БЕДЛАМ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

БЕДЛАМ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

В конце 1996 г. обострилась общественная полемика вокруг вопроса отношений России с Украиной и Белоруссией. Всем ясно, что от судьбы этих трех славянских государств, характера отношений между ними зависят их будущее и благополучие их народов. Известный русский писатель А. И. Солженицын в своей статье-эссе "Как нам обустроить Россию", написанной еще в годы горбачевской перестройки, активно ратовал за то, чтобы стремиться к созданию единого славянского государства на базе союза России, Украины и Белоруссии. Он считал возможным и даже желательным не включать в состав будущего объединенного государства республики Средней Азии и Закавказья, ибо населяющие эти территории народы принадлежат к иным цивилизациям. В самом деле, Белоруссия вообще никогда не имела собственной государственности, за исключением короткого времени после революции 1917 г. Русские и белорусы никогда не считали себя разными народами. Объединенные единой православной верой, говорившие практически на едином языке (к 1990 г. из 30 газет, выходивших в Белоруссии, только одна печаталась на белорусском языке), связанные единой историей, общей экономикой, властью, они не мыслили жизни, разделенной государственной границей. Мой отец, Леонов С. М., работал и похоронен в Минске, где до последних дней трудился на Минском автомобильном заводе. Там же находятся могилы других моих родственников.

Какие бы опросы и референдумы ни проводились в Белоруссии после 1991 г. по вопросу об отношениях с Россией, неизменным оставалось ясно и недвусмысленно выраженное желание населения этой республика жить в союзе с Россией или в составе единого государства. Сепаратизм в Белоруссии - удел небольшого меньшинства политиков, пользующихся открытой и всесторонней помощью и поддержкой со стороны Запада. Исторически закономерным является тот факт, что первым, кто выпал из политической обоймы белорусских руководителей, оказался ее президент-"демократ" С. Шушкевич, активный участник Беловежского сговора и последовательный сторонник отделения от России. Как только прошел первый угар от потрясений 1991 г., он потерпел поражение на выборах, народ отдал голоса Александру Лукашенко, который при всей противоречивости своей натуры четко и определенно взял курс на союз с Россией. Именно за эту главную политическую линию своей политики А. Лукашенко на долгие годы стал предметом организованной травли со стороны Запада и прозападных сил как в самой Белоруссии, так и в России. Любой ценой Запад стремился не допустить союза России и Белоруссии. В качестве стратегического направления удара выбрано обвинение белорусских властей в недемократичности, а стало быть, и в нелегитимности. Такое право развешивать ярлыки сортности на правительства всего мира - взяли на себя западные державы, от имени которых действуют многочисленные правозащитные организации, борцы за свобода печати и т. д. и т. п. Нельзя не удивляться, что эти же западники и их приспешники совершенно безучастны к действительным и серьезным нарушениям демократии, имеющим место в среднеазиатских государствах, в Закавказье, где этническое и политическое насилие расцветает махровым цветом, но зато сосредоточили весь огонь именно на Белоруссии. Они решают свою геополитическую задачу: закупорить Россию в глубине евразийского континента, лишить ее самого короткого и эффективного пути в Западную Европу, не допустить приращения российского экономического потенциала мощной промышленной и научно-технической базой Белоруссии, разрушить всякую надежду на создание оборонительного заслона на западном направлении. В более далеком прицеле Запад стремится привести в Белоруссии к власти такое правительство, которое сменит свой политический вектор и начнет подтягивать страну к Евросоюзу и к НАТО. У русских и белорусов представился, пожалуй, уникальный исторический шанс соединиться в едином государстве прежде, чем мощные враждебные силы растащат наши страны в разные стороны.

Российский президент не мог игнорировать мощные союзнические настроения в российском обществе и всячески создавал видимость своей заинтересованности в сближении наших стран. Началось это движение к объединению 2 апреля 1995 г. на Соборной площади в Кремле, когда Ельцин и Лукашенко под колокольный звон торжественно объявили о своем намерении идти к союзу двух стран. Это поистине грандиозное в эмоциональном отношении историческое действо происходило в присутствии Патриарха Московского и Всея Руси и напоминало действительно судьбоносные повороты в истории. Но, к сожалению, дальнейшее продвижение оказалось гораздо более трудным и сложным. Появилось ощущение, что кто-то активно сыпал песок в буксы двинувшегося поезда. Все российские средства массовой информации, находившиеся под полным контролем "демократов", начали исподволь, но упорно и последовательно компрометировать идею союза. Наиболее ходовыми аргументами стали высказываемые вслух "опасения", что Белоруссия будет нахлебником России, "сядет нам на шею", хотя все объективные статистические показатели говорили об обратном. Белоруссия была и остается высокоразвитой промышленной и сельскохозяйственной страной, в которой валовой доход на душу населения даже выше, чем в России, где средняя урожайность зерновых превышает 30 центнеров с гектара, в то время как в России она в лучшие годы не достилала 20 центнеров. Любой человек, который имел возможность проехать по автостраде Брест-Минск-Москва, может лично убедиться, сколь велика даже внешняя разница между Белоруссией и Россией. Белорусская ухоженность, обработанность полей, чистота резко контрастируют с запущенностью, разрухой российской земли.

