II. Русь и Хазарский каганат

II. Русь и Хазарский каганат

Выше обрисованы, конечно, только самые общие (и к тому же далеко не полные) контуры явления, вошедшего в историю под именем Хазарского каганата. Но нам пора перейти к роли каганата в истории Руси. Мы видели, что уже Карамзин подверг сомнению тот как бы лишенный всякого драматизма рассказ о приходе (а затем и уходе) хазар, который содержится в составленной через почти три столетия после этого события «Повести временных лет». И Карамзин был совершенно прав, утверждая, что «летописец молчит о воинских делах». Позднее стали известны арабские, персидские и хазарские (иудейские) сочинения IX–X веков, в которых столкновение Руси с Хазарским каганатом предстает отнюдь не в столь «безмятежном» виде. Правда, в течение долгого времени сведения этих источников так или иначе оспаривались. Но в XX веке начались все расширяющиеся археологические исследования (особенно большую роль сыграла в 1950–1980 годах С.А. Плетнева), которые неоспоримо доказали, что Хазарский каганат воздвиг к югу от территории русских племен (южнее «линии», проходящей через нынешние города Харьков, Белгород, Воронеж) целую систему мощных крепостей, военных поселений и железоделательных и оружейных предприятий.

Один из виднейших современных исследователей истории Хазарского каганата, A.B. Гадло, показывает, что в IX веке масса алан (предков осетин) была переселена с Северного Кавказа в район верховьев рек Дона, Оскола и Северского Донца (то есть к указанной выше «линии»): «Это переселение имело целенаправленный характер и проводилось самим Хазарским государством, которое таким образом стремилось создать заслон на своей северо-восточной границе, где в это время начиналось расселение славянских общин…» Перемещенное туда с Кавказа население «превращалось в военно-служилое сословие и получило права на отведенные ему земли».

В этой местности археологи исследовали более десятка внушительных каменных крепостей (по определению С.А. Плетневой, «величественных и грозных цитаделей») высотой 5–8 м и толщиной в нижней части стен до 6 м; вокруг крепостей располагались сотни и тысячи юрт, полуземлянок и наземных домов для воинов и их семей.

Примечательно, что внутри каждой из крепостей сохранились следы только нескольких жилищ. «Почему люди, — задается вопросом С.А. Плетнева, — не ставили свои жилища в каменной крепости?.. Хватило бы места для всех. Очевидно, для того чтобы жить в каменной крепости, нужно было иметь на это особое право. А этого права у людей, живших вокруг, не было». Дело, по-видимому, не только в этом. Сама С.А. Плетнева в другом своем труде справедливо пишет: «Согласно догмам иудаизма — узкой, сугубо национальной религии, иноплеменники не могут быть истинными иудеями… Следовательно, новая религия не объединила, а, наоборот, разъединила… государственное образование… Возникла своеобразная хазарская фронда… Борьба шла беспощадная, в ней гибли не только «фрондеры», но и виднейшие представители* иудейской знати».[162]

Из этого естественно сделать вывод, что крепости оберегали находившуюся в них «иудейскую знать» не только от «внешних», но и от вполне вероятных «внутренних» врагов — то есть от своих же воинов, не принадлежащих к иудейству и не допускаемых в крепости. С. А. Плетневой удалось, изучая рисунки, прочерченные одиннадцать столетий назад на камнях одной из хазарских крепостей, установить, что даже охранявшие ее воины «несли караул» не столько внутри ее стен (что было бы естественно), сколько «вдоль стены с внешней стороны и у ворот».[163]

О том, что во главе крепостей находились начальники-иудеи, свидетельствует хотя бы давно ставшее известным письмо одного из подданных хазарского каганбека Иосифа (X век), где рассказано, в частности, о Хпгу (то есть Олеге), «царе Русии», который «пришел ночью к городу Самкерцу (ныне Тамань. — В.К.) и взял его воровским способом, потому что не было там начальника, раб-Хаш-моная».

Едва ли можно усомниться в том, что и в исследованных археологами двенадцати внушительных цитаделях на юго-восточной окраине Руси находились именно и только иудейские начальники, отгороженные и от подчиняющихся им военных поселений вокруг крепостей.

