред. нем. изд.)

} рассказывает всем своим друзьям-дипломатам, что 6 июля он получил от Сараджоглу{3 Министр иностранных дел Турции. (Примеч. ред. нем. изд.) } открытую телеграмму (он даже ее показывает), в которой тот отрицает факт своей беседы с Массигли{4 Р. Л. Д. Массигли — французский посол в Турции. (Примеч ред. нем. изд.)}, при этом посол ссылается на сделанные им по этому поводу запросы. И в то же время турецкий посол многозначительно демонстрирует свое раздражение тем, что получила гласность его беседа с американским послом Штейнхардтом.

Граф фон Шуленбург