Очень активно использовалась и тема чернобыльской катастрофы, от которой пострадала почти треть территории Белоруссии. Агентура влияния по обе стороны границы всячески взваливала на Россию ответственность за происшедшее, поднимала вопрос о выплате Россией репараций для компенсации ущерба и т. д.

Когда не срабатывало одно, вытаскивалось на свет что-то новое. СМИ стали стращать Б. Ельцина тем, что, мол, более популярный, энергичный и харизматический Лукашенко в результате союза может стать реальным политическим конкурентом в борьбе за первый пост в едином государстве. Для хворого, подозрительного Ельцина эти доводы были весьма болезненными. К тому же вся олигархическая рать России демонстрировала свой показной испуг перед перспективой оказаться под командой Лукашенко.

Было просто любопытно наблюдать, как одни и те же средства массовой информации в России с диаметрально противоположных позиций оценивали сходные процессы у себя стране и в Белоруссии, выдавая тем самым свою циничную ангажированность. Например, в России Государственная дума (или ранее Верховный Совет, без разницы) всегда играла роль мальчика для битья. В нашу отечественную законодательную власть в течение всего десятилетия можно было плевать с экранов телевидения, с полос газет, стрелять в нее из танковых пушек, грозить ей роспуском в любой момент и т. д. Это было просто модным развлечением. И в то же самое время такой же оппозиционный по отношению к Лукашенко Верховный Совет Белоруссии в глазах наших СМИ выглядел средоточием всех демократических добродетелей, прямо-таки выставлялся как страстотерпец борьбы за гражданские свободы и права.

В России всякое усиление президентской власти рассматривалось и подавалось как абсолютное добро и гарантия стабильности и успеха реформ. Точно такой же процесс в Белоруссии встречался истеричными воплями о нарушении демократии.

В Литве создана производственная база для печатания оппозиционных газет и журналов, которые в массовом количестве перебрасываются в Белоруссию.

Российские журналисты, сотрудничающие в прозападных средствах массовой информации, особенно в телекомпании НТВ, нередко принимали участие в антиправительственных демонстрациях в Минске, попадали в местные отделения милиции, что давало повод для очередных всплесков антибелорусской истерии. А когда не было подходящих предлогов и случаев для конфликтов с властью, то журналисты провокационно создавали их. Так, журналист из НТВ П. Шеремет демонстративно "под телекамеру" нарушил белорусско-литовскую границу, а когда был арестован и предан суду в Белоруссии, то в России поднялась разнузданная кампания "в защиту Шеремета". Это было страшное время, когда все СМИ по единой команде работали против национальных интересов России. Б. Ельцин оказывался как бы между молотом и наковальней. Запад, свои олигархические кланы и СМИ требовали свертывания процесса интеграции стран, а давление большинства населения, политических партий, Государственной думы, основных ведомств, обязанных защищать национальную безопасность, настаивало на углублении союзных связей.

13 января 1997 г. Б. Ельцин направил Лукашенко письмо с предложением начать выполнение плана практических мероприятий по интеграции двух государств, но документ был составлен таким образом, чтобы не ускорить, а скорее, затормозить этот процесс. Б. Ельцин предлагал, чтобы чиновники сначала синхронизировали темпы проведения экономических реформ, потом состыковали законодательство, разработали конкретные планы интеграции промышленных потенциалов, еще раз поработали над возможностью создания единой валюты и т. д. и только потом можно будет переходить к политическим решениям вроде проведения референдума по вопросу об объединении. В письме не говорилось ни о каких конкретных сроках. Складывалось впечатление, что телега поставлена впереди лошади. Если вспомнить историю создания в 1922 г. Советского Союза, то легко увидеть, что сначала было принято политическое решение о создании единого союзного государства, а потом уже началось его практическое строительство. По такому же пути идет формирование Европейского союза: сначала политическое решение, а затем арсенал практических мер. И в наших отношениях с Белоруссией, казалось, надо было бы идти по проторенному пути: сначала подписать широкоформатный договор об объединении, затем, если необходимо, подкрепить его результатами всенародных референдумов и дополнительно обязательной ратификацией в парламентах. Определяющими в таком случае будут воля народов и решимость политических руководителей. Чиновникам всех уровней следует отнести соответствующую им роль исполнителей уже принятого решения. Они будут связаны определенными сроками и качественными показателями своей работы. Понятно, что вся работа исполнительных органов в этом случае стала бы протекать в другой обстановке, насыщенной духом интеграции. В инициативе же Б. Ельцина главная роль отводилась именно чиновничьему исполнительному аппарату, который в своей российской части находился под сильным влиянием олигархов, противившихся интеграции. Работа по формированию союза стала на глазах вязнуть в аппаратных топях. Потянулись годы политики так называемых "малых шагов". Ясно промеренной и обозначенной трассы для союза России и Белоруссии не видно и по сей день. Конечная цель не определена, о сроках и говорить не приходится. Создается, ей-Богу, ощущение, что все ждут каких-то изменений в Белоруссии, а они там могут случиться, так как западники слишком активно влияют на внутриполитические процессы страны, и тогда можно будет потихонечку свернуть всю работу.

