Резюме

Резюме

Когда говорят и пишут о «переходных процессах», в том числе в сфере нового международного порядка (НМП), – это мало что поясняет в движении мира к крайне неустойчивому состоянию всей цивилизации. При этом эти процессы спонтанны и сопровождаются усилением геополитических противоречий и региональными конфликтами. К тому же половинчатые меры, предпринятые с целью реорганизации мировой финансовой системы в 2009–2010 гг., не могут заменить сам НМП, который мало кто представляет себе как некую систему, призванную регулировать мировые политические и экономические процессы.

Известно, что любые масштабные геостратегические сдвиги всегда приводят к неожиданностям – таковым оказался прошедший глобальный кризис, который, кстати, никто точно не предвидел, таковым оказалось и стремительное возвышение в прошлое десятилетие Китая. Историки в этой связи напоминают и другое кардинальное изменение всей мировой политической сцены после объединения Германии во второй половине XIX столетия, как следствие войн, политики и дипломатии Бисмарка, и к каким роковым последствиям это событие привело впоследствии Европу и Мир. В конце XIX – начале XX в. закат Британской империи и возвышение США сопровождались всемирными политико-экономическими изменениями. Это все – из класса объективных процессов, совершающихся исторической эволюцией и неравномерным развитием факторов производства.

Нам же представляется, что современная ситуация намного сложнее и не менее опасна: США слабеют – это ясно, но нет альтернативной силы, которая могла бы предложить свою модель мироустройства и свои правила игры (после исчезновения СССР). Европа не способна к этому, Китай не готов, Америка теряет позиции. О России как международной экономической и политической силе говорить даже не стоит – она слаба и в плену ортодоксов не способна к формированию оригинальных стратегических идей, реакционна и догматична (в силу цепкого нахождения в объятиях либертарианских идей, привнесенных сюда в 90-е гг. МВФ и американскими советниками-неудачниками). А единственный фактор, который удерживает «на плаву» так называемую российскую цивилизацию, – это ракетно-ядерный потенциал и неистощимые природные ресурсы (которые, однако, истощаются). Исламский мир традиционно разобщен, занят внутренними дрязгами и попытками найти идентичность – между догмами Средневековья, осмыслением западного опыта и стремлениями к новой идеологии. Это и находит свое проявление в хаотических процессах «зеленой арабской революции». Я предполагаю, что арабские революции скорее всего перекинутся на страны южнее Северной Африки, на тропическую (Черную) Африку, тем более что такие крупные африканские страны, как Чад и Судан, – в значительной мере составляют арабский мусульманский мир.

Одновременно происходит ослабление глобальной и национальной ответственности за положение дел в мире – экономике и международных политических отношениях. Все жаждут ослабления Америки, но мало кто задумывается: кто и как будет нести ответственность за преодоление все более сложных планетарных вызовов и рисков? Например, за быстро осложняющиеся экологические проблемы, включая дефицит питьевой воды, угрозу продовольственного кризиса? В его основе – много причин: это и чрезвычайная бедность и ущербность самой мировой политической и деловой элиты (ее «серость», интеллектуальная недостаточность, слабый аналитический аппарат). Это – и ограниченность действий и принятия ответственных решений в силу чрезмерно тесных связей с крупнейшими ТНК и ТНБ и их глобальными менеджерами. Это – и сознательный уход от решения назревших (и перезревших) проблем современности. ООН, Всемирный банк, МВФ, ВТО – все они были созданы в условиях двухполюсного мира и сегодня работают предельно неэффективно. Они нуждаются в кардинальной реформе, и те меры, которые реализуются в 2009–2011 гг., включая переход от «Базеля-1» к «Базелю-3», имеют всего лишь имитационный характер.

Острейшая проблема связана с так называемой западной элитой, которая была более или менее единой в период конфронтации с Советским Союзом, она сегодня уже не существует. Растущая конфронтация в ее составе и структуре проявляется как на интернациональном, так и на национальном уровне, – особенно в США, Германии, Великобритании, Франции, Италии. Она уже попросту деградирует, тем более что размывается ее база – средний класс – как следствие наступления неолиберальной идеологии в последнюю четверть века и развития аутсорсинга. Возможно, в ее рядах есть и носители новых креативных идей, но они слабы, расплывчаты и никак не могут «оторваться» от либертаризма, учитывая огромную мощь, силу и влияние крупных корпораций и банков, которые стремятся не допустить «нового курса» в духе Франклина Рузвельта. Наглядный пример, который произошел с главой МВФ Домиником Стросс-Каном: как только он заговорил о несправедливости мироустройства и необходимости более справедливого распределения богатства, немедленно объявилась «горничная», которая свергла этого международного менеджера, посмевшего высказать свои собственные суждения.

