Проблема авторства

Проблема авторства

На Западе написаны целые библиотеки книг о том, действительно ли Уильям Шекспир является автором великих творений, изданных под его именем. В Англии и США существуют специальные научные общества, имеющие единственную цель – обосновывать «права» избранного ими кандидата на роль Шекспира.

У нас, начиная еще с советских времен, как-то традиционно никто не проявляет особого интереса к этой литературе и не жаждет объявлять великого поэта самозванцем, поэтому упомянутые исследования сравнительно мало известны. И тем не менее, следует выслушать обе стороны.

Более двух столетий после смерти драматурга никто не сомневался в том, что Уильям Шекспир из Стратфорда, актер труппы «Слуги Его Величества», написал и стихотворения, изданные под его именем, и пьесы, в 1623 году собранные в фолио его друзьями-актерами. Однако примерно в 1850 году в авторстве Шекспира возникли сомнения, которые и сегодня разделяются многими. Трудно сказать, откуда пришла такая идея. Возможно, причиной послужило то, что люди Викторианской эпохи верили в необходимость образования для писателя, а Шекспира считали необразованным – по выражению Т. Карлейля, «бедным крестьянином из Уорикшира».

Что же заставило почитателей Шекспира усомниться в авторстве его пьес? Почему шекспироведы разделились на два лагеря: на так называемых «стратфордианцев» и «нестратфордианцев»?

Основными точками отправления скептиков послужили следующие моменты. Шекспир родился в обычном небольшом городке Стратфорде, родители его, возможно, были неграмотны, и неизвестно, посещал ли он вообще школу. В возрасте восемнадцати лет Шекспир, как мы уже упоминали, женился на Энн Хетуэй, которая была старше его на восемь лет, у них родилось трое детей, то есть он был почтенным отцом семейства. Что подтверждается тем, что, возвратившись за несколько лет до смерти, последовавшей в 1616 году, в Стратфорд, он приобрел недвижимую собственность, занимался дачей денег в рост (хотя в своей пьесе «Венецианский купец» страстно обличал ростовщичество), составил завещание… Не уцелело рукописи ни одной из пьес Шекспира, ни одного его письма.

Сомнения возникли давно. В 1747 году священник Джордж Грин обнаружил завещание Шекспира, составленное нотариусом Френсисом Коллинзом. В нем кроме собственноручной подписи Шекспира была записана с его слов последняя его воля и некоторые бытовые детали. Было подсчитано все до последней вилки, написано, кто из родственников и в какой доле должен унаследовать шекспировское имущество и капитал. Например, своей жене великий драматург завещал лишь кровать «со всеми принадлежностями», причем ту, что «поплоше». Своим друзьям-актерам Ричарду Бербеджу, Джону Хэмингу и Генри Конделлу драматург оставил деньги на покупку колец. Но при этом ни слова не сказано о рукописях (может быть, актер Шекспир знал, что они чужие и не принадлежат ему?) или книгах, а последние в то время стоили немало и представляли большую ценность. Но ведь будь он таким разносторонне образованным человеком, каким несомненно был автор сочинений, изданных под именем Шекспира, в его доме просто обязаны были быть книги…

Придерживающийся стратфордианской позиции американский шекспировед С. Шенбаум в своей книге «Шекспир. Краткая документальная биография» (1977) пишет: «Некоторое недоумение вызывало то, что в завещании не было перечислено никаких книг или литературных рукописей. Однако это не столь уж странно, как может показаться. Шекспир не располагал рукописями своих пьес – они принадлежали труппе «Слуг Его Величества». Книги могли быть отдельно перечислены в посмертной описи, но таковой не сохранилось».

Как мог величайший драматург в истории человечества быть столь мелочным в бытовых деталях и не заикнуться о рукописях? Как было доказано позже исследователями, человек, оставивший это завещание, был практически неграмотным и с трудом выводил свою подпись. Существует несколько ее вариантов. Одна из них стоит под портретом Шекспира, которым предваряется восьмитомное полное собрание произведений Шекспира, выходившее в СССР с 1957 по 1960 год. Этот портрет с той же подписью появился в полном собрании сочинений, выпускавшимся издательством «Интрейд Корпорейшн» с 2001 года.

Сейчас известно, что словарь Шекспира насчитывает около 20 тысяч слов, то есть, как пишет один из самых известных российских шекспирологов Илья Гилилов в своей книге: «В два-три раза больше, чем у самых образованных и литературно одаренных его современников и даже писателей следующих поколений и веков (для сравнения, у Джона Милтона, Фрэнсиса Бэкона – по 8 тысяч слов, у Уильяма Теккерея – 5 тысяч). Англичанин нашего времени, имеющий высшее образование, употребляет не более 4 тысяч, а малообразованный провинциальный житель елизаветинской Англии обходился 1 тысячью или даже половиной того. Такой огромный разрыв говорит сам за себя – ничего подобного история мировой литературы не знает. Шекспир ввел в английский язык, как сообщает Оксфордский словарь, около 3200 новых слов – больше, чем Бэкон, Джонсон, Чапмен, вместе взятые».

Содержание пьес Шекспира, по мнению многих исследователей, тоже говорит о широкой образованности их автора, хорошо разбирающемся в античной литературе, римском и английском праве, географии, нескольких иностранных языках, многих вопросах государственного управления, что можно встретить лишь у опытного политического деятеля. В некоторых своих пьесах автор откровенно выражает симпатии к аристократии и презрение к черни, что довольно странно у сына обывателя мелкого провинциального городка.

При этом те немногие автографы Шекспира, в авторстве которых можно быть уверенными с большей или меньшей вероятностью, выглядят так, как будто бы человек только недавно научился читать и писать. Сомнительны даже сохранившиеся подписи Шекспира под несколькими юридическими документами. Что касается стратфордских носителей фамилии Шакспер, то в книге С. Шенбаума приводятся несколько вариантов ее написания: Shakspere, Shackspere, Shaxpere, Shakesper, Shackspeere, Shakyspere. Они указаны в церковных документах того времени. Как мы видим, среди них нет привычного нам варианта написания фамилии как Shakespeare.