С какой политической лихостью в считанные часы была разрублена туша СССР в Беловежской Пуще и с какой явной неохотой, лениво, неумело, с оглядкой на Запад долгими годами ковыряются наши политические хирурги, чтобы пришить хотя бы одну конечность к российскому обрубку.

Не менее, а может быть, более сложно выстраивать в этот период отношения с Украиной - нашей общей прародиной. Там, на берегах Днепра, зародилась общерусская государственность. Лишь по мере расширения территории Руси киевские князья приняли решение о перенесении великокняжеского престола в центральные земли - во Владимир, а потом в Москву. Именно в Киеве наши предки приняли Православие, ставшее на многие века цементом России. Ослабление Московской и Владимиро-Суздальской земли в результате татаро-монгольского нашествия и последующие два с половиной века ига стали причиной того, что Польша в значительной степени распространила свое влияние на Украине, взяв под свой контроль наиболее зажиточные, знатные круги украинцев. Однако тяготение подавляющего большинства населения, рядовой казацкой массы к единству с Россией взяло верх, и в 1654 г. на Переяславской раде было принято решение о присоединении к Московскому государству. Однако и в последующем сепаратистские настроения в высшем эшелоне украинских политиков не умирали. Предательство гетмана Мазепы, воспользовавшегося начавшейся войной между Россией и Швецией и вторжением войск короля Карла XII в русские пределы, привело к тому, что шведский король двинулся на Украину, рассчитывая на помощь и поддержку сепаратистов. Кажется нелепым, что решающее сражение между русскими и шведами произошло не в Прибалтике или в Новгородчине либо Псковщине, а в глубине левобережной Украины, около Полтавы.

Без малого три с половиной века украинцы и русские жили в одном государстве. Короткий период 1918-1919 гг. не в счет, тогда на карте бывшей Российской империи с калейдоскопической быстротой возникали и исчезали самостоятельные государства, рождавшиеся и умиравшие в зависимости от честолюбия местных политиков и масштабов иностранной помощи. На Украине, как и в Белоруссии, результаты всесоюзного мартовского 1991 г. референдума о судьбе СССР дали положительный результат. Абсолютное большинство населения высказалось за сохранение в новой форме единого государства - СССР. Беловежское соглашение не посчиталось с волей народов и уничтожило Советский Союз. Б. Ельцин не раз говорил, что он не мыслит СНГ без участия Украины, столь велики были взаимозависимость России и Украины и взаимодоверие их народов. Но вскоре после 1991 г. стало очевидно, что новые руководители Украины, и в первую очередь Л. Кравчук, резко взяли курс на обособление от России. Вот тогда-то и опомнилось наше общественное мнение. Сформировались два течения. Одно из них требовало передачи Черноморского флота целиком и полностью России, возвращения исконно русской территории Крыма с Севастополем. Они были переданы Украине в 1954 г., когда отмечалось 300-летие воссоединения Украины с Россией. Второе течение, исходившее из того, что не надо пытаться оторвать какие-то куски от потерянной Украины и тем самым давать основание врагам России спекулировать на великодержавии и агрессивности России, а принять как факт отделение Украины и стараться наладить с ней добрососедские, а может быть, со временем и союзнические отношения. Одни предлагали кулачный бой, другие - родственные объятия. Какой путь мог оказаться более перспективным? Были ли какие-либо правовые основания, чтобы требовать возвращения Крымской области России? И да, и нет, но скорее нет, чем да. Дело в том, что решение Президиума Верховного Совета СССР которым было оформлено соответствующее решение Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР, в 1954 г. было с правовой точки зрения незаконным, так как по тогдашним конституциям и Россия и Украина считались уже суверенными государствами. Обе страны были членами Организации Объединенных Наций. Для передачи одной части территории одного государства в состав другого требовался в таких случаях официальный международный договор, а не простое Постановление Президиума Верховного Совета. А основанием для международного Договора должен был служить опрос населения о передаваемой территории (референдум), согласно ли оно на переход в другое государство. Таким образом, например, решались после Второй мировой войны судьбы города Триеста и прилегающей области, а также Саарской области. За Триест спорили Италия и Югославия, референдум решил вопрос в пользу Италии, за Саарскую область боролись Германия и Франция: референдум решил вопрос в пользу Германии. В нашем же случае тогдашние руководители страны (СССР) не считались вообще с волей народов и полагали, что все можно решить политическими шагами и административными актами.

С 1954 г. прошло почти 40 лет, и государство Россия, существовавшее в форме РСФСР, ни разу не протестовало против совершенной несправедливости. Тем самым оно молчаливо согласилось с передачей своих земель в состав другого государства в нарушение международно признанных процедур. В российских конституциях 1978 и 1993 гг. нет упоминания Крымской области как субъекта РФ, как нет и упоминания о Севастополе. В обоих текстах фигурируют только два города республиканского подчинения: Москва и Ленинград (Санкт-Петербург). В то же время в двух украинских конституциях - 1978 и 1996 гг. - фигурируют два города - Киев и Севастополь - как города республиканского подчинения. И опять-таки Россия никогда не протестовала против этих формулировок. Молчание знак согласия. Аппеляция наших "ястребов" к Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 29 октября 1948 г., которым Севастополю был придан статус города республиканского подчинения РСФСР с финансированием из бюджета РСФСР оказалась пустым звуком, ибо этот указ был перекрыт последующими решениями 1954 года. При передаче города Севастополя вместе с Крымской областью не был оговорен его особый статус. Обе стороны исходили из понимания, что область отходит к Украине вместе с Севастополем. Финансирование Севастополя с 1954 г. шло из бюджета Украины.