Падает роль политических партий и профсоюзов, но Интернет и женские объединения выводят на улицы миллионы людей (Италия, Украина, Молдавия, Прибалтика). Нами давно была отмечена ныне усилившаяся тенденция деградации и международной политической и экономической аналитики, а также менеджерского корпуса. Неспособность видеть очевидное – приближение глобального кризиса доминирующими школами в общих рамках неолиберально-монетарной идеологии (либертарианской), обнажило полную ее несостоятельность. Но еще печальнее – стремление цепляться за ее отжившие догматы и ложные стереотипы, что особенно характерно для России. Не лучше с политической аналитикой. Можно назвать такие факты: провалы, связанные с оценками и прогнозами американских интеллектуальных центров по Ираку и Афганистану, неудачи Москвы в Средней Азии и на Северном Кавказе, неспособность предвидеть социальные революции на Ближнем Востоке, результаты которых еще скажутся в ближайшие годы, – безусловное доказательство «шока от будущего». И это – несмотря на огромные ресурсы, которые выделяются на такую работу. В мировой печати цитировалось высказывание «Нью-Йорк таймс»: «Американское разведсообщество настолько огромно, что количество людей, имеющих доступ к «сверхсекретной информации», больше числа жителей Вашингтона». Это, по-видимому, относится и к России. Офшоры этих сообществ перестали самостоятельно работать, черпая всю информацию исключительно из Интернета, – можете себе представить качество их деятельности? – Их интересуют только «отчеты» начальству, в которых содержится дезинформация.

Быстро развивается опасная тенденция возрастания роли военных элит и специальных служб в крупных государствах мира. Это не следует считать естественным, ссылаясь на возрастание угроз миру и отдельным государствам. Военные подразделения по охране общественного порядка, спецслужбы всегда должны находиться не на переднем фланге политики, а в тех рамках, которые им отведены законами и обществом, обеспечивая безусловную защиту этого общества, не пытаясь его контролировать. В настоящее же время, в условиях растущей глобальной неопределенности на передний план выходят военные стратегии с их узким догматическим мышлением, которое подавляет гражданскую аналитику. Не следует забывать и то, что в военных кругах всегда существует такая часть генералитета, которая желала бы развязать «ограниченный вооруженный конфликт». В России в новейшее время это произошло дважды: в 1994 и 1999 гг., возможно – и в 2008 г. (в связи с грузинским конфликтом). Особенно заметно усилилась роль генералитета в американской элите, – отмечают наблюдатели. В частности, это проявилось во время ратификации СНВ-3 в Праге, когда и республиканцы, и демократы в одинаковой мере доказывали свою преданность военному истеблишменту США, клялись в своей приверженности к создаваемой системе ПРО (Польше, Чехии и др.) и требовали наращивания военного бюджета. Как отмечали некоторые аналитики, ратификация СНВ-3 стала большим спектаклем, где главным режиссером выступило Министерство обороны США. В условиях растущей глобальной неопределенности и неустойчивости мира, по мере ослабления дипломатических возможностей стран объективно возрастает роль разведок и спецслужб, их способностей использовать новые тайные и явные стратегии и особенно в конфликтных зонах; самый яркий пример этого – Центральная Азия и Кавказ. Это – зоны повышенной политической сейсмичности второго десятилетия. К этому следует быть подготовленными.

Глобальный кризис в значительной мере аккумулировал антикапиталистические настроения в современных обществах, во многом как следствие неприятия разрушительной деятельности крупных банков и корпораций, олицетворяющихся с несправедливостью, ухудшением материального и культурного уровня, деградацией науки, морально-нравственным упадком, насаждением потребительских ориентаций и разрушающих уверенность в будущем – это устраивает далеко не все слои в постиндустриальных обществах, не говоря уже об обществах других стран, испытывающих нужду и лишения. Повсюду ставятся вопросы: как мы можем быть уверены в будущем, если оно, это будущее, находится под контролем алчных, жадных, к тому же склонных к мошенничеству крупных банкиров и бизнесменов, ворочающих колоссальными ресурсами, определяя судьбы не только многих тысяч своих наемных трудящихся, но и судьбы целых стран? – С какой стати мы должны подчиняться их правилам? И что собой представляют современные государства, правители которых фактически являются всего лишь продолжением менеджмента банков и корпораций? Это, отметим, наглядно проявляется в нашей собственной стране, России.