Кончина Шекспира в Стратфорде и тем более за его пределами прошла совсем незамеченной. На его смерть не было написано ни одной элегии, как это было в обычае того времени. Ни один современник прямо не говорит об актере Шекспире как авторе выходивших под этим именем произведений. А остальные, более глухие упоминания современников допускают двоякое толкование. Не называет имени Шекспира и актер Аллен, который вел дневник, где отмечал многие театральные события и происшествия тех лет. Зять Шекспира доктор Холл также в своем дневнике не обмолвился ни единым словом о том, что его тесть – автор известных произведений.

Все портреты Шекспира апокрифичны. Подозрение вызывает даже памятник, установленный на его могиле. Он изображает человека, мало похожего на портрет, приложенный к первому собранию сочинений Шекспира, вышедшему в 1623 году, то есть через семь лет после смерти актера в Стратфорде.

Некоторые исследователи личности Шекспира даже решили устроить Барду эдакое «раздвоение личности», пользуясь тем, что при «всеобщей малограмотности» тогдашней Англии казалось естественным искажение и невнимание к точной форме написания имен. Таким образом, исключив даты написания пьес, женитьбу, смерть родственников в Стратфорде и те события, которые все равно произошли бы, не будь Шекспира в природе вообще, им удалось, как белок от желтка, отделить ШЕкспИра от ШАкспира и получить вот такие радикально отличающиеся два списка:

ШЕкспИр:

1564 год, 23 апреля. Уильям Шекспир родился в Стратфорде-на-Эйвоне. В этом городе он прожил детство и юность. 1612 год. Шекспир возвращается в Стратфорд. 25 марта. Шекспир подписывает завещание. 23 апреля. Смерть Шекспира. 25 апреля. Похороны Шекспира.

ШАкспЕр:

Май 1597 года. Шакспер покупает второй по величине дом в Стратфорде, так называемый Нью-Плейс, за 60 фунтов стерлингов. Февраль 1599 года. Уильям Шакспер как пайщик принимает участие в строительстве театра «Глобус». Его доля – 10 процентов. Май 1602 года. Шакспер покупает у ростовщиков Комбов участок земли близ Стратфорда. 1602–1603 годы. Покупает и арендует строения в Стратфорде вблизи Нью-Плейс. Июль 1604 года. Шакспер привлекает к суду своего стратфордского соседа, аптекаря Филиппа Роджерса за невыплату долга. Июль 1605 года. Шакспер откупает у некоего Ралфа Хьюбода право взимать половину «десятипроцентного налога на зерно, солому и сено» (церковная десятина) с арендаторов бывших монастырских земель в трех ближайших деревушках, а также половину небольшой десятины со всего стратфордского прихода. Август 1608 года. Шакспер становится пайщиком театра «Блэкфрайерс» вместе с шестью другими членами труппы. Август 1608 – июнь 1609 года. Шакспер преследует через суд еще одного своего земляка, Джона Эдинбрука, за долг в 6 фунтов стерлингов плюс 1 фунт стерлингов 5 шиллингов в возмещение расходов и убытков. 10марта 1613 года. Шакспер покупает в Лондоне, в Блэкфрайерсе, дом за 140 фунтов и уже на следующий день, 11 марта, закладывает его за 60 фунтов бывшему хозяину на срок полтора года. 31 марта 1613 года. Шакспер переуступает кому-то принадлежащий ему пай в актерской труппе, ликвидирует свои финансовые интересы в Лондоне (детали неизвестны) и окончательно перебирается в Стратфорд.

Как видим, Шакспер был неплохим предпринимателем и не прощал своих должников, преследуя их в судебном порядке. Из предпринимательской биографии Шакспера видно, что бизнес настолько занимал его, что приходится удивляться, когда «Шекспир» успевал писать пьесы, ставить их в театре и еще играть в нем роли.

Покинув родной город с пустыми карманами, через двадцать пять лет Шакспер становится обладателем самого большого состояния в Стратфорде. В 1596 году он обращается в Королевское геральдическое управление с прошением о присвоении титула дворянина и права иметь фамильный герб. Прошение, как мы знаем, было удовлетворено.

Неизвестно, почему сторонники такого «шекспироделения» отказывают творческому человеку в деловой сметке (Рубенсу, Уолту Диснею, Спилбергу, Кингу, Айтматову их талант никогда не мешал выполнять дипломатические поручения и зарабатывать деньги). Тем не менее, примем пока к рассмотрению и эту точку зрения.

Есть еще одна дополнительная странность. В 1665 году антикваром Уильямом Дугдейлом было опубликовано описание достопримечательностей графства Уорик. В этом сочинении имеется изображение памятника Шекспиру. Другой подобный же рисунок помещен в первой биографии Шекспира, принадлежащей перу Роу и увидевшей свет еще через полвека, в 1709 году. На этих двух рисунках надгробие выглядит совсем по-другому, чем впоследствии, когда оно стало предметом поклонения бесчисленных почитателей гения великого драматурга. Памятник на этих первых рисунках изображает грузного бородатого человека, прижимающего к животу обеими руками какой-то мешок (или подушку). Следовательно, жители Стратфорда после 1709 года, когда имя Шекспира стало завоевывать всемирную славу, переделали памятник. Вместо мешка теперь в одной руке находится перо, а в другой – лист бумаги. В восторженном похвальном слове Шекспиру, составленном в связи с появлением первого собрания сочинений в 1623 году, близко знавший его современник – выдающийся драматург Бен Джонсон бросил таинственные слова: «Ты – памятник без могилы» (Thou art a Monument without a tombe). Сторонники существования Шакспера вопрошают: разве только этого не достаточно, чтобы возбудить серьезное сомнение в том, был ли актер Шекспир автором приписываемых ему пьес, не скрывается ли за этим многовековая тайна, которую должны разгадать настойчивые исследователи?