Когда летом 1993 г. тогдашний Верховный Совет России поднял вопрос о принадлежности Севастополя РФ, то Украина подала жалобу в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций, который принял решение о неправомерности российских претензий и однозначно занял сторону Украины.

Следует честно признать, что российское руководство в лице президента Б. Ельцина и его правительства так и не смогло найти правильного пути своих действий. Оно болталось между двумя тенденциями российского общественного мнения, окончательно запуталось в двух соснах и позволило украинским сепаратистским силам консолидировать свои позиции, заручиться международной поддержкой. Наскоки наших "ястребов", к сожалению, сыграли роль попутного ветра, который помогав надувать паруса сепаратистов. Крым можно было если не отстоять, то превратить в еще одно самостоятельное государство только при условии твердой и последовательной поддержки со стороны России. Не стоит забывать, что такая поддержка добровольцев из российских воинских контингентов объективно способствовала консолидации Приднестровской Молдавской Республики, Абхазии, Южной Осетии, население которых решительно воспротивилось включению в состав новообразованных государств - Молдовы и Грузии. У населения Крыма такой шанс, безусловно, был в 90-е годы XX века, но он был утерян в огромной степени по причине инертности России. Киевское руководство воспользовалось этим обстоятельством и быстрыми, решительными действиями кастрировало крымскую автономию и гарантировало себе необратимость присоединения Крыма к Украине.

Если проследить вихляющую траекторию позиции России в вопросе о судьбе Черноморского флота, то она лишь повторяет непоследовательность в отношениях с Украиной. Начав с громогласных публичных уверений российской общественности, что Черноморский флот был и останется российским, Б. Ельцин постепенно отступал, отступал и, наконец, согласился на раздел флота, на аренду Севастополя в качестве стоянки нашего флота за большую плату - 100 с лишним миллионов долларов в год, за передачу береговых баз и сооружений Украине, и в конце концов мы оказались даже в зависимости от подключения к электросетям Украины, к системе водоснабжения, просим разрешения на провоз личного состава и снабжения для флота, который тихо умирает на якорных стоянкам и у причалов Севастополя.

Бесконечные конфликты вокруг Черноморского флота играли роль острого раздражителя разногласий между Россией и Украиной. Раздражителя ненужного и стратегически вредного.

Вглядываясь в свою собственную историю, мы не можем не увидеть, что Черноморский флот трижды погибал в Черном море почти целиком. Нам пришлось самим затопить его в годы Крымской войны в середине XIX в., чтобы закрыть доступ неприятельским судам в Севастопольскую гавань. По мирному договору после той войны Россия на некоторое время вообще теряла право иметь военный флот на Черном море, и лишь разгром Франции в войне с Пруссией в 1871 г. позволил нам сбросить с себя оковы позорного Берлинского договора.

Но не прошло и полвека, как в результате революционных событий в России в 1917-1918 гг. Германия навязала нам "похабный" Брестский мир, по условиям которого Россия вновь теряла право иметь военно-морские силы на Черном море. Чтобы корабли не достались немцам в качестве военного трофея, Черноморский флот был расстрелян собственными миноносцами и затоплен недалеко от Цемесской бухты Новороссийска.

Советская власть немало сделала для восстановления Черноморского флота, в составе которого появились современные тяжелые крейсеры, подводные лодки и т. д. Но начавшаяся в 1941 г. Великая Отечественная война привела к тому, что к 1943 г. все побережье Черного моря - от румынской границы до Новороссийска включительно - оказалось в руках немцев. Наш флот потерял все основные надводные корабли, оказался загнанным в дальний восточный угол Черного моря, где для боевого базирования не было никакой инфраструктуры. Он с трудом отбивался от непрестанных атак немецкой авиации и сыграл второстепенную роль только при организации небольших тактических десантов.

Российский флот покрыл себя славой тогда, когда ему удалось выйти на просторы Средиземного моря. Вспомним сражения при Наварине, Корфу и др. в конце XVIII в. В наши дни, когда Турция - хозяйка черноморских проливов является членом Североатлантического пакта, она легко может намеренно закрыть выход нашим кораблям из Черноморской акватории, а это, в свою очередь, будет равносильно его гибели.

У России не осталось теперь на берегах Черного моря ни одного крупного кораблестроительного завода, чтобы пополнять Черноморский флот новыми боевыми единицами, нет ремонтной базы. По мере физического износа кораблей флот будет все больше превращаться в небоеспособную груду ржавого металла.

Однажды мне пришлось изложить мои взгляды и в администрации президента, куда я был приглашен по какой-то неведомой мне причине. Но никакого впечатлении, судя по всему, мои аргументы не произвели на слушавших меня чиновников.