Прошедший глобальный кризис особенно сильно поразил российскую экономику в силу ее, во-первых, предельной, критической несбалансированности, во-вторых, зависимости от развитых стран мира, в частности поставок ресурсов. Она потеряла свойства единого народно-хозяйственного комплекса: произошло «вымывание» основных отраслей машиностроения, обрабатывающей, химической, фармацевтической, пищевой отраслей, биотехнологии, радио и электроники, перерабатывающих предприятий; значителен разрыв в формировании «экономики знаний», все еще продолжается бегство ученых из страны. Ощущается дефицит инженеров и даже квалифицированных рабочих в передовых отраслях научно-технологического прогресса. Не построены автотрассы (и, видимо, не будут построены в ближайшие десятилетия), не приданы серьезные импульсы для развития региональной экономики и, соответственно, сохраняются крупные зоны застоя и депрессий. Сформировалась порочная модель «рентной экономики»: все, что можно продать, – нефть, газ, металл, лес – вывозится, экономика лишается своей ресурсной основы.

Отсюда – полная зависимость страны от ввоза поставок машинно-технической продукции и продовольствия, что обеспечивается доходами от продажи природных ресурсов, в частности нефти, газа, леса, металлов. Вследствие такой политики правительства, которая последовательно проводится с 1992 г., неравновесность и несбалансированность национальной экономики усилились, она стала абсолютно связанной с развитыми центрами современного капитализма через отношения зависимости и доминирования. Речь, таким образом, вовсе не идет о рациональном международном разделении труда, в котором участвует страна с выгодой для себя. Сегодняшняя экономика России это классическая неоколониальная экономика, поставщик сырья для развитых стран и импортер их готовых изделий и продовольствия; причем страна выступает конкурентом самых слабых развивающихся стран планеты. Основное ее свойство это несбалансированность экономики, в том числе в результате «умертвления» базовых отраслей современной промышленности. Отсюда провозглашенные задачи по инновационному развитию это декларации, так же как и «политика диверсификации», которая на деле отсутствует.

Почти по всеобщему признанию политических и деловых кругов, а также представителей научно-экономического сообщества и многих видных политиков Запада (исключая российских, «облегченно» касающихся этой проблемы), мировой кризис буквально «взорвал» всю концептуальную базу глобальной экономической системы, проводником которой в России выступала незримо, неофициально эта самая «новая школа экономики» (неолибералы-монетаристы). Эта «школа» последовательно проводила в жизнь ту самую экономическую политику, которая была навязана стране в начале 1992 г. И эту политику пытаются проводить в России даже сегодня, не знаю – сознательно или бессознательно.

Главный вывод (урок), который уже преподнес мировой финансово-экономический кризис, состоит в следующем: если Великая депрессия 30-х гг. XX в. обозначила конец классического либерализма, то современный кризис свидетельство полного банкротства неоклассического либерализма с его радикальной монетарной идеологией. Лауреат Нобелевской премии Пол Кругман утверждает, что «монетаризм не был экономическим учением, а всего лишь политикой». Миру в целом, и в частности России, нужна новая модель экономической политики, преследующая цели реальной социальной справедливости. В этой области, однако, в нашем Отечестве дело обстоит неважно – бал правят догматики, фундаменталисты, поклоняющиеся деньгам и рынку.

Я бы выделил ряд тенденций, в том числе следующие.

Первая. Самая очевидная истина, находящаяся в основе современной нестабильности мира, – это предельная, чуть ли не открыто декларируемая несправедливость, находящаяся в основе экономической деятельности правительства. В России проводится не социальная политика; в России построено не социальное государство. Российское государство – это государство богатых и бедных; если его не изменить коренным образом – оно взорвется. И это та самая модель экономической политики, которую иногда называют «англосаксонской», только проводимая жестоко, без оглядки на нужды трудящихся, предельно радикальными средствами. Именно эта модель политики – т.е. радикал-монетарная, по мнению президента Франции Н. Саркози, ввергла мир в пучину глобального кризиса.

Вторая. Выявилась необходимость исходить из новых универсальных тенденций к социализации факторов производства, гармонизации мира, движения к справедливости и ограничения ТНК и ТНБ. Повсюду в мире люди задают один главный вопрос: «Почему мы должны доверять миллиардерам, собственникам банков и корпораций, которые неразумно распоряжаются огромными – человеческими, материальными, финансовыми, технологическими и культурными – ресурсами цивилизации»? Они, эти супербогатые, доказали свою неспособность выполнять эти задачи».