Тут (для сторонников «единства и неделимости» Шекспира) приведем доводы, свидетельствующие в пользу Барда. Во-первых, в книге был помещен не сам рисунок Уильяма Дугдейла (кстати, сделанный не с натуры, а по памяти), а гравюра с него. Что удивительного в том, что гравер (который в глаза не видел памятника) не разобрал некоторые детали рисунка антиквара? Последующие же гравюры только повторяли ошибку. Во-вторых, внешность свою человек выбирает не сам, и она, к сожалению, никак не связана с внутренним содержанием ее обладателя. Кстати, интересно знать, все ли мужчины после сорока сохраняют романтический вид и густую шевелюру?..

Впрочем, мы отвлеклись от доводов нестратфордианцев. Как сообщалось ранее, из «официальных» портретов Шекспира существует только один – тот, который помещен на титульном листе Первого фолио. Все шекспироведы обращали внимание на этот странный портрет, сделанный с гравюры художника М. Дройсхута. Мы видим человека с непропорционально большой головой, как бы отсеченной воротником от туловища, глаза его на разной высоте. Некоторые шекспироведы отмечают «одеревенелый вид» этого человека, хотя советский исследователь М. Морозов замечал на портрете кроме высокого лба «живые, умные глаза». Обращает на себя внимание один и тот же рукав кафтана, пришитый с разных сторон. Нестратфордианцы считают, что так было сделано умышленно с тем, чтобы показать «двойственность натуры Шекспира». В Первом фолио рядом с портретом Шекспира напечатано стихотворение Бена Джонсона «To the Reader».

Приведем прозаический перевод этого стихотворения, взятый из книги И. Гилилова «Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого Феникса».

«Эта фигура, которую ты видишь здесь помещенной, / Была для благородного Шекспира вырезана;/ В ней гравер вел борьбу/ С природой, чтобы превзойти саму жизнь:/ О, если бы только он смог нарисовать его ум/ Так же хорошо, как он схватил/ Его лицо; гравюра превзошла бы все, / Когда-либо написанное на меди, / Но так как он не смог, то, читатель, смотри/ Не на его портрет, а в его книгу/».

Почему Бен Джонсон советует смотреть читателю не на портрет, а в книгу? Не потому ли, что он как посвященный в «тайну Шекспира», знал, что на портрете изображен не истинный автор напечатанных в Первом фолио произведений, и портрет – лишь условное изображение Шекспира?

В авторстве Шекспира высказывали сомнение крупные писатели, даже Байрон, а также Диккенс, писавший, что должна вскрыться «тайна» «шекспировского вопроса».

Отрицание авторства актера Шекспира порождалось различными причинами. Очень нередко это было стремление отрицать возможность того, что гениальные шекспировские творения принадлежат перу выходца из народа, и приписать их одному из представителей правящих верхов. Часто играли немалую роль и погоня за сенсацией, и желание предложить новое эффектное решение вековой загадки. А порой были здесь и искренняя любовь к великим творениям английского гения (недаром работы ряда противников авторства актера Уильяма Шекспира немало способствовали изучению шекспировских сочинений), и протест против того образа довольного собой, благонамеренного и чинного стратфордского обывателя, который на основе немногих биографических черт рисовало западное литературоведение. Наконец, причиной могло быть просто желание опустить гения до своего обывательского уровня, уж если самому обывателю нет возможности подняться до высот гения.

В поисках вероятного автора дошедших под именем Шекспира сочинений скептики, разумеется, обратились к самому ученому елизаветинцу – Фрэнсису Бэкону. Выбор был неудачен, поскольку из всех образованных людей той эпохи Бэкон был меньше всех способен написать что-либо подобное – в чем легко убедиться, сравнив его очерк «Любовь» с «Ромео и Джульеттой» или с сонетами.

Есть наряду с Бэконом и другие претенденты. Главное место занимал среди них Кристофер Марло. В Америке, былом оплоте бэконианской теории, было популярно авторство Э. Дайера (около 1545–1607 гг.) которого защищал О. Брукс, написавший книгу о том, что Шекспир из Стратфорда был вовсе не поэтом, а всего лишь секретарем и литературным агентом. Но Дайер, как и Оксфорд, умер слишком рано и не мог написать позднейшие пьесы шекспировского канона.

На сегодняшний день кандидатов на роль великого Барда насчитывается ни много ни мало около шестидесяти. Пожалуй, трудно найти представителей елизаветинской аристократии, которых не наделяли хотя бы небольшим участием в сочинении шекспировских сонетов, трагедий и комедий. О многих из претендентов неизвестно даже то, что они когда-либо набросали хоть несколько стихотворных строк или проявляли интерес к театру.

Потом в число претендентов был зачислен граф Рэтленд. Позднее Рэтленда сменили графы Дерби и Оксфорд, сохраняющие роль главных претендентов вплоть до наших дней. Кандидатура Эдварда де Вира, семнадцатого графа Оксфордского, пользуется в Англии поддержкой множества влиятельных исследователей. Он гораздо более вероятный, чем Бэкон, кандидат, поскольку был поэтом, покровителем актерской труппы и, согласно Мересу, считался вместе с Д. Лили, Р. Грином и Шекспиром «лучшим среди нас по части комедии». К несчастью для сторонников Оксфорда, он умер в 1604 году – прежде, чем были написаны многие пьесы Шекспира, включая «Бурю».

Количество претендентов все возрастает, в их число попала даже жена Шекспира. Более того, появилась уже версия, что на самом деле Шекспир был итальянцем. Якобы он родился на Сицилии и звали его Микеланджело Кролаланца. Затем, спасаясь от инквизиции, он переехал в Англию и поменял фамилию. Отсюда, мол, и итальянский антураж – Верона, Венеция и др.