Когда-то, в далекие 70-80-е годы XX века, будучи начальником информационно-аналитического управления советской разведки и принимая участие в рабочих совещаниях на высоком уровне, я отчаянно выступал против нагнетания напряженности в советско-китайских отношениях, по крайней мере с нашей стороны. Я был убежден, что войны между СССР и КНР не будет, а вот нашими разногласиями воспользуются наши стратегические противники, которые будут вбивать клин и расширять брешь в отношениях между нами. Несмотря на кровь, пролитую на острове Даманском, я твердо считал, что у нас с Китаем тогда не было стратегических разногласий, а яростная полемика в печати и пограничные конфликты были отзвуком острых внутриполитических столкновений внутри партийно-государственных элит обеих стран. В конечном итоге мы оказались правы. Американцы послали в 1972 г. с тайным визитом в Пекин Киссинджера и постарались разыграть против нас китайскую карту. Теперь картина повторялась. Только вместо Китая использовалась Украина.

Американский центр стратегических и международных исследований сформулировал в качестве важнейшей национальной цели "укрепление самостийности Украины". Известный политолог Збигнев Бжезинский - заклятый враг России лично отредактировал этот пункт, который гласил: "Свободная и независимая Украина является не только фундаментальным фактором европейской стабильности, но и незаменимым средством, препятствующим возрождению российского империализма". Лучше не скажешь! Пока наши "ястребы" громыхали пустыми консервными банками, Украина стала третьим по значимости получателем американской внешней помощи (после Израиля и Египта). Ей выплачивалось в год в среднем более 200 млн. долларов.

Американское посольство в Киеве оказалось в пятнадцать раз более многочисленным, чем российское, и большинство дипломатов США работали над тем, чтобы идея союза с Россией была похоронена навсегда.

Начались обмены взаимными визитами военных кораблей между США и Украиной, флот Украины стал участвовать в ежегодных военных маневрах на Черном море. При активной поддержке с Запада стала создаваться довольно искусственная коалиция государств, возникших на постсоветском пространстве и придерживавшихся антирусской ориентации. В нее вошли Молдова, Украина, Грузия, Азербайджан и Узбекистан.

Теперь, когда Украина вместе с другими государствами, возникшими из развалин Советского Союза, была спешно принята в состав ООН, когда в двусторонних американо-украинских соглашениях гарантировалась территориальная целостность Украины, когда полностью подавлена автономия Крыма, всякие так называемые "патриотические демонстрации" наших амбиций по отношению к Украине наносят только вред интересам России. Давно надо было вспомнить о старых поговорках: "Снявши голову, по волосам не плачут" или: "Что с возу упало, то пропало". Мэр Москвы Юрий Лужков, который из популистских соображений пытается эксплуатировать нашу черноморскую ностальгию путем достройки ракетоносного крейсера "Москва" - флагманского корабля Черноморского флота, посредством возведения жилых домов в Севастополе для личного состава флота, работает по большому счету вхолостую.

Зато в эти годы не было сделано ничего в действительно перспективном направлении: в консолидации русского населения на Украине, повышении политической активности, налаживании серьезной информационной работы на Украине, использовании реально имеющихся экономических рычагов для Укрепления политических позиций России, продвижении российского капитала в экономику Украины. В огромной степени по вине России сложилось положение, когда крошечный Рух, представляющий 7 млн. украинцев из 50-миллионного населения Украины, превратился в самую активную политическую силу страны и журналисты стали с полным правом говорить, что "галицийский хвост крутит украинской собакой". Чудовищно, что не в России, а в Англии был создан фильм про западно-украинских эсэсовцев из 14-й дивизии СС "Галичина", сформированной во Львове, Ивано-Франковске, Тернополе, которые уничтожали евреев, поляков, выдавали немцам американских и британских летчиков, не говоря уже о русских, считавшихся врагами номер один. Вот кусочек клятвы, которую давали в 1943 г. 15 тысяч западноукраинских эсэсовцев немцам: "Я, украинский доброволец, этой присягой добровольно отдаю себя в распоряжение немецкой армии. Я присягаю немецкому вождю и Верховному командующему Немецкой армии Адольфу Гитлеру в неизменной верности и послушании". А ведь в нынешней Украине бывшие каратели, пособники фашистов, пользуются большими привилегиями и льготами, чем участники Великой Отечественной войны. Вот одно из многих выигрышных направлений нашей практической работы в отношениях с Украиной, но в Москве, в России в целом вся информационная пропагандистская машина находилась в руках людей и кланов, чуждых государственным интересам российского государства. Она использовалась совсем в других целях.

Леонид Кравчук - второй по счету, а может быть, первый по влиянию, творец Беловежских соглашений, резко повернувший корабль Украины в сторону Запада, не прошел испытаний даже первой проверки демократическими выборами. Его опередил Леонид Кучма, ловко сыгравший летом 1994 г. на пророссийских настроениях большинства украинских избирателей. Потом стана повторяться определенная закономерность: претендент на президентское кресло до выборов активно использовал лозунги дружбы с Россией и каждый раз, победив, в очередной раз поворачивал курс в сторону Запада. России оставалось провожать глазами спину несостоявшегося партнера и доброго соседа. Обстановка на российско-украинской границе все время ухудшалась. "Незалежные" пограничники и таможенники без всякого реального смысла дотошливо досматривали даже пассажиров транзитных поездов, которые лишь на короткое время заходили на украинскую территорию из-за капризов линии бывшей административной границы. Пришлось поменять маршруты следования поездов на Северный Кавказ, чтобы избежать унизительных процедур проверок и досмотров. Автомобилисты, едущие на Украину с российскими номерными знаками, подвергаются необоснованным поборам и самым изощренным придиркам со стороны украинской транзитной полиции. Это привело к тому, что Крым - ранее всесоюзная здравница - впал в перманентное кризисное состояние из-за недостатка отдыхающих, прибывающих в основном из России. Украинские власти делают все возможное, чтобы изменить национальный состав населения Крыма, где до 1991 г. русские составляли более 75%. Сейчас туда разрешено переселяться всем татарам - активным носителям антирусских настроений, а также проводится целенаправленная колонизация этой территории украинцами, в руки которых переходит прежде всего административный аппарат, все силовые структуры, а также решающие позиции в управлении экономикой Крыма.

