Каменные жертвенники

Каменные жертвенники

Каменные жертвенники, широко распространенные в Литве и отчасти в Латвии, использовались для возложения жертв. Надо заметить, что на самом жертвеннике огонь не разводился.

Четко определенный регион распространения, типичные формы и технология обработки аукштайтийских и жямайтийских жертвенников позволяют говорить о сравнительно молодом возрасте этих культовых памятников, связанных с модернизацией балтского язычества. К концу первой трети II тыс. еликое княжество Литовское оставалось единственным языческим государством в Европе{217}, и вынуждено было централизовывать и унифицировать свою государственную религию.

Археологические находки (бубенчики, битая керамика, кострища) и этнографические сведения позволяют предположить, что около жертвенников проводились языческие ритуалы{218}. Есть основания предполагать, что модернизация балтской религии возродила культ камней. Любопытно, что возрождение культа камней произошло и у славян в период массовой колонизации Русского Севера не ранее XV в.{219}.

Известны легендарные жрецы — реформаторы балтской веры: Совий, Швянторагис, заново введший обряд сжигания умерших. Известны и имена верховных жрецов — Лиздейки, Вайдилы, Гинтаутаса. Никто не оспаривает существования Ромувы как религиозного центра балтской веры и титула главы института жрецов — Кривю Кривайтиса. После неудачной попытки короля Миндаугаса крестить Литву в XII веке балтская религия окрепла. В Великом княжестве Литовском, окруженном православными княжествами и христианскими орденами, язычество было государственной религией, объединяющей основные слои тогдашнего общества: воинов и земледельцев{220}. Характерной чертой балтской веры, как открытой системы, была терпимость. Она позволяла литовцам-язычникам продуктивно сотрудничать и жить вместе с иноверцами, составлявшими часть населения Великого княжества.

Литовский великий князь Йогайла, ставший королем Польши, в 1387 г. крестил Литву и в 1417 г. — Жямайтию. Этим именем литовцы больше не называют своих сыновей. Инквизиция в Литве сожгла тысячи ведьм, хранительниц древней традиции; за жрецами в лесах Литвы польские паны устраивали охоты даже в XVIII в.{221}. Тем не менее, еще в XIX–XX вв. в литовских деревнях еще жили знахари, лечившие заговорами и травами. Заколов свинью очень популярными были прогнозы по печени об урожае и погоде, совсем как в Древнем Риме.

Жертвенниками были все священные камни, на которых приносились жертвы. Известны и наиболее ранние формы жертвенников. В районе Шилале у городища Пакисио на левом берегу речки Киса лежит жертвенник Кунигишкю, его еще называют «Камнем святого Йонаса». С южной стороны на камне есть углубление 30 х 80 см, напоминающее кресло. Рассказывают, что в старину на нем жгли огонь, жертвовали телят. У камня действительно было найдено много углей и костей животных. В 1971 г. В. Урбонавичус изучил окружение камня и нашел три, один поверх другого, каменных настила, а также три ямы, в которых возжигался огонь. Сохранился документ, в котором написано, что в 1740 г. на суде ведьм Й. Колишка. при допросе признался, что его жена Катрина научилась колдовать именно в Пакисио у ручья{222}.

В хронике М. Стрийковского сообщается, что в Вильнюсе, на том месте, где сегодня стоит кафедральный костел, великий князь Гедимин поставил богу Пяркунасу кремневый камень, рядом с которым постоянно горел огонь, поддерживаемый дубовыми дровами. Можно предположить, что святой огонь высекали из этого Гедиминова кремня. Возможно, что именно у этого камня в 1329 г. князья Кейстут и Ольгерд поклялись Пяркунасу защитить Литву. На месте, где сегодня стоит костел святого Станислова, стоял другой каменный жертвенник. Там, где стоит костел Петра и Павла, как гласит легенда, в старину был жертвенник богини любви Милды.

Еще в ХIХ в. С. Даукантас писал, что литовцы, выходя косить рожь, «на горке ставили камень для жертвоприношений…».