Среди нестратфордианцев есть сторонники авторства, принадлежащего лорду Хансдону, Генри Рисли, графу Саутгемптону и даже королеве Елизавете и королю Якову I.

Есть приверженцы идеи так называемого смешанного авторства. По их мнению, Шекспир, как автор пьес, это:

Роджер Мэннерс, 5-й граф Рэтленд + его жена графиня Елизавета Рэтленд + графиня Пембрук;

Марло + Бэкон + Оксфорд;

Бэкон + Рэтленд;

Графиня Пембрук + (ее сыновья) Уильям Пембрук и Филип Монтгомери;

Филипп Сидни + граф Оксфорд.

Пытаясь восстановить даты биографии знаменитого драматурга и заставить Барда выдать свою тайну, исследователи, что естественно, обращаются к его творчеству.

Они говорят: ничто из того, что нам известно о Шекспире, не заставляет предполагать, что он был каким-то таинственным, скрытным человеком, склонным держаться на расстоянии от друзей. Совсем наоборот, современники отмечали его природную любезность, обходительность и прямой нрав, и, видимо, он прошел свой жизненный путь достойно и открыто, сохраняя привязанность к своим собратьям по актерскому ремеслу, не тревожимый муками неудовлетворенного честолюбия.

«Поэтому особенной иронией судьбы было то, – справедливо замечает один из новейших биографов Шекспира Кеннел, – что непроницаемая завеса скрыла столь многие стороны его жизни и труда и что там, где он ближе всего подходит к сознательному самовыражению, результат, которого он достигает, ныне кажется наиболее покрытым тайной». Речь идет о знаменитых сонетах, загадку которых пытались разгадать многие сотни, если уже не тысячи, исследователей. Когда написаны были эти «сладкозвучные», как выразился один современник, сонеты, кто вдохновил поэта на их создание, о ком говорится в них? Большинство серьезных шекспироведов пришли к выводу, что по крайней мере часть сонетов связана с покровителем Шекспира молодым блестящим аристократом Генри Рисли, графом Саутгемптоном. Но такой, как и любой другой, ответ является только гипотезой. Этим широко пользуются антистратфордианцы – под этим именем объединяют всех противников авторства Шекспира из Стратфорда. Они постоянно превращают поэтические иносказания в намеки на обстоятельства жизни своего кандидата на трон «короля драматургов».

К примеру, вторая строфа 107-го шекспировского сонета гласит:

Свое затменье смертная луна

Пережила назло пророкам лживым.

Надежда вновь на трон возведена,

И долгий мир сулит расцвет оливам.

Пер. С. Маршака

Еще в XIX веке некоторые шекспироведы увидели в этих строках намек на поражение испанской «Непобедимой армады». И вот почему. Современник Шекспира Петручио Убальдино в «Трактате об испанском флоте» (1588) писал: «Боевой строй флота испанцев напоминал полумесяц». Рога «луны» были обращены к английскому берегу – командование армады надеялось поймать в образовавшийся полукруг и истребить вражеские корабли. Авторитетный биограф Шекспиpa Лесли Хотсон присоединился в 1949 году к мнению, что сонет 107 упоминает о разгроме Армады. Хотсон склонен считать, что есть еще два сонета (123-й и 124-й), содержащие отклик на события конца 80-х годов XVI века. Так, в сонете 123 можно прочесть:

…Те пирамиды, что возведены

Тобою вновь…

Пер. С. Маршака

Быть может, здесь имеется в виду реставрация по приказу папы Сикста V четырех египетских обелисков в 1586–1589 годах? В переводе С. Маршака, в котором даются и все приводимые ниже цитаты, первая строфа сонета 124 передана так:

О, будь моя любовь – дитя удачи,

Дочь времени, рожденная без прав, —

Судьба могла бы место ей назначить

В своем венке иль в куче сорных трав.

Однако оригинал допускает и другое толкование. Речь может идти о «пасынке судьбы, ненавистном для его времени». Хотсон склонен видеть здесь намек на французского короля Генриха III, ставшего ненавистным для парижан особенно после того, как в конце 1588 года он приказал заколоть герцога Гиза, и погибшего менее чем через год от кинжала Жака Клемана. Подтверждение этой догадки Хотсон хотел бы видеть и во второй строфе сонета, где поэт говорит про свою любовь:

…Ей не сулит судьбы слепая власть

Быть жалкою рабой благополучий

И жалкой жертвой возмущенья пасть.

Последняя строка в буквальном переводе – «пасть под ударом рабского возмущения». Таким образом, можно предположить, что сонеты 107–124 написаны в 1588 и 1589 годах. Обратимся теперь к сонету 104:

Ты не меняешься с теченьем лет.

Такой же ты была, когда впервые

Тебя я встретил. Три зимы седые

Трех пышных лет запорошили след.

Три нежные весны сменили цвет

На сочный плод и листья огневые,

И трижды лес был осенью раздет…

Последняя строка при дословном переводе звучала бы так: «Три благоухающих апреля сгорели в трех жарких июнях (Three April perfumes in three hot Junes burn’d)». Предполагая, что сонет 104 появился в 1589 году, первый сонет можно считать созданным в апреле 1586-го или в 1587 году (в зависимости от месяца написания сонета 104).

Приведенные выше гипотезы имеют некоторое основание, впрочем, весьма шаткое, особенно отнесение первого сонета к весне 1586-го или 1587 года. Оно полностью исходит из недоказуемого предположения, что поэт немедленно откликался на злобу дня – на этом построены и все остальные догадки, – а также из уверенности, что все цитированные сонеты относятся к одному и тому же лицу. Это может соответствовать, а может и не соответствовать действительности.

