9

9

Страшное известие он узнал 31 июля. Распоряжение британского правительства гласило, что в качестве его будущей резиденции избран остров Святой Елены: «там здоровый климат, а его местоположение позволит относиться к Вам с большим снисхождением, чем это могло бы быть в другом месте».

Если Наполеон вспоминал эти слова на Святой Елене, где его охранял полк солдат на суше и два корабля на море, он должен был понять, что в Европе его бы просто посадили на цепь.

Наполеон протестовал: «Я не военный преступник!». Он заявил, что если бы знал свою судьбу, то еще подумал бы, прибегать ли ему к «гостеприимству» Англии. Все эти слова на англичан никакого впечатления не произвели. Маршан пишет, что в тот же вечер от Наполеона лорду Кейту было передано письмо со словами: «Я хочу свободно жить в Англии под защитой и наблюдением закона, выполняя все обязательства и принимая все меры, которые могут оказаться уместными». Маршан опасался, что Наполеон решит отравиться, благо «он носил на себе то, что позволило бы ему отрешиться от врагов». К пущему ужасу верного слуги, Наполеон в тот вечер приказал читать ему из «Жизни знаменитых людей» отрывок про Катона-младшего (он много лет боролся против Цезаря, а потеряв всех своих сторонников, покончил с собой).

Однако через полчаса император «встал с постели с таким спокойным и невозмутимым видом, что все мои страхи тут же исчезли», – пишет Маршан, продолжая: «В нем утвердилась непреклонная решимость жить и демонстрировать цивилизованной Европе, на что способна великая душа, оказавшись в несчастье».

Впрочем возможно, что у императора просто появился новый план. Андре Кастелло сообщает, что император пробовал связаться с английским юристом сэром Самуэлем Ромилли, чтобы привести в действие «Habeas Corpus act», согласно которому задержанный, чья вина соответствующим образом не доказана, освобождается из-под стражи. Сэр Самуэль Ромилли получил просьбу императора и даже попробовал кое-что для него сделать. Некоторый шанс задержаться в Европе появлялся, если бы император Наполеон был бы вызван повесткой в суд. Ромилли выбрал дело адмирала Кокрейна, который в 1806 году отказался атаковать французскую эскадру возле Малых Антильских островов и пошел за это под суд. Кокрейн, узнав о хитроумном маневре, загорелся идеей и согласился вызвать Наполеона на свой процесс. Он должен был начаться 10 ноября 1815 года – до этих пор и до окончания судебного рассмотрения Наполеон должен был оставаться в Англии. А там – как знать?..

Но надо же было еще вручить ему повестку! Это можно было сделать через лорда Кейта, но тот просто сбежал. «Беллерофонт», едва началась история с повесткой, вышел в открытое море. Повестка так и не была вручена: видимо, сама судьба не позволила великому окончательно превратиться в смешное…

6 августа, поняв, что и это сражение проиграно, Наполеон написал письмо, главными словами которого были: «я по своему свободному волеизъявлению поднялся на борт «Беллерофонта» и не являюсь никаким пленником; я являюсь гостем Англии». При этом Наполеон даже не знал, к кому адресоваться – французский народ далеко, принц-регент и монархи-победители его письмами пренебрегают. В результате Наполеон обращается «к Небу и людям…».

От всего этого у императора сдали нервы. Андре Кастелло приводит слова одного из моряков «Беллерофонта», увидевшего Наполеона 7 августа, при переходе на «Нортумберленд»: «Он был неряшливо одет, небрит, лицо бледное, изможденное, походка нетвердая. Тяжелые веки, на лице неизбывная глубокая грусть… Простого смертного такая картина трогала до слез. Наша палуба казалась нам местом его казни. Не хватало лишь палача, топора и плахи».

Свою саблю Наполеон так и не отдал. Не сдали свои шпаги также Бертран, Гурго, де Монтолон и Лас-Каз.

Наполеон переправился на «Нортумберленд» в шлюпке. Когда он поднимался на борт, Бертран прокричал: «Император!», но барабаны промолчали. Они начали бить, лишь когда на палубу вступил лорд Кейт. Наполеон грустно сказал адмиралу Кокберну, назначенному главнокомандующим военно-морской базой на мысе Доброй Надежды: «Месье, готов исполнять ваши приказы». Однако уже к вечеру Наполеон пришел в себя и за ужином распоряжался, будто был за столом главным человеком. Когда после еды англичане приготовились поболтать, передавая друг другу флягу с портвейном, Наполеон вышел из-за стола.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.