Третья. Выявившееся глобальное отчуждение между обществом – с одной стороны, и большим государством и большим бизнесом, – с другой стороны, стало критическим. Народы требуют другой Системы – более справедливой, честной и ответственной. Следовательно, необходимо описать главные свойства этой другой экономической модели общества. Но ясно одно: в бедных обществах не может быть места миллиардерам, цинично транжирящим финансовые богатства страны, общества, вовсе не им принадлежащие. Отсюда – необходимость кардинальных ограничений, накладываемых на крупные состояния. Необходимо разработать и подписать императивный Пакт о справедливом распределении доходов. Необходимо возродить независимые профсоюзы; необходимо считаться с общественным мнением, в том числе со СМИ – почему правительство не реагирует на самые кричащие факты мошенничества и неравенства, публикуемые в СМИ?

Четвертая. Стала очевидной необходимость введения системы глобального регулирования финансово-экономических процессов по всему миру. Она диктуется очевидным положением, что «невидимая рука рынка» не может далее обеспечить реализацию общественных целей производства без четкого государственного ориентирования на эти цели.

Падение эффективности сектора мировой экономики развитых стран происходит при росте прибыльности (за счет гигантского, ничем не оправданного повышения нормы прибыли), а также снижении налогов на корпорации, расходов на природоохранительные мероприятия и эксплуатации ресурсов и рабочей силы развитых, развивающихся и переходных стран.

Другой фактор, оказавший и оказывающий долговременное воздействие на снижение эффективности центров капитализма, – это исчезновение мировой альтернативной экономической системы. Установилась единая глобальная экономическая монополия, соответственно, сформировались импульсы «затухания» конкурентоспособности глобального капитализма. Монополия – это всегда консервация, появление застоя и депрессии, деградация системы. С исчезновением социализма как системы исчезли мотивы соревнования, стремление опередить глобального соперника, исчезает дух предприимчивости, новаторства, борьба и соревнование за мир развивающихся стран исчезли – все они или «свалились» в объятия супериндустриализма, или превращаются в страны-изгои. Соответственно, на передний план вышли простые (вульгарные) способы и методы сохранения своего глобального доминирования. Правда, этот процесс оказался не однолинейным – некоторые из РС, в частности НИС, сумели выскочить из «ловушки» постиндустриализма и начать свое восхождение именно через индустриализацию.

Тем не менее выявленный нами фактор имеет важнейшее геополитическое значение. Поясню это следующим образом. В 50–80-е гг. XX столетия могущественные США и СССР фактически властвовали в мире, и каждая из этих супердержав имела свою официальную и неофициальную «клиентуру» не только в Европе, но и по большей части в Азии, Африке и Латинской Америке. Эти два супергосударства повсюду контролировали огромную сеть различного рода легальных, полулегальных и нелегальных движений, военные и полувоенные подпольные сетевые организации, многомиллионную сеть осведомителей, шпионов, заговорщиков и авантюристов всех мастей. И направляли для этих целей огромные финансовые ресурсы.

Американские политические и деловые круги, и особенно научно-аналитическое сообщество (как последние идиоты) праздновали победу в результате падения СССР. Они легкомысленно рассчитывали, что былые позиции СССР, включая те силы (и сетевые организации) в мире, которые контролировались Советами, – автоматически перейдут под американский контроль. Но это были прямолинейные, чисто технические расчеты. Они не учитывали огромной силы политико-психологический шок, произведенный гибелью империи СССР на клиентуры обеих супердержав по всему миру. Эта «клиентура» даже в отдаленных мечтаниях не могла предположить, что могучая Суперимперия-2 распадется как карточный домик. Но, убедившись в реальности случившегося, былая «клиентура» СССР не только не захотела попасть под «крыло» США, но ее лидеры задали себе резонный вопрос: «Если СССР пал так легко, почему США не может настигнуть та же участь?» – Этот вопрос, похоже, задал себе и Бен Ладен, об убийстве которого 1 мая торжественно сообщил всему миру Барак Обама (на самом деле, эти события – тоже загадка).

И более того, в такой обстановке «клиентура США» также увидела для себя новые альтернативы, – уже за пределами отношений с былым «хозяином». Значительная их часть ушла из-под контроля разведслужб в США, объявив им смертельную войну (талибы, Бен-Ладен с его «Аль-Каидой»). Первая мощная атака на США произошла 11 сентября 2001 г., ровно 10 лет спустя после установления однополярного мирового порядка, она обозначила окончание этого кратковременного абсолютного доминирования США над миром.