Королевская версия

Д. Э. Суит в опубликованной в 1956 году книге «Шекспир (тайна)» соглашается с этими попытками датировки сонетов, но добавляет к ним и собственные размышления. В «Ромео и Джульетте» упоминается, что «ныне минуло одиннадцать лет, как произошло землетрясение». Памятное землетрясение в Лондоне было в 1580 году, пишет Суит, следовательно, «Ромео и Джульетта» создана в 1591 году (обычно эту драму относят к 1594 году). Напрасно было бы надеяться получить у автора ответ на напрашивающийся вопрос: почему при упоминании в пьесе о землетрясении в Италии, где развертывается действие «Ромео и Джульетты», обязательно имеется в виду лондонское землетрясение? Интересно, что бы делал Суит, если бы последнее землетрясение произошло в Лондоне лет за 50—100 до рождения Шекспира?

Между тем, на такой более чем шаткой основе Суит строит свое ошеломляющее открытие, что под псевдонимом Шекспира скрывался не кто иной, как сама… королева Елизавета. В подтверждение этой теории некто Джон Бейкер сравнил портреты Елизаветы Тюдор и изображение Шекспира с того самого знаменитого Первого фолио, после чего пришел к выводу, что второй явно писался с первого.

Какие же доказательства приводит Суит в защиту своей теории? Во-первых, как следует из вышеизложенного, Шекспиром мог быть лишь человек, который уже в 1586–1589 годах стал лучшим поэтом в Англии (сонеты), а в 1591 году – лучшим драматургом. Большинство претендентов явно не удовлетворяют этому условию.

Во-вторых, только Елизавета могла обладать теми широкими познаниями, той силой ума и талантом проникновения в чувства и помыслы людей, которые присущи Шекспиру.

В-третьих, известно, насколько королева была находчива и быстра на язык, – нет ничего удивительного, что в шекспировском словаре как минимум 15 тысяч (по другим подсчетам – 20 тысяч) слов. Суит, разумеется, обнаруживает сходство между положением, в котором находятся герои шекспировских пьес, и Елизаветой, которую обманывал ее любимый граф Лейстер. К тому же разве не странно, что наряду с волевыми, решительными героинями шекспировских пьес – Порцией, Розалиндой и Виолой – столь часто появляются колеблющийся Гамлет, ревнивый до безумия Отелло, слепо внимающий льстецам Лир, Кориолан (подобно Эссексу), храбрый воин, но подчиняющийся женщине с твердым характером – своей матери?

Вдобавок Шекспир почему-то не сочинил элегию на смерть Елизаветы. И еще один интересный факт – Шекспир ничего не написал в 1603 году, когда скончалась королева. После этого года продуктивность драматурга резко упала – не потому ли, что появляются на свет лишь пьесы, написанные ранее Елизаветой? И наконец, последние пьесы («Тимон Афинский», «Перикл», «Цимбелин», «Зимняя сказка», «Буря», «Генрих VII») демонстрируют, по мнению Суита, явное падение творческих сил создателя «Гамлета». Разве это не подтверждение того, что речь идет о пьесах, предшествующих более зрелым произведениям «Шекспира» и опубликованных лишь после кончины подлинного автора – Елизаветы? А то, что у королевы были причины взять псевдоним, – это ясно и без особых свидетельств, ей, конечно, нечего было и думать о том, чтобы печатать пьесы под своим именем. А после смерти Елизаветы ее завещание выполнила наперсница королевы Мэри Герберт, графиня Пемброк, героиня сонетов, которые при издании были – тоже возможно – посвящены ее сыну Уильяму Герберту (на титуле значатся таинственные W. Н. – может быть, это означает William Herbert?). Та же графиня Пемброк и опубликовала первое собрание сочинений Шекспира…

Мы привели здесь доводы Суита, характерные для антистратфордианских теорий. Не слишком доказательно, правда?

Бэконианская теория

Помимо доказательств, которые должны, как мы видели, свидетельствовать, что не актер Шекспир написал пьесы, изданные под его именем, есть и много других, призванных подтвердить, что они созданы именно данным претендентом и никем другим. Так, бэконианцы, например, отыскали в пьесах Шекспира шифр. Если по определенной системе брать буквы с разных страниц первого издания его произведений, то можно якобы составить фразу, удостоверяющую, что они написаны Фрэнсисом Бэконом.

В книге «Шекспир» ее автор М. Морозов сообщает, что уже в 1772 году настоящим автором пьес Шекспира был назван Фрэнсис Бэкон. Морозов цитирует Герберта Лоренса, друга знаменитого актера Дэвида Гаррика: «Бэкон сочинял пьесы. Нет надобности доказывать, насколько он преуспел на этом поприще. Достаточно сказать, что он назывался Шекспиром».

Впервые гипотезу о том, что авторство пьес Шекспира принадлежит нескольким людям и в первую очередь философу и государственному деятелю Фрэнсису Бэкону (автору утопии «Новая Атлантида»), выдвинула американская писательница, однофамилица философа, Делия Бэкон. В книге «Разоблачение философии пьес Шекспира» (1857) она ссылалась на близость многих философских идей Бэкона шекспировскому мировоззрению.

Считается, что Фрэнсис Бэкон был одним из основателей современного масонства и принадлежал к ордену розенкрейцеров. Философские идеи в пьесах Шекспира демонстрируют, что их автор был хорошо знаком с доктринами и идеями розенкрейцеров. Сторонники авторства, принадлежащего Бэкону, считают, что он зашифровал в пьесах Шекспира секретное учение братства розенкрейцеров и истинные ритуалы масонского ордена. Исследователь Б. Киви в статье «Если дело дойдет до суда» сообщает: «Например, в трагедии «Буря» первое слово пьесы «Боцман» (Boteswaine) начинается, как обычно, с буквицы, окруженной замысловатыми виньетками. Но в 1930-е годы среди этих виньеток разглядели многократно повторенное имя “Francis Bacon”».

В статье «Бэкон, Шекспир и Розенкрейцеры» говорится о явном сходстве портрета Бэкона и портрета Шекспира, помещенном в Первом фолио.

