Поливанов

Поливанов

25 октября, 2014

Жил-был на свете странный человек. Странный в том смысле, что к нему трудно было применить обычные параметры, по которым оценивают людей. О нем многие вспоминают в мемуарах – он производил яркое впечатление. На одних прекрасное, на других ужасное, но неизменно сильное. В любом случае, он, кажется, был несносен – как большинство тех, кто много о себе понимает. Раньше, всего каких-то сто лет назад, даже меньше, у нас в стране таких людей было много. Только они, как известно, и делают жизнь интересной.

Евгений Дмитриевич Поливанов был человеком не хорошим и не плохим, то есть и хорошим, и плохим. Может быть, он вообще не придавал значение нравственности – такое складывается впечатление, когда почитаешь про его чудачества. Или же у него была своя собственная этика.

Кажется, он легко брал чужое. И так же легко отдавал своё, иногда последнее. Вроде бы очень любил жену, но в то же время вроде бы имел и еще одну, которую тоже очень любил.

Виктор Шкловский, коллекционировавший ярких личностей, называл Поливанова «обычным гением». В известном романе Вениамина Каверина «Скандалист» Поливанов выведен под именем переводчика Драгоманова. «Его лингвистические работы по тонкости догадок человеческому уму почти непонятны, – говорят про Драгоманова коллеги. – Третьего дня он явился на лекцию, прошу извинения, в подштанниках. Его подозревают – и не без оснований – в тайной торговле опиумом. Берегитесь его!». Сам автор о Драгоманове-Поливанове пишет: «Его боялись. Все знали, что он наркоман, что у него темное прошлое неудачника, путешественника, игрока».

Реальный Поливанов плюс к тому был еще однорук. Положил кисть на рельс, и ее отрезало. То ли хотел что-то себе доказать, то ли был под воздействием каких-нибудь препаратов. Может, он лишился руки и как-то иначе, черт его знает. Во всяком случае, потом он умудрялся жить так, что никто его однорукости не замечал.

Наркоман? Да, причем тяжелый. Сначала кокаинист, потом прочно сел на героин. В бутырском медзаключении сказано: «3/к Поливанов, страдающий наркоманией, нуждается ежедневно в 2-х кратной инъекции героина».

Однако непохоже, что аддикция хоть как-то притупляла его необычайно острый и мощный интеллект. Возможно, как у Шерлока Холмса, только обостряла.

Поливанов всю жизнь интересовался сложным и необычным. Знал множество редких языков, сколько точно неизвестно. Одни пишут, что восемнадцать, другие что двадцать восемь.

Я с Поливановым свойственник по линии японского языка. Он – один из трех отцов-основателей, трех былинных богатырей российской японистики. Как только я начал всерьез интересоваться Японией, с шестнадцати лет, все время натыкался на этих трех чудо-самураев: Поливанов-Невский-Конрад, причем Поливанов среди них был вроде Ильи Муромца, самый могучий. Все трое были почти одногодками, все отучились на восточном отделении Петербургского университета незадолго перед мировой войной.

Евгений Поливанов был гениальным лингвистом, специалистом по диалектам. Вроде бы мирная ученая профессия, но вся его биография – сплошное цунами. То он жил в жуткой японской глуши с рыбаками, изучал их говор и тянул вместе с ними сети (одной-то рукой); то вроде бы работал на царскую разведку; затем вдруг оказался большевиком-подпольщиком, заместителем первого наркоминдела товарища Троцкого; как-то очень равнодушно ушел из партии («выбыл механически как пассивный»); в последние годы своей недолгой жизни был в городе Фрунзе профессором Института киргизского языка. Жил (в советские времена!) со слугой-китайцем. Ну, про героин я уже рассказывал. Может, из-за него и в Среднюю Азию переселился.

В годы Большого Террора всех богатырей отечественной японистики, разумеется, взяли, одного за другим.

Первым – эксцентричного Евгения Поливанова с его эстонской женой. Потом Николая Невского с его японской женой. Их дочку-полуяпонку взял на воспитание тихий Николай Конрад, но скоро добрались и до Конрада.

Конечно, объявили шпионами. Конечно, пытали. Поливанова и Невского расстреляли (жен тоже живыми не выпустили). Николай Иосифович Конрад, отсидев, потащил дальше на подломленных плечах отечественную японистику почти в одиночку. Его я не застал совсем чуть-чуть. Учился у его учеников, молодых японистов.

Господи, у нас не было ни одной отрасли науки, ни одного направления культуры, даже ни одного вида спорта, где чугунная, бездарная, тупая, бессмысленно жестокая сила не вытоптала своими коваными сапожищами всё самое яркое и живое. Именно за это я ее так и ненавижу, эту поганую «арестократию», какой бы аббревиатурой в каждый конкретный исторический момент она себя ни называла. За то, что всегда уничтожала людей, которые много о себе понимали – и ладила только с теми, кто понимает о себе мало. Именно такую страну, с приниженным, пришибленным, не вякающим населением они всегда и строили.