Слово aukuras («жертвенник») имеет два корня: auka («жертва») и kurti («жечь»). Но, хотя в литовских легендах и говорится, что «в старину на камнях богини Лаумес жгли огонь и себе еду варили», на жертвенниках огонь не разводился. Аукштайтийские и жямайтийские жертвенники скорее выполняли функцию каменного стола с выбитыми на нем чашами для угощений земных и небесных богов. Священный огонь жгли богам подземелья в выложенной камнями яме, рядом с жертвенником. У жертвенников также найдены кострища бытового назначения, где, видимо, готовилась пища для участников обряда.

В ходе развития балтского общества и балтской религии в раннем Средневековье появились определенной формы строго функциональные каменные жертвенники двух типов.

Аукштайтийские жертвенники распространены в восточных и северных районах Литвы. Их найдено около 250{223}; в музее Румшишкю хранятся 5 аукштайтийских жертвенников, в Пасвалисе краевед А. Стапуленис собрал около 40 аукштайтийских жертвенников, около 10 — в Жеймялисе собрал краевед Й. Шлявас. Директор Краеведческого музея городка Шедува В. Шенаускас в Радвилишкио районе нашел и описал 9 аукштайтийских жертвенников. Небольшие шириной до 0,5 м найдены жертвенники во дворце Веркяй. Шесть жертвенников вмурованы в стены подземелий, один — найден во дворе замка Медининкай. Веркяй был языческим религиозным центром. Здесь в 1414 г. 28 июля умер жрец Гинтаутас, ученик верховного жреца Лиздейко.

Обычно такие жертвенники — это округлые плоские камни, напоминающие жернова с отполированной выемкой. Выемки, высверленные на аукштайтийских жертвенниках, диаметром около 15 см, глубиной около 12 см, бывают разных форм. Чаши на жертвенниках годятся и для жидких, и сыпучих жертв. Р. Матулис предполагает, что чашу высверливали при помощи песка и воды, поворачивая вставленный деревянный столбик{224}.

Некогда, посещая с отцом родственников, мы нашли пять неизвестных ранее аукштайтийских жертвенников. В городе Пумпянай один, небольшой жертвенник, диаметром 50 см, с выемкой диаметром 7 см, вмурован в лестницу костела. Увы, в 1997 г. при ремонте лестницы его залили бетоном. Второй жертвенник, обколотый с двух сторон, лежит перед аптекой. Его диаметр 65–78 см, толщина камня 5-32 см, диаметр выемки 16 см, глубина выемки 18 см.

У реки Левуо, в деревне Даукнишкиай, в усадьбе г-на К. Кузмы также хранятся два аукштайтийских жертвенника. Один из них, упоминаемый Р. Матулисом в его книге, имеет черный цвет, толщиной 10–35 см; размер верхней части 120?75 см, в ней высверлена конусная чаша диаметром 21 см и глубиной 16 см. Второй, круглый жертвенник, из розового гранита, диаметром 75 см и толщиной 23 см, с чашей глубиной 15 см, нашла г-жа Кузмене на лугу у реки и поставила рядом с черным жертвенником.

Самый западный из найденных аукштайтийских жертвенников найден в поселке Тришкяй у дома № 24 по улице Жямайтес. Г-н Р. Кляманскис сажал яблоню и наткнулся в земле на перевернутый жертвенник диаметром около 70 см и толщиной 25 см с отполированной конусной выемкой диаметром 18 см и глубиной 15 см. Вокруг выемки выбиты нечеткие знаки, напоминающие руны{225}.

В Паневежском районе в деревне Шяшку в усадьбе г-на П. Кучаса с давних времен хранится жертвенник из розового гранита правильной округлой формы, диаметром 70–80 см, толщиной 25–30 см, с отполированной конусной выемкой диаметром 12 см и глубиной 17 см. Г-н Кучас, вспоминая свое детство, говорил, что его дед что-то перетирал в выемке жертвенника, как в каменной ступе.