Авторство Бэкона отвергалось исследователями по одной простой причине: в Первом фолио, вышедшем в 1623 году, все хвалебные стихотворения поэтов говорили о посмертном издании пьес (да и памятник на могиле Шекспира в Стратфорде уже существовал), а Фрэнсис Бэкон (вот незадача!) был еще жив.

Или еще более поразительный факт – бросающееся в глаза совпадение между мыслями, обнаруженными в записных книжках Бэкона и пьесах Шекспира. А между тем этих мыслей философ в произведениях, изданных под его собственным именем, не излагал или же если и высказывал, то только после опубликования шекспировских трагедий и комедий, где встречаются параллельные замечания и утверждения.

Трудно предположить, чтобы актер Шекспир имел возможность знакомиться с заметками, которые делал государственный деятель Фрэнсис Бэкон исключительно для себя лично, в записных книжках, отнюдь не предназначенных для постороннего взгляда. Не следует ли из этого, что сам Бэкон повторил свои мысли, зафиксированные сначала в записных книжках, в пьесах, которые опубликовал под именем Шекспира?

Немало подобных совпадений найдено и подобных вопросов поставлено в произведениях антистратфордианцев, пытающихся доказать, что Шекспир из Стратфорда был лишь маской, за которой скрывался действительный автор шекспировских произведений. По их мнению, автор шекспировских пьес должен был быть человеком, связанным с феодальными аристократами, представителем высшей знати, родственником или активным сторонником Ланкастерской династии, победившей в Войне Алой и Белой розы, поклонником Италии, любителем музыки и спорта, щедрым, имеющим склонность к католицизму и т. д.

Едва ли не самый сильный (если не единственный чего-то стоящий) аргумент бэконианцев – это выяснение того факта, что два елизаветинца – писатели Холл и Марстон в своих сатирических произведениях, опубликованных соответственно в 1597 и 1598 годах, давали понять, что считали Фрэнсиса Бэкона автором двух ранних поэм Шекспира «Венера и Адонис» и «Похищение Лукреции».

Вернее было бы сказать, что, по мнению Холла, эти – или какие-то другие – поэмы были частично написаны неким неназванным юристом, а Марстон, обращаясь к этим утверждениям Холла, понял их таким образом, что скрывшийся под псевдонимом автор – Фрэнсис Бэкон. Однако ведь другие современники не сомневались, что Шекспир – это Шекспир из Стратфорда. Почему же считать, что ошибались они, а не Холл и Марстон? «Можно доказать, – справедливо замечает один из авторитетных исследователей этого вопроса Г. Гибсон, – что Холл и Марстон первыми выдвинули «бэконианскую теорию», но это не доказывает и не может доказать правильность этой теории».

Однако есть и другая сторона медали. Стратфордианцы не остались в долгу, нанося один за другим удары по основам построений своих противников и обвиняя их прежде всего в том, что они изучают Шекспира без знания среды, в которой он вращался, без исследования творчества драматургов его эпохи. А если поставить изучение Шекспира в эти рамки, уверяют они, многие сомнения отпадут сами собой.

Рэтлендовская теория

«Рэтлендовскую теорию» создал в 1907 году Карл Блейбтрей. Эта теория, надо сказать, имеет немало очень убежденных в ее правоте сторонников. Например, один из российских последователей Блейбтрея Ф. Шипулинский в 1924 году брызгал слюной от злости, не понимая, как можно отождествлять неграмотного мясника, торговца, кулака и ростовщика с автором «Гамлета» и «Бури»: это же, мол, надо совсем не понимать, не чувствовать Шекспира.

В свою очередь, русский исследователь Пороховщиков, который работал в архиве родового замка Рэтлендов Бельвуар, обнаружил рукопись песни из пьесы «Двенадцатая ночь» Шекспира, написанную рукою Рэтленда. Убежденный «рэтлендовец» И. Гилилов сделал попытку доказать, что под именем Шекспира писали Роджер Мэннерс, 5-й граф Рэтленд, и его жена Елизавета Рэтленд. Книга была переведена на многие языки и наделала большой переполох среди шекспироведов.

Канва жизни Рэтленда в шекспировском облике, по Гилилову, выглядит так. Роджер Мэннерс, 5-й граф Рэтленд (1576–1612) рано остался без отца. Благодаря своему знатному происхождению он стал «ребенком государства», воспитывал его знаменитый философ и ученый Фрэнсис Бэкон. В колледже Рэтленд имел прозвище «Shake-Speare» («Потрясающий копьем»). Имя «Уильям Шекспир» впервые появилось в 1593 году под посвящением графу Саутгемптону эротической поэмы «Венера и Адонис», которая считается «первенцем» Шекспира. В 1596 году Рэтленд был внесен в списки студентов знаменитого в то время Падуанского университета в Италии. Вместе с Рэтлендом в списках значились студенты из Дании – Розенкранц и Гильденстерн. В «Гамлете» эти фамилии носят студенческие приятели датского принца.

Помимо этого, «рэтлендцы» в защиту своей теории приводят еще целый ряд фактов, а именно:

– Рэтленд владел французским, итальянским, латынью и древнегреческим. Он был эрудированным человеком, т. е. его словарь мог состоять из 20 тысяч слов. Примерно такое количество, как мы уже упоминали, зафиксировано исследователями в произведениях Шекспира;

– Рэтленд был другом графа Саутгемптона, которому он посвятил две свои первые поэмы. В то время Рэтленду было 17–18 лет. Из посвящений видно, что Рэтленд и граф Саутгемптон находились на одной ступени социальной лестницы;

– Рэтленд проявлял большой интерес к театру;

– во втором издании «Гамлета» появились детали замка Эльсинор, – как раз после поездки Рэтленда в Данию с посольством;

– конец творческой деятельности Шекспира совпадает со смертью Рэтленда – лето 1612 года. В 1613 году Шекспир навсегда уезжает из Лондона в Стратфорд-на-Эйвоне.