Гений, наркоман, чудак и почти сверхчеловек Евгений Дмитриевич Поливанов в годы, когда он много о себе понимал:

Он же, когда ему объяснили, что много понимать о себе не надо:

Из заявления з/к Поливанова от 1 октября 1937 г.:

«Прошу о прекращении тяжелых приемов допроса (физическим насилием), так как эти приемы заставляют меня лгать и приведут только к запутыванию следствия. Добавлю, что я близок к сумасшествию».

Иногда я думаю: было бы здорово, если бы мои представления о Том Свете оказались ошибочными. Пусть бы были и Суд, и Рай – и обязательно Ад. Обязательно.

На всякий случай, чтоб никто там, на Страшном Суде, не забыл, не перепутал:

Арестовывал Поливанова лейтенант госбезопасности Маргайтис. Вел следствие и мордовал сержант (!!!) Мальцев. К смерти приговорили диввоенюрист Голяков, бригвоенюрист Зарянов и военюрист 1 ранга Кандыбин.

Ну, а как звали главного начальника всех палачей, и так известно.

Скоро очередной День памяти жертв политических репрессий. В Москве и других городах будут читать имена расстрелянных. Я про это уже когда-то здесь писал. Приходите к Соловецкому камню, кто сможет. А кто не сможет – просто вспомните погибших.

Тех, кто арестовывал, пытал и расстреливал, тоже не забудьте. Это из-за них мы сегодня живем в стране, которая хуже, чем могла бы и должна была бы быть.

Из комментариев к посту:

va_55_loshad

Так странно шутил этот человек, когда звонил в дверь, отвечая на вопрос: кто там?

Григорий Шалвович, я только прочла заголовок Вашего поста и сразу вспомнила эссе В. Каверина «Е.Д. Поливанов» в книге «Письменный стол». Да, поразительная личность! Потрясающая! Я запомнила этого человека еще тогда (книжка 1985 года издания). Полезла в дальний шкаф, нашла, перечитала. Можно, я дополню Ваш рассказ некоторыми сведениями, о которых прочла у Каверина.

Вот как описывает внешность Поливанова Каверин (речь идет о 20-х годах): «…входил высокий человек лет тридцати, немного прихрамывающий, худощавый, без левой руки, в солдатской шинели. Его встречали – мало сказать, с радостью – с захватывающим интересом». Поливанов был другом Ю. Тынянова, у которого и началось знакомство Каверина с этим удивительным человеком, благодаря которому Каверин и пошел в Восточный институт.

Не он ли был инициатором открытия в Ленинграде Института живых восточных языков? Ведь это был лингвист от Бога! Каверин пишет, что он знал 16 языков, и тут же добавляет список, пожалуй, еще из 16-ти! Уникальный человек! Это ученый, оставивший глубокий след в мировом языкознании; написавший грамматику японского, китайского, бухаро-еврейского, дунганского, мордовского, туркменского, казахского, таджикского языков. Ученый, оставивший, несмотря на необычайно сложную, трагическую жизнь, более ста научных работ, в том числе 17 книг, – человек, имя которого замалчивалось в течение трех десятилетий.

Осенью 1921 года он уезжает в Ташкент, где начинает гигантскую работу по изучению говоров узбекского языка. Им одним описано говоров больше, чем едва ли не всеми другими лингвистами Узбекистана 20-х годов. Он жил в кишлаках, пригородах, где придется. Он мгновенно усваивал язык людей, с которыми общался. Его друг узбек Махмуд Хаджи Мурадов рассказывал, что Поливанов приехал к нему едва ли не босиком, в рваной одежде и остался на несколько недель в кишлаке, изучая особенности местного диалекта, составляя словарь, которого еще не было в мире. Когда спросили Мурадова, как говорил по-узбекски Евгений Дмитриевич, последний ответил: «Лучше, чем я» (я немного знаю узбекский – долгие годы прожила в Узбекистане – эти диалекты очень не просты!).

В 20-е годы Е.Д. Поливанов был признанным ученым, но в 30-е действительный член Института языка и мышления, профессор Института востоковедения, действительный член Института народов Востока, председатель лингвистической секции Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук и т. д. был уволен со всех должностей, уехал в Самарканд. Но и это не спасло его от того, что впоследствии произошло.

Спасибо, Григорий Шалвович.

tayra_kiyomory

Меня вот тоже всегда удивляли люди, которые могли работать под воздействием наркотиков. Недавний пример – Владимир Высоцкий. Мне повезло, я видел все спектакли с его участием. Никогда бы не сказал, что он наркоман. Гениальный актер.

Что касается «двух жен», так что здесь странного. Вон у мусульман, – четыре норма. И ничего, только выправка лучше становится.

Ну, а о репрессиях, скажу только, что если бы репрессии вызывали бы реальное а не наигранное возмущение либералов были бы проведены реальные судебные процессы над их организаторами, в том числе над вышеперечисленными товарищами. Хочку напомнить, что в начле 90-х, именно либералы легли поперек страны с требованием не проводить судебных процессов над организаторами репрессий. Так что никакого ада. А в остальном лучше всего сказал Веллер.