Таким образом, исчезновение альтернативной силы (СССР) отнюдь не означало, что эта неформальная сила (и ниша, занимаемая этой силой) автоматически переходит на оставшуюся в одиночку США. Фактически, если мировой порядок до 1991 г. опирался на «две ноги», после распада СССР осталась «одна нога». Уже этим фактом мир стал неустойчивым. США оказались серьезно ослабленными и не в состоянии контролировать намного больше осложнившуюся ситуацию в мире. Китай, конечно, серьезная сила, быстро набирающая вес, но она все еще слаба, чтобы играть роль былого Союза, и даже при альянсе с США это не особенно увеличивает дополнительную силу для упорядочения глобальной обстановки. Но это – сегодня, завтра будет все по иному, более сложному, и похоже, по хаотичному сценарию. Что касается возможностей России, они предельно ослаблены, и если бы не наличие ракетно-ядерного оружия, построенного коммунистическим государством, ныне они были бы вообще почти ничтожны в мировой политике.

В то же время и шансы на новое возрождение России (в ее усеченных масштабах) невелики. Для этого нужна другая политика, к которой правящие круги не готовы.

Итоги мирового развития неутешительные, из них можно сделать, упрощенно, ряд следующих выводов.

Первое. Это, прежде всего, долгосрочное последствие рухнувшего двухполярного мира, когда безусловно доминировали две супердержавы – США и СССР. Торжествуя свою победу (и не предполагая, что эта победа является «пирровой победой»), США ныне буквально прогибаются под непосильной ношей суперрегулятора международных отношений. Мир становится все менее управляемым, формирование целого ряда региональных центров силы не привносит в него устойчивости; начинают действовать мощные центробежные силы, разрушающие хрупкую целостность.

Второе. Ясно, что США не справляются с ролью глобального регулятора международных отношений. Это своего рода данность, очевидность, и от этого обстоятельства мир ничего не выигрывает, так же как он не выиграл от падения СССР. По мере ослабления роли США как стабилизатора международных отношений (хотя порою они сами их дестабилизируют) и отсутствия устойчивых международных механизмов регулирования, возрастают глобальная неопределенность и глобальное взаимное недоверие, что неизбежно прокладывают путь к новым всепланетарным конфликтам. Здесь возникает сложнейшая дилемма: а) либо переход к новой системе политических и экономических отношений (к новому регулируемому международному порядку), и такой порядок будет осуществлен сознательно, целенаправленно и энергично, – о необходимости чего говорили западные лидеры в самый разгар глобального кризиса на саммитах G-8 и G-20; б) либо этот переход будет сопровождаться целым рядом мощных региональных конфликтов, а они могут перерасти в ограниченную глобальную войну.

Третье. Европа слаба и разобщена, она не в состоянии компенсировать процесс глобального ослабления позиций в Америке. Она не в состоянии даже предложить решительные эффективные меры для ликвидации финансового, экономического и институционально-политического кризиса Евросоюза.

Четвертое. Китай наращивает экономическое могущество, усиливает ракетно-ядерный потенциал. Но играть роль глобального игрока, сравнимую с ролью США, он не в состоянии в ближайшее десятилетие.

Пятое. Россия слаба экономически и не в состоянии играть большую роль в международной политике. И даже крупные финансовые ресурсы ее лидеры не сумели использовать для возвращения хотя бы части позиций в мире. Это наглядно проявляется, например, в многократном уменьшении числа студентов в российских вузах, что прямо ведет к исчезновению русского языка в страновом общении. Кстати, это относится не только к развивающимся странам, но и большой группе стран бывшего социалистического сотрудничества. В то время как многие миллиарды долларов исчезают неизвестно на какие цели. Органы власти, пытаясь «заработать» прибыль на обучении иностранных студентов, подняли плату на такой уровень, что огромное число желающих учиться в России не могут этого делать. Это – колоссальный ущерб для престижа страны, а престиж стоит дорого, гораздо дороже тех «прибылей», которые приносит плата за обучение иностранных студентов. Это – всего лишь штрих, иллюстрирующий недальновидность внешней политики страны. В общем, проблема не в чьих-то «заграничных происках». «Беда, дорогой Брут, не в наших звездах, а в нас самих» – эти бессмертные слова Шекспира точно отражают ситуацию нашей страны.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.