1996 год в известной степени год знаковый. Все тенденции, характеризующие состояние страны, уже определились. Качественно ничего не должно было меняться. Речь могла идти только о количественных показателях. Переизбрание Б. Ельцина, со всем пакетом его достоинств и недостатков, лишь фиксировало эту ситуацию. Если даже в отношениях с Белоруссией и Украиной дела обстояли более чем сложно, то что говорить о других государствах, возникших из бывших советских республик? Уместно вспомнить океаны горя, выпавшие на долю миллионов и миллионов русских людей, которые не по своей воле оказались в одночасье за границами своей родины - России. 25 миллионов русских потеряли свое Отечество в результате сепаратистского шабаша, разыгравшегося в 1991 г. и последующие годы. Известно, что после окончания Великой Отечественной войны официальной линией советского руководства было выравнивание социально-экономических уровней развития союзных республик. Это условие считалось базовым для укрепления единства СССР. В соответствии с этой установкой из России началась массовая миграция научно-технических кадров из центральных районов России в национальные окраины. Широкое промышленное строительство, создание новых энергетических мощностей, ирригационных систем, развитие науки и образования требовали хорошо подготовленных кадров, которые могла дать только Россия. За двадцать лет - с 1959 по 1978 год из центральных областей и краев России уехали более 2 млн. человек. К 1989 г. население Казахстана состояло на 38% из русских, в Латвии наших соотечественников было 34%, в Эстонии - 30%, в Киргизии - 21%, на Украине - 22% и т. д. Русские в силу своего образования, жизненного опыта, навыков занимали ведущие позиции в промышленности, науке и образовании. Они по естественному праву входили и в административные аппараты республик. И вот когда рухнул Советский Союз, они почти мгновенно превратились в дискриминируемое меньшинство, принявшее на себя все удары этнической нетерпимости. К тому же русские не имели навыков самоорганизации, в большинстве случаев не имели родовых корней, жили в виртуальном мире, созданном официальной пропагандой, "вечной и нерушимой дружбы народов", "пролетарского интернационализма" и прочей белиберды, которая подкреплялась только силой партийно-государственной машины.

Началась волна вытеснения русских. Все республики объявили себя национальными государствами, где по фашистским образцам титульная нация получила права "арийской", а все остальные низводились до уровня второсортных. Русский язык везде (кроме Белоруссии) был лишен статуса государственного. Для меня это было поразительно, потому что я знал, что в Финляндии, где численность шведов едва составляет 5% от всего населения, шведский язык, тем не менее, считается государственным. В далеком Парагвае, где уже полтысячи лет господствует испанский язык, тем не менее, сохранился в качестве государственного и язык аборигенов - индейцев куарани. Канада является классической двуязычной страной, где в равной степени сосуществуют английский и французский языки. Везде, где люди живут по законам демократии, проявляется уважение к исторически сложившимся языковым реальностям. Постсоветское пространство стало полем крайнего этнического мракобесия.

Где одним махом, а где постепенно было ликвидировано информационное поле на русском языке: закрыто большинство газет и журналов, ограничено поступление и распространение публикаций, радио и телевидение почти повсеместно перешли на языки "титульных" наций. Тем самым было нарушено право на свободу доступа к информации.

Преподавание на русском языке в высших и средних учебных заведениях быстро сворачивалось. Число школ для желающих учиться на русском языке катастрофически уменьшалось. Учебники перестали издаваться. Все общественные дисциплины (литература, история и пр.) стали преподаваться в трактовке "титульных" наций, где России отводилась роль империалистической державы, веками подавлявшей и эксплуатировавшей коренные народы.

Русских выдавили из всех властных структур. В Казахстане, например, нарезают границы избирательных участков таким иезуитским образом, чтобы даже при наличии компактного русского населения допустить минимум депутатов в законодательные органы власти. От 30% русского населения в местном парламенте русских депутатов всего 7%. Всякая попытка русских организовать свои национальные объединения встречается в штыки и трактуется как попытка сеять межнациональную рознь.