Нельзя не обратить внимания и на тот факт, что все эти крепости, расположенные около рек (Дона, Оскола, Северского Донца), находятся на их правом — то есть «русском» — берегу; это недвусмысленно свидетельствует, что они имели не оборонительное, а наступательное назначение. Каждая из них — своего рода укрепленный плацдарм для атак на Русь.

«Хазарское пограничье, — основываясь на тщательных археологических исследованиях, — пишет об этих примыкающих к Руси местах С.А. Плетнева, — было заселено семьями, все население которых несло воинскую службу… Военизация населения касалась, как мы видели (выше дан анализ хазарских захоронений. — В.К.), не только мужчин, но и женщин… Основной его (населения. — В.К.) функцией была не охрана пограничья, а проведение в жизнь наступательной политики каганата на западных и северо-западных соседей»[164] (то есть на русские племена).

Как уже сказано, в этой же самой местности — в бассейне Дона и Северского Донца — изготовлялось тысячу с лишним лет назад хазарское оружие. Так, в работе Г.Е. Афанасьева и А.Г. Николаенко «Металлургический комплекс у с. Ездочного» (это современное село расположено на реке Оскол около поселка Черненка Белгородской области) рассказано, как были найдены «остатки сыродутного горна… — глиняная колба для плавки железной руды» (которую добывали здесь же). В этом регионе в десятках селений «зафиксированы развалы колб сыродутных горнов с сопутствующими металлургическими шлаками… В целом Донецко-Оскольское междуречье рисуется как один из крупнейших очагов черной металлургии Хазарского каганата».[165] Здесь же изготовлялось оружие. «Установлено, что наступательным оружием конных воинов были сабли, топоры (специальные боевые. — В.К.), копья, кинжалы, лассо, лук и стрелы (с железными наконечниками. — В.К.), а оборонительным — кожаные шлемы с железными деталями и кольчужные пояса».[166]

Археологи неопровержимо доказали, откуда шли атаки на Русь. Основываясь на многих исторических данных, можно утверждать, что нападения хазар совершались многократно, ибо Руси пришлось не раз сбрасывать с себя хазарское иго, и только в 960-е годы она смогла разгромить каганат.

Первое завоевание каганатом Киева, запечатлевшееся в «Повести временных лет», историки датируют 820–830 годами. Тогда, как передает летописец, с Руси была взята дань мечами. Выдающийся историк Л.Н. Гумилев, о котором еще пойдет речь, убедительно истолковал это «странное» предание так: «Дань мечами могла иметь только один смысл: у полип было изъято оружие».[167] В середине IX века, как уже говорилось, с севера пришла в Киев дружина Аскольда и Дира. Но уже сам по себе тот факт, что впоследствии Олегу пришлось освобождать от хазарской дани северян и радимичей, ясно говорит о продолжавшемся или же возобновившемся владычестве хазар.

В 860 году (то есть во времена Аскольда) константинопольский патриарх Фотий назвал народ Руси «рабствующим»; видный историк М.В. Левченко расценил это как «намек на уплату дани хазарам».[168] В 922 году член арабской миссии в Волжскую Булгарию Ахмед Ибн Фадлан, посетивший хазарскую столицу Итиль, писал: «Хазары и царь их все иудеи, а славяне и все, кто соседит с ними, находятся в покорности у него (царя), и он обращается к ним (словесно), как к находящимся в рабском состоянии, и они повинуются ему с покорностью».[169] В 940-х годах арабский историк ал-Масуди «сообщает о русах и славянах… что они — войско и рабы» хазарского царя.[170] Наконец, сам хазарский каганбек (царь) Иосиф, правивший в 940–960 годах, утверждал в своем послании, что русские племена вятичей, северян и «славян» (под этим последним общим названием, надо думать, имелись в виду поляне и радимичи) «мне служат и платят дань». Правда, Иосиф вместе с тем говорит о «русах»: «И веду с ними упорную войну».[171]

