Рост роскоши

Рост роскоши

Несмотря на все новые испытания, в частности войны и эпидемии, в конце XIV и в XV в. роскошь, уже увеличившаяся в XIII в., достигла поразительных масштабов, толкая высшие слои сеньориального и бюргерского обществ на все более значительные расходы. В течение всего этого периода правители и, в частности, с одной стороны, короли, с другой — городские власти пытались сдержать этот рост затрат, с которым по религиозным мотивам боролась и церковь, даже если такой памятник, как Папский дворец в Авиньоне, показал: папство — один из самых расточительных, если не самый расточительный институт на Западе, хотя тративший не ради личного удовольствия, а для укрепления коллективного престижа. Так, вслед за Филиппом Красивым Иоанн Добрый в 1355-1356 гг. и Карл V в 1366 г. осуждали тот или иной вид расходов на роскошь, например на украшения и на массивные изделия из драгоценных металлов. Тот же Карл V, как уже говорилось, запретил носить экстравагантные башмаки-пулены. В 1367 г. он особо запретил женщинам Монпелье носить драгоценные камни или платья со слишком открытым декольте, в которых роскошь сочеталась с безнравственностью. Еще в 1485 г. Карл VIII запрещал шелковые и бархатные ткани. И в Италии очень старались обуздать такой избыток роскоши, который можно считать скорей феноменом Возрождения, чем собственно средневековым. Особым гонениям подвергалась роскошь стола. Тем самым деньги способствовали совершению некоторых смертных грехов, что укрепляло отрицательное отношение церкви к первым. Avaricia (алчность) часто выдвигалась на первое место среди этих смертных грехов, a gala (чревоугодие), которая в раннем средневековье подвергалась резким нападкам со стороны монахов-аскетов, а потом как будто стала терпимой по мере развития «застольных манер» в XIII в., в XIV-XV   вв., казалось, вновь вышла за все пределы. Впрочем, общественное мнение, которое начинало показывать себя, испытывало противоречивые чувства в отношении роскоши и затрат, которых она требовала. С одной стороны, оно разделяло враждебность церкви и народа к «нуворишам», но, с другой стороны, роскошь была знаком престижа в обществе, основанном на глубоком неравенстве социальных категорий. XIV и XV вв. стали временем пиров, одновременно ослепительных и скандальных. В виде роскоши деньги опять-таки укрепляли и усиливали противоречивое воздействие иерархии на феодальное общество. Деньги обостряли в душах людей внутреннюю борьбу между осуждением и восхищением[78]. Роскошь способствовала развитию ситуации, которая создалась в большой мере вследствие монетизации экономики и стала одним из страшнейших бичей XIV и XV вв., — задолженности.

Таким образом, XV век был веком противостояний, в которых деньги, похоже, играли всё бо?льшую роль. Для того времени можно по-настоящему говорить о категории новых богачей, отличавшихся все более кричащей роскошью, которая проявлялась в богатстве мебели и популярности ковров, тогда как города все больше кишели бедняками. Таким был Париж Вийона, город, который тогда превращался в столицу «сброда».