Лишенные возможности пользоваться элементарными гражданскими правами, не имеющие перспективы дать своим детям достойное образование на родном языке, видя перед собой закрытыми все пути-дороги для самовыражения, русские люди пытались хотя бы бегством спастись от навалившейся на них напасти. Но перед ними встала стена непроходимых бюрократических рогаток, расставленных новой властью с обеих сторон границы. Трем беловежским подельникам и в голову не пришло подумать о судьбах почти трехсот миллионов человек принадлежавших к одной - юридически единой - советское нации, каждый представитель которой имел одинаковый паспорт и одинаковое гражданство. За одну ночь в Беловежском логове миллионы людей были вышиблены из привычных правовых ячеек. Человек, заработавший пенсию в одном краю бывшего СССР, а живший в момент развала в другом краю, лишался пенсии: "Вам дали ее в другом государстве, вот там и получайте!". Если же человек выработал весь полагающийся трудовой стаж в одной из национальных республик, а теперь собирался уехать в Россию, ему не давали документов на право получения пенсии. В среднеазиатских республиках осело очень много бывших ссыльных и осужденных. Они теряли право на материальную компенсацию: "Ты был осужден в другом государстве, вот там и получай!".

Попытки русских людей получить российское гражданство в только что учрежденных российских консульствах и посольствах натыкались на непроницаемое безразличие. И здесь не было вины дипломатов, они выполняли указания из Центра. Моя дочь с мужем, российским дипломатом, оказалась в те годы в одной из только что учрежденных самостоятельных республик. В своих письмах на Родину она со слезами писала, как русские пожилые люди, отчаявшись выбраться в родные края, шли к православным храмам и ложились умирать на паперти. Голод и разруха в этих самостийных государствах ударили прежде всего по городскому населению. Жители городов из числа местного населения имели родственников в деревне, могли получить помощь или уехать к ним. У русских же не оказалось родственного ресурса, и они жили за чертой бедности.

Новой ельцинской власти не были нужны исстрадавшиеся беглецы из ближнего зарубежья (такой эвфемизм был придуман для названия бывших союзных республик), которые на весь свет проклинали Б. Ельцина как одного из главных виновников развала Советского Союза, несущего основную ответственность за разорение миллионов семейных гнезд и искалеченные судьбы одной шестой части русской нации, - именно столько людей было брошено на произвол судьбы за пределами "демократической России". В разоренном отечестве для новых изгоев не находилось ни крова, ни земли, ни работы, ни теплого слова сочувствия. Писатель А. Солженицын с горечью отмечал, что и в самом русском народе на коренных русских землях угасло чувство родства со своими соотечественниками, попавшими в беду. Редко где их встречали с радостью, а все больше норовили обругать нахлебниками, обобрать, да еще и вытолкнуть из своих разрушающихся общин.

Медленно создавалась Федеральная миграционная служба России, вяло развертывались ее отделения по областям и краям. Рахитичный бюджет наполнялся едва на 15% от намеченного, да и те средства, которые поступали, разворовывались чиновниками. Ссуды были ничтожно малыми, отказывали в прописке даже у родственников. А ведь среди бежавших от этнического произвола до 40% составляли люди с высшим образованием, но угасавшей Родине они были не нужны. Своих было некуда девать, безработица и нищета выкашивали целые поколения русских интеллигентов и специалистов.

Не могу не процитировать слова Александра Исаевича Солженицына, писавшего: "Самодовольные наши правители, когда с легкостью подписывали мгновенный распад страны, безо всяких договоров и условий, - разве задумались, что значит резать по живому телу? Ни в одном российском заявлении после Беловежья память и забота об этих брошенных не прозвучала, а уж тем более не была объявлена со стороны России открытая возможность всем отторгнутым, любому - каждому, в любой изъявленный момент свободно получить российское гражданство. (Да хотя бы оценили, что возврат отторгнутых на Родину - при нашем миллионном вымирании массивный жизненный государственный интерес. Ведь пополнили бы наш редеющий народ!) Российские власти, занятые своими расчетами, интригами и провалами, за 7 лет не нашли в себе твердости или смелости сделать решительное движение в защиту соотечественников, брошенных в СНГ" (А. Солженицын. "Россия в обвале". М., 1998, стр. 64). Прав был мятежный писатель, когда сравнивал безразличие Б. Ельцина к русским людям, оказавшимся в беде, с безразличием И. Сталина к 5 млн. русских солдат, оказавшихся по его вине в немецком плену в первый год Второй мировой войны и лишенных Родины, отказавшейся от них.

Жутко подумать, до какого состояния власти довели страну, ее народ, если у него теряется инстинкт самосохранения. Франция времен де Голля нашла в себе решимость и силу принять около миллиона французов из потерянного Алжира. Разгромленная во Второй мировой войне Германия сумела приютить миллионы немцев, выселенных из Пруссии, Померании, Силезии. Не забудем, что Германия всегда принимала живейшее участие в судьбе немецкой колонии, оказавшейся во времена Екатерины Великой на российской земле. У России пропал инстинкт материнства, она по-кукушечьи безразлична к своим детям, а детям ничего не остается, как гасить в себе невостребованную любовь к отечеству и искать счастья на чужбине.

Если в 1994 г. из Казахстана в Россию приехали 304 тыс. русских, то уже в следующем году приехавших была 191 тыс., а в 1996 г. - немногим более 100 тысяч. Люди потеряли доверие к Родине.

Всякий, кто захочет узнать сухую статистику о безмерной гуманитарной катастрофе, постигшей в первую очередь русский народ, но не миновавшей и другие народы бывшего Советского Союза, может получить ее в бесстрастной книге "Миграции и новые диаспоры в постсоветских государствах", изданной Институтом этнологии и антропологии Российской академии наук в Москве в 1996 году.