И действительно, общая картина исторического периода начиная примерно с 825 и до 905 года раскрывается как постоянная борьба Руси с Хазарским каганатом, борьба, в которой были и победы, и поражения. Ясно, например, что хазары не раз и, очевидно, надолго захватывали Киев. Известный филолог и историк культуры В.Н. Топоров писал о наглядных свидетельствах этого захвата: «Летопись под 945 г. упоминает район Козаре на Подоле (местность в Киеве. — В.К.)… Названная в этом же отрывке Пасынъча беседа… объясняется из тюрикск. bas-inc — «взиматель платы, налога, пошлины», от глагола bas, известного по названию баскаков… Заслуживает внимания и «хазарская» этимология названия другой части древнего Киева — Копырева конца. Источник его, теперь прлагают, в форме Kapur… раннем варианте засвидетельствованного позже имени… Kjabar Kohen, еврейская принадлежность которого не подлежит сомнению. Следует напомнить, что западный и южный районы Копырева конца носили в древнем Киеве название Жидове, Жиды, а Жидовские ворота связывали Ярославов город как раз с Копыревым концом».[172]

Наконец, византийский император Константин Багрянородный в своем написанном в 948–952 годах сочинении «Об управлении империей»[173] писал о «крепости Киоава, называемой Самватас», то есть о том факте, что в Киеве находится крепость с названием Самватас, или, иначе, Самбатион. Филолог A.A. Архипов убедительно доказывает, что это название еврейского происхождения и означало пограничную реку Хазарского каганата (западная граница которого проходила именно по Днепру).[174]

По-видимому, хазарам удавалось вторгаться в Киев и при преемниках Кия, и при Аскольде, и при Олеге. В уже цитированном хазарском послании рассказывается, как один из хазарских правителей, Песах, выступил против «царя Русин», Хлгу (Олега): «Он пошел войною на Хлгу и воевал…2 месяцев, и Бог подчинил его Песаху… Тогда стали русы подчинены власти козар».[175]

Таким образом, есть все основания согласиться с Л.Н. Гумилевым, который писал, что Олег «в наследство Игорю… оставил не могучее государство, а зону влияния Хазарского каганата», и что эти «варяжские князья потерпели от Хазарского каганата поражение, чуть было не приведшее Русь к гибели».

Едва ли зависимость от хазар была преодолена и при Ольге, правившей после гибели Игоря (945 год) до возмужания его сына Святослава. Известно, что Ольга пребывала не в контролируемом хазарами Киеве с его крепостью Самбатиен, но в расположенном севернее на крутом днепровском берегу и мощно укрепленном Вышгороде. Более того, своего еще малолетнего Святослава она — по-видимому, с целью уберечь от опасности — отправила в далекий Невогород (Ладогу), о чем есть свидетельство Константина Багрянородного. Святослав, надо думать, не только возмужал вдали от хазар, но и собрал там основу своего победоносного войска.

Не так давно киевские археологи сделали важное открытие при раскопках в Вышгороде. Они установили, что во времена Ольги часть этого города «была занята производственными комплексами, связанными с металлообрабатывающим производством». Позднее же этот, по определению археологов, «квартал металлургов» суживается, на его месте появляются жилые усадьбы. Это, без сомнения, означает, что Ольга, несмотря на близость Киева с его высокоразвитой по тогдашним меркам металлургией, создала в своем Вышгороде основу для самостоятельного производства оружия (поскольку Киев контролировали хазары). После Ольги Вышгород продолжал оставаться — при ее внуке Владимире, правнуке Ярославе Мудром и т. д. — «загородной» княжеской резиденцией, но необходимость делать оружие в самом этом городке отпала. Так археология позволяет видеть ход истории.

Известный современный историк Л. П. Сахаров, приводя слова из «Повести временных лет» под 905-м годом: «Иде Святослав на козары», справедливо утверждает: «За этой лаконичной и бесстрастной фразой стоит целая эпоха освобождения восточнославянских земель из-под ига хазар, превращения конфедерации восточнославянских племен в единое Древнерусское государство… Хазария традиционно была врагом в этом становлении Руси, врагом постоянным, упорным, жестоким и коварным… Повсюду, где только можно было, Хазария противодействовала Руси… Сто с лишним лет шаг за шагом отодвигала Русь Хазарский каганат в сторону от своих судеб».[176]