5. «Я побывал в аду…»

5. «Я побывал в аду…»

Морозову как заместителю начальника электромеханической службы дивизии предстояло первому определить причины пожара. Для этого надо было провести разведку аварийных отсеков. Их ещё не вскрывали. Чтобы попасть в это царство мёртвых, надо было открутить полусотню болтов и поднять съёмный лист над люком для погрузки аккумуляторов во второй отсек.

— После 4-часового принудительного вентилирования съёмный лист был снят, — рассказывает Иван Фёдорович Морозов. — Двое добровольцев из трюмных машинистов вызвались обследовать носовые отсеки. Один из матросов должен был спуститься на палубу жилого отсека, встать под люком с фонариком и страховать второго разведчика, который пойдёт в нос. И вот тут-то случилось непредвиденное: первый же спустившийся трюмный машинист пулей выскочил наверх. В глазах матроса стоял ужас: «Товарищ капитан 2-го ранга, я не могу… Там такое…» Его колотило от стресса. Я отпустил обоих добровольцев в казарму и положил руку на плечо своему коллеге — помощнику начальника ЭМС по живучести инженеру-капитану 3-го ранга Павлу Дорожинскому:

— Похоже, Паша, придётся тебе… Найди там Серёгу, посмотри, где он лежит.

Серёга — Сергей Фёдорович Горшков, старпом К-3, был нашим общим другом. Мы должны были отдать ему свой последний долг. Дорожинский молча взял аварийный фонарик и полез во второй отсек.

У него ещё хватило душевных сил пройти в корму и после этого выбраться наверх. Лица на нём не было.

— Иван Фёдорович, — почти прошептал он, — я был в аду! Большая часть погибших лежит в кормовой части второго отсека. Они спеклись в одну массу, распознать их невозможно…

Далее началась жуткая работа по вытаскиванию обгорелых трупов. Потом выгрузили нетронутые огнём торпеды. Детально осмотрели место происшествия. Что же случилось?

В одном из узлов системы гидравлики произошёл прорыв рабочего тела — масла. Сильная струя ударила в горевшую лампочку электросветильника. Защитного плафона на нём не было — разбили в шторм. Пары распылённого масла вспыхнули в мгновение ока. Работала система вентиляции торпед. Сила пламени была такой, что корпус вентиля кислородного баллончика разрезало пополам, как газовым резаком. Произошло то, что называется роковым стечением обстоятельств. Цепная реакция беды, которая, как известно, одна не приходит. Прорыв масла — электролампочка — вспышка — пожар в замкнутом пространстве… Первопричина — прорыв гидравлики. Но почему? Ведь для атомного флота всё делалось архинадёжно.

Инженер-капитан 1-го ранга И. Морозов:

— Я присутствовал при демонтаже в первом отсеке. Снимали злополучную гидравлическую машинку (она открывала и закрывала клапан вентиляции балластной цистерны № 2 правого борта). И тут обнаружилось, что в штуцере гидравлической машинки вместо штатной уплотнительной прокладки из красной меди стоит шайбочка, грубо вырезанная ножницами или ножом из паранита. Со временем уплотняющее поле раскисло и прорвалось при очередном скачке давления. А давление в системе нешуточное — перепады от 5 до 100 кг/см. Чья-то рука поменяла прокладки во время докового ремонта корабля.