Расколотая экономика

Расколотая экономика

А есть ли в нынешней Росфедерации единая национальная экономика? Вопрос не столь уж праздный. Конечно, если верить нашему правительству, то есть. А вот если зрить в корень, то откроется совсем иной пейзаж. Оказывается, погром 1990-х расколол нашу экономику на четыре практически изолированных друг от друга мира-уклада. Нет сегодня такого понятия – «российская экономика». А нынешние «реформы» делают все, чтобы такое положение сохранить и всячески упрочить.

Сколько же экономик существует в России начала 2000-х?

Итак, уклад первый, который мы назовем государственной или согласительной экономикой. Сюда входят добыча сырья и предприятия экологически грязных отраслей «первого передела» (черная и цветная металлургия, нефтехимия) плюс остатки военно-промышленного комплекса, атомная отрасль и т. д. Термин «государственная» не означает того, что компании этого сектора принадлежат государству. Имеется в виду совсем иное: здесь государство устанавливает правила игры, выступает главным партнером по бизнесу. В этом секторе находятся «Газпром», «Единая энергосистема», нефтекомпании, «Сухой», «Миль», «Северная верфь» и т. п. – словом, вся крупная промышленность, включая и отчасти и среднюю. Причем те, кто не понимает, что этот уклад именно государственный, оказываются либо на тюремных нарах, либо в эмиграции. Впрочем, не нужно и противоположных иллюзий. «Государственная» не означает «народная». В смысле – «в интересах народа». Потому что у нынешнего государства в России интересы зачастую свои, собственные. Весьма далекие от народных чаяний.

Отсюда у государства оказывается два пути на выбор. Первый: государство защищает национальный интерес или, на худой конец, как-то ограничивает произвол ТНК на территории бывшей Империи, вводя его хоть в какие-то рамки. Второй: государство выполняет волю транснациональных гигантов, как бы от их имени надзирая за некогда великим народом, заставляя его «не делать глупостей» и исправно трудиться на благо Глобализации. Кстати, в обоих случаях режим в Москве может быть популистским, «патриотическим» и «великодержавным». Симулякр, понимаешь, как говорят нынче модные философы.

Есть вторая россиянская экономика – мир отраслей, обслуживающих повседневные потребности населения. Ну, чтобы русские аборигены больше не бегали на мировой рынок за повседневными товарами. В этом разряде оказались колбасно-сосисочные заводы, индустрия лимонада, сигарет, пива, трусов и носков. Но при этом все это, в отличие от Китая, не идет на экспорт и не приносит России валютных доходов. Впрочем, высокомерие здесь неуместно. Дело это важное, жизненное. В смысле того, что кушать хочется всегда и одеваться тоже. Да и работу и какой-никакой заработок сектор этот обеспечивает миллионам наших соотечественников.

Есть третья экономика РФ, которую мы назовем «народным оффшором». Он представляет из себя огромную хозяйственную территорию, практически не учитываемую официальной статистикой. Между тем, на ее долю падает почти 20 процентов валового внутреннего продукта. Это – оптовые рынки и до сих пор выжившие торговцы-«челноки». Это еще и часть промышленности, которая полностью или отчасти лежит вне налогообложения, значительная часть сектора услуг.

«Народный оффшор» дает работу примерно пятой части трудоспособного народа России. Сложился он стихийно и вне государства. Поэтому в нем есть и свои формы регулирования, и силовые структуры («братва»). Поэтому когда государство принялось всерьез бороться с «братвой» (а это – весьма сложный процесс), то борьба пошла не между добром и злом. Нет, государство решило отбить упущенную налоговую базу, упущенные функции власти и роль регулятора общественной жизни. Причем, бывает, рядовые члены «народного оффшора» под руку государства идти не спешат: «братки» регулируют свою экономику порой эффективнее и справедливее, нежели россиянская бюрократия. У них более разумные налоги, которые не душат, а дают развиваться.

Наконец, есть еще один россиянский уклад: экономика «всероссийского хутора» – чисто первобытная, безденежная экономика людей, живущих от своих приусадебных участков; селян, едва-едва кормящих самих себя и денег не видящих годами. «Хуторское» хозяйство деградировало до натурального, нетоварного, доисторического. Увы, в этом секторе живет значительная часть народа нашей необъятной Родины, перебиваясь огородничеством, приусадебным хозяйством и первобытным собирательством.

Все эти четыре экономики живут отдельно друг от друга. Как разные вселенные. Когда правительство делает вид, будто управляет экономикой, речь идет лишь о первой, государственно-согласительной части.