РЕГУЛЯРНАЯ АРМИЯ

РЕГУЛЯРНАЯ АРМИЯ

С наступлением мира конгресс начал первую из многих демобилизаций, которые столь часто становились прелюдией к военной катастрофе. «Постоянные армии» атаковал декрет, нанесший смертельный удар по революционной армии, которая «в мирное время несовместима с принципами республиканского правления, представляет собой опасность для вольности свободных людей и вообще с легкостью может стать деструктивным механизмом для установления деспотизма». Несмотря на возражения генерала Вашингтона, конгресс постановил, что войска, в которых возникнет необходимость в будущем, могут быть созваны только федеральным правительством и что «главнокомандующий обязан распустить все вооруженные силы, пребывающие на службе Соединенных Штатов, за исключением двадцати пяти рядовых, охраняющих имущество в Форт-Питте, и пятидесяти пяти рядовых, охраняющих имущество в Вест-Пойнте и на других складах…» (выделено мной. — Авт.). Пропорционально этому числу солдат определялось и количество офицеров, но ни один из них не выше звания капитана. Да здравствуют восемьдесят рядовых! Именно они стали предшественниками армии Соединенных Штатов нашего времени.

Конгресс мог не посчитаться с мнением генерала Вашингтона. но при президенте Вашингтоне, по крайней мере, было положено начало регулярной армии. В 1789 году ее законодательно установленная численность составляла один полк из 560 человек и один артиллерийский дивизион из 280 человек. Поскольку в этих частях 168 должностей не были заполнены, вся армия Соединенных Штатов насчитывала 672 человека.

В конгрессе был выделен особый конгрессмен, который должен был следить за тем, чтобы это число не превышало количества военных, составлявших гарнизон фортов и охранявших склады, и в то же самое время создавать сеть сторожевых застав и охранять поселенцев в необжитых местах вдоль удаленных границ, протянувшихся на сотни миль. Походы против различных индейских племен сделали необходимым призыв добровольцев и местного милиционного ополчения, оставив горстку регулярных сил в одиночку противостоять всем врагам. Поэтому вскоре к одному полку регулярных войск был с неохотой добавлен еще один, как будто только для того, чтобы большинству из этих солдат пришлось сгореть в огне катастрофического поражения генерала Артура Сент-Клэра под Форт-Вайном на Вэбэше (4 ноября 1791 года). Там милиционные силы штата Кентукки массово бежали с ноля боя, бросив немногочисленных солдат регулярной армии, которые в одиночку продолжали сражение, потеряв более девятисот убитых и раненых. Это поражение от рук индейцев стало одним из самых значительных в истории продвижения на Запад.

Поэтому регулярная армия снова была увеличена численно — хотя и весьма незначительно; принятие закона об ополчении сделало возможным призыв на воинскую службу любою американца в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет. Это должно было осуществляться федеральным правительством, не имевшим никакой организационной структуры для этого, — прямое приглашение к проблемам и беспорядку.

Вряд ли можно было найти менее надежного человека, чем средний ополченец. Уроки революции были забыты, но в сознании людей прочно засела легенда о «вооруженном фермере». Это уже стало символом веры: когда стране угрожает опасность, американец тут же снимает со стены свой верный мушкет и — готово! — вот он уже и солдат, причем непобедимый. Именно то, что и нужно вооруженному строю. Все они были отменными стрелками, а каждый знает, что такой стрелок, укрывшийся за деревом, стоит грех солдат регулярной армии в чистом поле. Так что явка на сбор была для них праздником души и тела, а бочонок виски становился в те дни стандартным предметом вооружения. Офицеры всегда были под стать своим подчиненным — по большей мере невежественные, надменные пьянчуги, выбранные из числа призывников. Многие из них были политиканами местного масштаба, куда больше думающими о голосах в свою пользу, чем о боях; когда дело доходило до перестрелок, они предпочитали командовать своими подразделениями из-за ближайшего дерева. Хотя случались и исключения: попадая в руки способного командира, милиционные отряды порой демонстрировали чудеса храбрости, но в основном они были лишь немногим организованнее уличной толпы — и столь же надежными.

Полковой адъютант 3-го драгунского полка Континентальной армии (слева): городское ополчение Филадельфии (справа)

Подлинная же оборона страны была возложена на ничтожно малое число регулярных войск. И печальный опыт научил их, что средний ополченец, с кем ему, как предполагалось. предстояло сражаться плечом к плечу, гроша ломаного не стоит. Ополченец же, в свою очередь, считал, что регулярная армия попирает его «неотъемлемые» права: делать то, что ему хочется, идти туда, куда он считает нужным, — и, превыше всего, его право как свободнорожденного гражданина Соединенных Штатов не признавать никаких авторитетов, кроме своего собственного. Для армии, разумеется, это было причиной раздражения и тревоги, поскольку считалось, что в случае критического положения в масштабе страны именно ополченцы станут основной массой новобранцев в регулярную армию.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.