– надгробный памятник Шаксперу в церкви Святой Троицы в Стратфорде сооружен теми же скульпторами, которые работали над надгробием Рэтленда в фамильной усыпальнице.

Книга И. Гилилова во многом посвящена сборнику стихов Роберта Честера «Жертва любви», изданному в начале XVII века. В нем есть стихотворение «Феникс и Голубь» (The Phoenix and Turtle), подписанное именем Shake-Speare. Существует единственный поэтический перевод этого стихотворения на русский язык, сделанный Михаилом Лозинским, у которого это стихотворение имеет название «Феникс и Голубка». В нем Феникс – это мужчина, а Голубка, соответственно, женщина. И. Гилилов доказывает, что наоборот – Фениксом является женщина, а Голубем – мужчина, и что в стихотворении под именами Феникса и Голубя оплакивались мужчина и женщина, которыми были граф Рэтленд и его жена Елизавета. В сборнике есть стихотворения других поэтов – Роберта Честера, Бена Джонсона, Джона Марстона и Джорджа Чапмена. Все они также оплакивают некую ушедшую из жизни, не имевшую потомства чету, которую связывала только платоническая любовь. Другими словами, И. Гилилов уверен, что этот сборник есть тайный и единственный отклик современников на смерть Шекспира. Рэтленд, как считает И. Гилилов, не желая публиковать пьесы под своим именем, предпринял великую мистификацию – договорился с ростовщиком Шакспером и приписал ему свое авторство; благо Shakspere (Шакспер) и Shake-Speare (Шекспир) почти одинаково пишутся и произносятся! (Нужно отметить, что И. Гилилов не все сочинения Шекспира приписывает чете Рэтленд. В качестве возможных соавторов он также рассматривает графиню Мэри Пэмбрук.)

Более того, Шакспер бросил актерство и покинул Лондон именно в 1613 году, потому что в 1612 году умирает граф Рэтленд, а через две недели кончает жизнь самоубийством его жена Елизавета, и договор с Шакспером прекращается. Все бы ничего, но есть одно маленькое «но»: аргументы в пользу авторства Рэтленда рушатся как карточный домик, когда читатель узнает дату рождения графа. Он появился на свет 6 октября 1576 года. А первые пьесы Шекспира, как установлено, шли на сцене начиная с 1590 года. Выходит, что Рэтленд начал писать в 13–14 лет, что, как понятно всем, очень и очень маловероятно, попросту невозможно…

Оксфордская теория

Автором гипотезы, что произведения Шекспира создавал Эдуард де Вер, граф Оксфорд (он родился в 1550 году, а умер в 1604-м), был англичанин Томас Луни. Он ссылался на то, что стихотворения графа, подписанные его именем, имеют сходство с поэмой Шекспира «Венера и Адонис». Кроме того, как сообщает Луни, граф Оксфорд, на гербе которого изображался лев, потрясающий сломанным копьем, был образованнейшим человеком своего времени и находился в курсе дворцовых интриг, отражение которых имеет место во многих пьесах Шекспира. Граф Оксфорд покровительствовал нескольким театрам и принимал активное участие в литературной и театральной жизни Англии той поры. На портрете он имеет вид наблюдателя со стороны, человека, который привык сидеть на репетициях в партере.

Основываясь на анализе шекспировских произведений, Т. Луни вывел характерные черты их автора и сделал вывод, что всеми ими мог вполне обладать граф Оксфорд. А американский исследователь Стрейтс пошел еще дальше и заявил, что под псевдонимом Шекспир писал не просто 17-й граф Оксфордский, а незаконнорожденный сын королевы Елизаветы I. Свои выводы ученый сделал после тщательного изучения биографий королевы, графа Оксфордского, а также его отца, любовника Елизаветы Томаса Сеймура.

Тем не менее, граф Оксфордский, что очевидно, проигрывает «конкурс на звание Шекспира», поскольку он умер в 1604 году, а в пьесах Шекспира описаны события, имевшие место после 1604 года. Но, несмотря на это, среди некоторых современных зарубежных шекспироведов граф Оксфорд по-прежнему считается наиболее серьезным претендентом на звание того самого «Шекспира».

Хансдонская теория

Одним из авторов гипотезы о том, что автором шекспировских пьес был Генри Кэри, лорд Хансдон (1522–1596), является российский литературовед Николай Кастрикин. Он изложил свою гипотезу в книге «Top Secret». В ней отмечается, что лорд Хансдон был кузеном королевы Елизаветы и придворным лордом-камергером. Он являлся основателем первого профессионального театра в Англии и покровителем шекспировской труппы. В качестве доказательств того, что именно Хансдон и был Шекспиром, Н. Кастрикин приводит следующие аргументы:

– во-первых, в 1616 году Шекспир «был перезахоронен, чтобы предотвратить перенос праха лже-автора в Вестминстерское аббатство». Автор книги ссылается в связи с этим на строки из стихотворения Бена Джонсона к Первому фолио, изданному в 1623 году: «Ты надгробный памятник без могилы»;

– во-вторых, со смертью Хансдона в 1596 году перестали появляться сонеты (в течение 1592–1595 годов их было написано 154);

– в-третьих, будучи отправленным в качестве смотрителя на шотландскую границу и служа там в течение 20 лет, Хансдон имел достаточно времени, чтобы написать 36 пьес;

– в-четвертых, душеприказчица Елизаветы (по всей видимости, ею была Мэри Пембрук), зная о лже-авторстве Шекспира, затратила громадную сумму на издание Первого фолио, первоначально планируемого к выходу в 1622 году, столетию со дня рождения кузена Елизаветы;

– в-пятых, личные качества и детали биографии Хансдона совпадают с фактами жизни автора сонетов, поэм и драм.

Для интереса мы приведем здесь формулировки нескольких «неоспоримых», по мнению противников Шекспира, доказательств того, что Генри Хансдон является единственным «правильным» претендентов на роль Барда.

