1

1

Долго коммунистические головушки думали над тем, чем бы подпереть жуковские сочинения о сталинском страхе. На сей счет между коммунистическими газетами и журналами России развернулось негласное, но свирепое соревнование. Победила «Независимая газета». Тактика была выбрана верная: нужно давить не только на эмоции, но, кроме того, бить цифрами и фактами. И «Независимая» учудила. 19 ноября 1993 года была опубликована статья Григория Барановского о несметных гитлеровских полчищах. Барановский сообщил, что «к июню 1941 г. Гитлер подчинил себе свыше 500 млн человек, способных встать под ружье».

Это была сенсация, от которой серьезные историки замерли в восхищении: заявление Жукова о сталинской трусости наконец получило подтверждение. В свете этой цифры трусость Сталина не просто понятна, но даже и простительна.

К началу 1941 года население США – 129 миллионов. Правительство США готовило невиданный в истории страны призыв 12 миллионов, т.е. планировало полностью без остатка выбрать весь мобилизационный ресурс. А у Гитлера помимо своей армии была возможность поставить под ружье 500 миллионов! Куда же бедным США с таким воинством состязаться!

Население Советского Союза в начале 1941 года – 191 миллион человек. Однако всех под ружье не поставишь. 20 миллионов – это Западная Украина, Западная Белоруссия, Молдавия, Эстония, Литва, Латвия, которые с началом Второй мировой войны добровольно вступили в братский союз советских народов, однако почему-то не горели желанием проливать кровь за сей братский союз.

Из оставшихся 170 миллионов почти треть – жители Кавказа и Средней Азии, которые тоже (почему-то) желания воевать не проявляли. В большинстве своем жители этих республик были малограмотными, слабо владели русским языком или вообще им не владели и владеть не желали. Из такого материала бойца отменного не вылепишь.

Половина населения в любой стране, даже чуть больше, – женщины. А из мужского населения надо вычесть пацанов в возрасте до 18 и мужиков, кому за 50. Далее вычитаем больных, инвалидов, сумасшедших, алкашей, чахоточных и сифилисных. Вычитаем также и тех, без кого никак не может обойтись государственный аппарат, и тех, без кого встанут промышленность и транспорт.

Если разобраться, то мужиков, годных к призыву, не так уж и много: кто-то в бегах, кто-то сидит, а кто-то тюрьму охраняет, кто-то в шахте вкалывает, а кто-то в тайге тянет трубопровод. Забери шахтера в несокрушимые ряды – упадет производство угля, следовательно, и кокса, и броневой стали, и танков, и боевых кораблей, и много еще всякого прочего.

Опыт двух последних столетий показывает, что в мирное время ни одна страна не может держать под ружьем более одного процента от своего населения. После войны хитрецы в Госплане СССР предложили красивый ход: в этот один процент включать только армию и флот, а множество других организаций я структур, которые носят погоны и оружие, в статистику не включать. Они успокаивали себя и мудрых старцев из Политбюро: границы охраняют пограничники, а ведь это не армия, это КГБ. Лагеря и тюрьмы тыла не армия стережет. Это войска МВД.

Но экономика уговоров и заклинаний не приняла. Во всех военизированных структурах не может быть более одного процента населения страны. Иначе страна лопнет так, как лопнул Советский Союз. Или как лягушка из басни Крылова.

В военное время можно призвать 10 процентов от населения страны. Воюет каждый десятый. Но не долго, и не все миллионы сразу. Иначе воюющих некому будет одевать, обувать, кормить и вооружать. Призывать надо волнами: пять миллионов сгубили зря, призываем следующих.

Во Второй мировой войне Сталин побил все рекорды призыва. Ради этого пришлось выгрести из городов и деревень всех мужиков, способных носить оружие. И из лагерей – тоже. Припиши, на трактора посадить женщин. Их же и в шахты загнали. И шпалы с рельсами на них возили. К станкам поставили дедов, лагерных доходяг и малолеток. А есть было нечего. При том, что какой-то добрый заокеанский дядя гнал тушенку и сгущенку сотнями тысяч тонн, кожаную обувь миллионами пар, меховые куртки для летчиков, парашюты, шерстяную ткань тысячами километров. Без этого сталинские рекорды призыва были бы невозможны.

И аукнулись рекордные призывы тем, что жизненные силы нации бесповоротно подорваны. Нация вымирает.

В первой половине 1941 года расклад был такой. Советский Союз жил мирной жизнью, нападения не ждал и сам, ясное дело, ни на кого нападать не собирался. Потому в Красной Армии, во флоте, в войсках НКВД и НКГБ, вместе взятых, не могло и не должно быть более 1,7 миллиона бойцов и командиров. Но у товарища Сталина (почему-то) на 21 июня 1941 года только в Красной Армии было 5,5 миллиона ртов. А некоторые дотошные говорят и про 8 миллионов.

Если не рассчитывать на помощь доброго дяди и не доводить нацию до самоубийства, то в случае войны Сталин мог призвать в Красную Армию, войска НКГБ и НКВД еще 7–12 миллионов. Сталин, нарушив законы экономики и демографии, с осени 1939 года по весну 1945 года призвал вдвое больше – 34 миллиона.

А у Гитлера весной 1941 года (если верить «Независимой газете») – собственная германская армия, а в дополнение к ней он мог поставить под ружье еще более 500 миллионов бойцов из оккупированной им Европы.

Ясное дело, Сталин перепугался.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >