ГПУ – инструмент террора еврейского большевизма

ГПУ – инструмент террора еврейского большевизма

Все время возникающий вопрос, почему большевики оказывают на фронте такое упорное сопротивление, находит, вероятно, наиболее убедительное объяснение в жестоком терроре против населения, организованном еврейством с помощью ГПУ. Этот продолжающийся 25 лет террор породил серую и безвольную массу, которая с тупым упорством выполняет любой приказ, потому что только это дает ей шанс выжить. Противодействие этому террору означало бы смерть каждого, причем очень часто со всей семьей. Зверский террористический режим ГПУ не может быть показан лучше и точнее, как через садистские методы пыток, которые применяются для уничтожения предполагаемых «вредителей».

На выставке воспроизведена настоящая расстрельная камера из подвала ГПУ. За железной дверью этой камеры смерти, по показаниям одного попавшего в плен комиссара, были расстреляны ГПУ за шесть лет почти 5 тысяч человек.

Камера полностью облицована кафелем. Приговоренных к смерти заводят внутрь и убивают выстрелом в затылок. Труп оттаскивают в сторону, шлангом смывают кровь с кафеля, вентилятор обеспечивает свежий воздух, чтобы следующий приговоренный не потерял сознание от запаха крови; он должен до последней минуты ужасного страха оставаться в сознании.

Другая, особенно тесная камера нужна для того, чтобы выбивать признания. В ней заключенные вынуждены часами стоять на коленях. Если они выпрямляются, то стукаются о потолок, звучит сирена, и включается прожектор, который светит им прямо в глаза. Если они садятся на узкое сиденье, то получают удар электрическим током, который заставляет их снова вскочить. Деревянный шип у двери постоянно давит заключенному в живот.

Однако самый жестокий инструмент террора ГПУ – это лагеря принудительных работ, где год за годом гибнут миллионы невинных людей, которым только изредка удается узнать, почему они были оторваны от своих семей и от рабочего места, для того чтобы попасть в ледяную глушь Воркуты или в один из других бесчисленных лагерей. Часто нет никакой другой причины для принудительной депортации, как только то, что где-нибудь далеко требуется рабочая сила, которая ничего не стоит и судьбой которой никто ни в малейшей степени не интересуется, согласно принципу: «Люди? Этой грязи у нас много».

Несчастные жертвы, с обоснованием или без такового приговоренные к заключению в лагеря, идут путем страданий, который делает для них смерть желанным избавлением.

Это начинается с доноса, часто внутри собственной семьи; однажды ночью ГПУ стучит в дверь и забирает жертву. У человека, измученного в тесных камерах, изнуренного бесчисленными допросами, будет в конечном счете с помощью одного из обычных методов пыток выдавлено признание, которое, не важно, был ли вообще вынесен приговор или нет, ведет в лагерь.

Транспортировка в лагерные районы, с недостаточным питанием, часто в лютые холода, избавляет от страданий большую часть несчастных.

В лагере заключенных набивают в тесные бараки. Скудное питание, которое к тому же зависит от результатов работы, что заставляет всех напрягать все силы, чтобы оказаться в лучшей категории, – это питание в любом случае недостаточно и ведет при исключительно высоких рабочих нормах к скорой потере сил. За малейшее нарушение накладываются ужасные наказания, например заключение в темную ледяную камеру. Постоянное перенапряжение сил, недостаток еды и отсутствие каких бы то ни было медицинских учреждений быстро приводят к тяжелым заболеваниям. Больной заключенный переводится на голодную норму, чтобы ускорить его смерть; неполноценная рабочая сила ГПУ не интересует, она подлежит, по возможности, быстрому устранению.

Только очень немногим из приговоренных к принудительным работам удалось до сих пор выбраться обратно на свободу. Один из них – Каэтан Клюг. Он был одним из руководителей марксистского «шутцбунда» в Линце и после неудачного февральского восстания должен был осенью 1934 г. бежать от мести режима Дольфуса. Его путь вел через Чехословакию в страну его мечты, в «рай крестьян и рабочих». В Москве он принял пост главы группы австрийских эмигрантов и стал членом партии. Но слишком быстро увидел он ужасную нищету рабочих и крестьян. Когда он начал открыто критиковать это, то был обвинен в шпионаже. Арест, мучительное следствие, оправдание, затем осуждение безо всяких оснований к пяти годам принудительных работ в Центральной Азии и ледяной глуши Воркуты, наконец, открыли ему глаза на настоящую суть «рая крестьян и рабочих». После выхода из лагеря, за несколько дней до начала войны с Советским Союзом ему удалось прорваться в немецкое посольство. Вместе с персоналом посольства он прибыл в Германию[56].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.