Весьма прозрачный намек на авторство лорда-камергера содержится в знаменитом антишекспировском памфлете Роберта Грина, где он называет Шекспира, актера труппы «слуги лорда-камергера», «всего лишь доверенным слугой» автора («an absolute factotum»). Первое значение слова «factotum» – «доверенный слуга» и лишь второе – «мастер на все руки», как его обычно переводят.

Антистратфордианцев поражает «совпадение деталей» загадочной смерти ставшего опасным для государства Грина в 1592 году и смерти Шекспира в 1616 году, когда, удалившись (после кончины Роберта Сесила) в родной Стратфорд, он стал, по сохранившейся легенде, прикладываться к бутылке (чего раньше якобы не делал из-за риска разглашения тайны). И там и тут – смерть примерно через месяц после пирушки втроем, на которой пили вино, оказавшееся вредным для здоровья лишь одного из них.

Не следует забывать и о заранее предсказанной пустоте могилы Шекспира, т. е. о его «достоверном» лже-авторстве, и щедром вознаграждении Хансдоном живого псевдонима, актера своей труппы, а также о том, что наперсница и душеприказчица королевы, графиня Пембрук, истратившая на первое издание собрания шекспировских пьес громадную по тем временам сумму, планировала его выход к 100-летию со дня рождения кузена королевы. Кстати, на королевские же деньги жена и дочери Хансдона воздвигли ему самый большой в Вестминстерском аббатстве надгробный памятник.

Итак, плохая латынь (по свидетельству Бена Джонсона) и бросающееся в глаза прямодушие (лучше сказать – беспощадная правдивость) автора пьес и сонетов, качества, одинаково редкие среди образованных людей того времени; владение французским (на нем написана целая сцена в Генрихе V) при склонности к непристойностям и гиперболизации, отмеченным Пушкиным и Львом Толстым; интерес к ботанике и медицине (сонет 99, «Гамлет», «Бесплодные усилия любви»); изгнанник (сонет 29), имевший достаточно досуга, чтобы приобрести энциклопедические познания, самый большой словарный запас в англоязычной литературе и написать 36 пьес, 2 поэмы и 154 сонета; знающий толк не только в театре, но и в военном деле (судя по батальным сценам его хроник); «бастард Фортуны, лишенный отца» (сонет 124), несчастливец, проклинающий свою судьбу (сонеты 29, 37), отрезанный ею от славы и не ждущий радости от того, что больше всего ценит (сонеты 25, 29)… Такие характерные черты имел человек, которого принято называть Уильямом Шекспиром. И именно они заставляют буквально захлебываться от сознания своей правоты сторонников «хансдонской» теории. «Да ведь это настоящий портрет Хансдона!» – восклицают они. В самом деле: незнание латыни и прямота, о которых упоминает его современник Роберт Нантон; впитанные с молоком матери французский, сквернословие и склонность к непристойностям; отмеченная Нантоном смахивающая на хвастовство любовь к преувеличениям (видимо, унаследованная от отца); засвидетельствованный другими современниками интерес к ботанике и медицине; невозможность титулов и славы, которая, как ключ к замку, подходит к непризнанному принцу крови и сводному брату королевы, так и умершему бароном и вынужденному скрывать авторство покоривших потом весь мир трагедий под покровом государственной тайны; конечно, изгнанник (20 лет полуссылки в далеком Берике) и, конечно, не обремененный до 25 лет ни службой, ни придворными обязанностями, смотритель границы располагал вынужденным досугом для творчества и пополнения знаний; военачальник, одержавший под Карлайлем победу над превосходящими силами мятежников, Генри Тюдор, королевский бастард, не признанный отцом; несчастливец, не могущий не проклинать свою трагичную судьбу…

Особо следует выделить уникальные сочетания признаков, «родинки», совпадение которых у автора сонетов и Хансдона равносильно прямому указанию на личность последнего.

Подобным является совпадение признаков действующих лиц и деталей фабулы любовного романа Хансдона с Эмилией Бассано и автора сонетов со «смуглой леди».

Так, автор – старик (сонеты 22, 62, 63, 73, 138), но у него длительная любовная связь с молодой весьма смуглой женщиной, которая изменяет ему с его молодым другом, а потом (сонет 142) выходит замуж (не за друга), но связь с автором продолжается (сонеты 142, 152)… Все сонеты, как и обе поэмы, вышедшие в 1593 и 1594 годах, адресованы (судя по издательскому посвящению) другу автора, причем сонет 26 мало отличается от посвящения юному графу Саутгемптону второй поэмы.

Хансдону в это время шел 72-й год. Его роман с Эмилией Бассано, молодой женщиной, дочерью музыканта-итальянца, по времени и деталям в точности повторяет роман автора сонетов со «смуглой леди»: забеременев (не от престарелого лорда-камергера), Эмилия в 1593 году фиктивно вышла замуж, и у нее родился сын, но связь с Хансдоном продолжалась, а после его смерти Саутгемптон почему-то длительно покровительствовал мужу Эмилии.

И еще одно – более редкая, чем любовная связь пожилого с молодой, дружба старика с юношей, причем сонет 20 начисто отметает гомосексуальный подтекст со стороны автора… Хотя высокая мужская дружба была тогда в моде, возрастная разница между ними столь велика, что на людях они должны были скрывать свои дружеские отношения, чтобы не бросить на них тень (сонет 36). Старик-автор не раз утверждает, что вся его жизнь – в молодом друге и что она кончится вместе с их дружбой (сонеты 75, 93, 112).

Хансдон умер, как свидетельствуют современники, «от непонятного огорчения» через два неполных месяца после того, как Саутгемптон отправился в полную опасностей военно-морскую экспедицию. Таким образом, от Саутгемптона к Хансдону через Эмилию, ее сына и мужа и даже через саму смерть лорда-камергера тянется вполне прослеживаемая нить, указывающая на весьма необычную дружбу при возрастной разнице в 51 год!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.