Ни сам Ельцин, ни его придворная обслуга, понаписавшие кучи книг-воспоминаний, ни единым словом не касаются этой массовой человеческой трагедии, сродни которой только гитлеровские зверства во Второй мировой войне.

Всякий раз я спрашивал себя: почему российские дипломаты не ставили вопрос перед Организацией Объединенных Наций об оказании помощи русским беженцам? Почему палестинцы, согнанные евреями со своих родных мест, годами пользуются статусом беженцев, получают от международных организаций материальную и иную помощь, а многие даже цепляются за статус беженца, чтобы сохранить возможность пользоваться определенными видами помощи. Почему правоохранительные организации, крикливые борцы за права личности и демократию, расплодившиеся и в России, ни разу не подняли вопрос о систематическом и тотальном нарушении прав русских в новых постсоветских государствах? Я не могу найти иного ответа на этот вопрос, как только тот, что в 90-е годы XX века власть в России стала антинациональной - сверху донизу, от первого лица до последнего чиновника, а все так называемые "общественные" правоохранительные организации создавались и использовались исключительно в интересах своих зарубежных хозяев.

В эти же годы получила бурное развитие другая ранее наметившаяся тенденция: заселение России выходцами из бывших национальных окраин. Возникла проблема так называемых мигрантов. Еще в годы советской власти было заметно постепенное нарастание потока лиц нерусской национальности, которые мигрировали в центральные области России. В отличие от русских, командированных или направляемых по другим каналам в национальные республики и состоявших в основном из научно-технической интеллигенции, специалистов высокой квалификации, встречный поток нес в Россию в основном искателей легкой жизни, торговцев, работников сферы услуг, околорыночных дельцов и т. д. Из лиц производственных профессий можно отметить только нефтяников из Азербайджана, которые ехали осваивать новые нефтяные месторождения в Сибири.

Когда же в 1991 г. в России рухнули все внутренние скрепы и страна стала бурно криминализироваться во всех сферах своей жизни, волны нерусской миграции стали буквально захлестывать ее города. Переселялись не только любители легкой жизни, но и потенциальные нарушители законности. Например, одних азербайджанцев в России в 1989 г. было 300 тыс. человек, а всего через 7 лет в 1996 г. - их стало уже более двух с половиной миллионов. Грузия за годы "демократических" преобразований потеряла треть своего населения, т. е. более 1,5 млн. человек. В подавляющем большинстве бежавшие грузины осели в России. Сюда их привлекал более высокий уровень жизни, а главное - широкое поле для так называемой коммерческой, предпринимательской деятельности. Для русских беженцев не находилось ни жилья, ни работы, а вот для братьев с Кавказа русские власти распахнули двери. При советской власти были жесткие ограничения на прописку в Москве, а "демократические" городские власти при Юрии Лужкове стали открыто торговать правом жить в столице. Была установлена сумма, уплатив которую мигрант становился законным москвичом. Поскольку выходцы с Кавказа и из Средней Азии преимущественно занимались торговлей, они и стали обладателями первоначального капитала, который позволял им покупать квартиры, а затем и промышленные предприятия. В благоприятной среде беззакония сложились преступные кланы на национальной основе. Даже рядовой милиционер уверенно скажет, что подавляющее большинство криминальных авторитетов, называемых "ворами в законе", принадлежит к грузинской национальности. Памятна история крупного уголовного авторитета Отари Кантришвили, который вместе с братом и группой соотечественников создал преступную группировку, занимавшуюся вымогательством средств в крупных размерах с предпринимателей и коммерческих структур. Кончилось дело тем, что он пал жертвой - как и его брат внутрибандитской борьбы.

Азербайджанская мафия оседлала в России в основном мелкооптовую и розничную торговлю, взяв под контроль практически все рынки Центральной России: продовольственные и частью промышленные. Их засилье вызывало остро негативную реакцию со стороны населения и конкурирующих групп. Нередко города становились аренами жестких столкновений, сопровождавшихся насилием. Высокая степень внутренней организации помогает преступным сообществам выдерживать даже противостояние с властями. Известен случай, происшедший в Москве, когда на почве внутренних разборок был убит один торговец азербайджанской национальности. Проживающая в столице азербайджанская диаспора в считанные часы смогла мобилизовать своих соотечественников на демонстрацию протеста. Многотысячная компактная толпа двинулась по Комсомольскому проспекту к центру города, где путь ей преградили отряды ОМОНа. Только выдержка милицейских чинов предотвратила опасное развитие ситуации.

Выходцы из Ингушетии нашли себе в высшей степени прибыльное дело: скупку на местах добычи золота и драгоценных камней и перепродажу их в крупных городах России и за рубежом. Повязанные внутренней кровной круговой порукой, такие преступные группировки оказываются трудноуязвимыми для российских спецслужб. Арестованный с поличным уголовник наотрез отказывается сотрудничать со следствием, спокойно принимает любой приговор, будучи уверенным, что "общак" позаботится о его семье. Во всех поселках и городах - от Иркутска до небольших приисков - разбросаны опорные пункты и конспиративные квартиры преступников, которые никогда ранее не селились в этих достаточно суровых краях.