В литературе известны и другие рассказы о том, как в каменной чаше жертвенника перетирали табак, мак, семена конопли и льна. Думаю, что это отголосок древнего ритуального действия. По традиции и теперь, в праздник зимнего солнцеворота — Кучиос, в числе девяти ритуальных блюд готовят молоко из мака и перетертую коноплю. Наркотические вещества, конечно, помогали общаться с богами и душами предков, вызывали пророческие сны. Пиво было и есть основным ритуальным напитком, который надо пить весь год, а в праздники — обязательно. Древние пруссы ритуально пили пиво, держа ковш зубами, а испив — бросали ковш через плечо, не касаясь руками. Крестоносцы с завистью писали, что пруссы, с полными ковшами пива, начинали славить своих богов с самого утра…

Возвращаясь к символическому родству аукшайтийских жертвенников и жерновов (зернотерок), нельзя не вспомнить о том, что и в наши дни на городище Стаетишкио в Швенчионайском районе совершается обряд, очевидно имеющий очень древние корни. Раз в году на десятое воскресенье после Пасхи люди по пути в костел Адутишкиса поднимаются на городище и возлагают жертвы — лен, шерсть, монеты — на каменные жернова. Молясь, они просят Бога о здоровье, украшают крест и сами жернова. Видимо, жертвенники и жернова были схожими не только по внешнему виду, но и по своей мифологической функции.

Жямайтийские жертвенники — самые красивые каменные памятники древней балтской религии. Их ставили в святых лесах, дубовых рощах, рядом с речками. С насильственным введением христианства святилища стали тайными, язычники обустраивали их в трудно доступных местах, в лесных чащах, в болотах, через которые к святилищу вели тайные подводные тропы — кулгринды. В центре святилища, под небом, на каменном постаменте стоял жертвенник с широкой и неглубокой чашей. В чаше жертвенника, которая была значительно приподнята над землей, набиралась святая вода.

Жямайтийские жертвенники — это крупные, высотой до 1 м, обтесанные с боков железными долотами камни, напоминающие часть античной колонны. Чаша на жертвеннике обычно бывает выбита одна, цилиндрическая, диаметром 18–57 см, с выпуклой серединой дна и углубленными краями. В некоторых случаях от чаш отведены канавки для стока воды. Про «обтесанные» жертвенные камни Л. А. Юцевичюс писал в журнале «Tygodnik Peterburgski» в 1836 г., что у таких камней бывают Богини и ткут судьбы людей.

Распространены жямайтийские жертвенники на западе Литвы и в Курземе. Их зарегистрировано около 40. По мнению В. Вайткевичюса, распространение жямайтийских жертвенников соответствует территории, на которой проживали курши.

Любопытно, что один такой «обтесанный» жямайтийский жертвенник найден в Псковской области в деревне Гдовск. Выемку на нем называют «следом Богородицы». Фотография жертвенника, сделанная Е. А. Лучиным, опубликована в книге А. А. Панченко{226}. Возможно, история этого жертвенника такова.

После смерти великого князя Миндовга в 1263 г. найшенальский князь Довмант бежал из Литвы в Псков, где был тепло принят псковичами, женился на внучке великого князя Александра Невского и в 1266 г. был избран псковским князем. В Пскове Довмант выстроил практически непобедимую на то время крепость («Довмантов город») и, защищая псковскую землю, не раз гнал прочь рыцарей Ливонского ордена:

«Слышав же местер{227} земля Ризския мужество князя Довманта, ополъчився в силе тяжце без Бога, прииде къ граду Пскову в кораблех, и в лодиях, и на конях…

…И Довмант же во множестве ярости мужьства своего, не дождав полков новогородцких, с малою дружиною с мужи псковичи выехав, Божиею помощию изби полки их, самого же местера раниша по лицу».

(Средневековая русская «Повесть» о князе Довманте).

Благодарные псковичи сохранили меч князя Довманта; реликвией мог оказаться и жертвенник, видимо, принесенный теми пятью сотнями язычников-жемайтийцев, что сопровождали его в Псков.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.